фурри

Стерильный запах лаборатории всегда успокаивал Никиту. В этом мире, состоящем из чашек Петри, центрифуг и мерцающих мониторов, всё подчинялось строгой логике генетического кода. Профессор Левин, человек с копной седых волос и вечно горящим взглядом, стоял за его спиной, внимательно изучая показатели на экране.

– Ты на пороге величайшего открытия, Никита, – негромко произнес Левин, и в его голосе слышался трепет. – Интеграция регенеративных клеток рыси в человеческий геном — это не просто наука. Это шаг к бессмертию.

– Я просто хочу, чтобы люди перестали болеть, профессор, – ответил Никита, поправляя очки. Его руки слегка дрожали, когда он вводил сыворотку в экспериментальный биореактор.

В углу лаборатории техник Игорь, прищурившись, наблюдал за ними. Он делал вид, что калибрует датчики давления, но на самом деле его пальцы сжимали гаечный ключ с такой силой, что костяшки побелели. «Все лавры достанутся этому выскочке, – думал он. – Опять». Игорь незаметно нажал кнопку на панели управления, сбивая настройки подачи охлаждающего газа.

Внезапно раздался резкий свист. Датчики замигали красным.

– Никита, отойди! – крикнул Левин.

Но было поздно. Стеклянная колба реактора не выдержала давления и лопнула. Облако флуоресцентного пара окутало юношу. Никита почувствовал, как тысячи раскаленных игл вонзились в его кожу, а сознание провалилось в липкую темноту.

Прошло две недели. Никита вернулся в университет, но это был уже не тот скромный студент-биолог, которого все знали. Его движения стали кошачьими, грациозными, а глаза приобрели странный янтарный оттенок с вертикальным зрачком, который он старательно прятал за темными очками.

Роберт, его лучший друг, перехватил его в коридоре после лекции.

– Слушай, старик, ты выглядишь... странно, – Роберт огляделся по сторонам и понизил голос. – И я не о твоих новых очках. Ты ешь по три килограмма мяса в столовой и вчера чуть не перепрыгнул через двухметровый забор, когда опаздывал. Никита, остановись. Этот эксперимент тебя меняет.

– Ты не понимаешь, Роб, – Никита нервно поправил воротник куртки, скрывающий пробивающуюся на шее густую шерсть. – Я чувствую себя живым как никогда. Мои чувства обострились, я слышу, как течет кровь в твоих венах. Это триумф.

– Это безумие! – отрезал Роберт. – Ты превращаешься в подопытный образец. Левин использует тебя, а Игорь только и ждет, когда ты совершишь ошибку. Брось это, пока не стало слишком поздно.

Никита лишь покачал головой и ускорил шаг. Он не заметил, как за углом стояла Мария. Она слышала часть разговора, но ее пугало не превращение Никиты, а та дикая, первобытная притягательность, которую он теперь излучал.

– Никита, подожди! – окликнула она его, догоняя. – Ты забыл свою тетрадь в аудитории.

– Спасибо, Маша, – он обернулся, и на мгновение очки сползли на кончик носа.

Мария ахнула, увидев его глаза, но не отпрянула. Напротив, она сделала шаг ближе, завороженно глядя на него.

– Ты такой... необычный. В тебе появилась какая-то сила, которой нет ни у кого другого. Пойдем сегодня в кафе? Я бы хотела узнать о твоем «проекте» побольше.

Никита замялся. Внимание Марии льстило ему, но внутри нарастало глухое рычание, когда он чувствовал запах ее духов — слишком резкий для его нового обоняния.

Вечером он сидел на крыше общежития, пытаясь унять дрожь в руках. Ногти превращались в когти и снова втягивались обратно. Рядом бесшумно приземлилась Даня. Она была частью фурри-сообщества города, и ее костюм — рыжая лисица — всегда казался Никите просто хобби. Но теперь, глядя на нее, он чувствовал родственную душу.

– Трудно, да? – Даня присела рядом, сняв пушистую голову-маску. Ее настоящее лицо было бледным и уставшим, но глаза светились искренним сочувствием.

– Я теряю себя, Даня, – прошептал Никита. – Иногда мне хочется просто сорваться с места и бежать в лес. Люди кажутся мне такими медленными, такими... хрупкими.

– Ты не теряешь себя, ты просто расширяешься, – Даня осторожно положила руку ему на плечо. – Я знаю, каково это — чувствовать себя чужим в собственном теле. Именно поэтому я создала свой образ. Но у тебя это по-настоящему. И это пугает, я знаю. Но я рядом.

– Почему ты помогаешь мне? – Никита посмотрел на нее, и его зрачки расширились.

– Потому что ты всегда видел во мне человека, даже когда я была в костюме, – Даня отвела взгляд, и на ее щеках проступил румянец. – И потому что ты мне дорог, Никита. Больше, чем ты думаешь.

Их момент прервал резкий звонок телефона. Это был Игорь.

– Никита, срочно в лабораторию! – голос техника дрожал от наигранной паники. – Произошла утечка в основном контейнере. Если не придешь сейчас, всё здание взлетит на воздух!

Никита вскочил. Инстинкты вопили об опасности, но долг биолога перевесил.

Когда он ворвался в лабораторию, там было темно. Лишь аварийные лампы тускло мигали.

– Игорь? Профессор? – позвал он.

– Профессора здесь нет, – из тени вышел Игорь, держа в руках дистанционный пульт. – И утечки тоже нет. Но она будет, если ты не подпишешь отказ от авторства проекта. Ты — всего лишь мутант, Никита. Ошибка природы. Ты не заслуживаешь славы.

– Ты с ума сошел, – Никита почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом. – Ты подвергаешь опасности всех студентов в этом крыле!

– Плевать! – выкрикнул Игорь и нажал кнопку.

Раздался грохот. Оборудование в дальнем конце зала начало искрить, из труб вырвался едкий газ. В этот момент двери распахнулись — это были Роберт и Даня, которые проследили за Никитой, а следом за ними вбежала Мария, обеспокоенная странным поведением однокурсника.

– Бегите! – закричал Никита, видя, как пламя подбирается к баллонам с азотом.

– Мы не уйдем без тебя! – крикнул Роберт, пытаясь пробраться сквозь дым.

Никита оказался перед выбором. Он мог броситься к главному терминалу и завершить стабилизацию сыворотки — это сделало бы его трансформацию необратимой, но подарило бы ему вечную силу и признание в научном мире. Или он мог использовать свои новые способности, чтобы вытащить друзей и перекрыть подачу газа вручную, рискуя получить смертельную дозу облучения, которая могла либо убить его, либо лишить всех способностей.

Он посмотрел на Марию — в ее глазах был страх и восхищение его силой. Посмотрел на Роберта — в его взгляде была верность и отчаяние. И, наконец, на Даню. Она не смотрела на него как на героя или монстра. Она смотрела на него как на Никиту.

– Уходите! – прорычал он, и его голос сорвался на рык.

Одним мощным прыжком он преодолел расстояние до горящей установки. Раскаленный металл обжигал руки, но его регенерация работала на пределе. Он схватил вентиль и с невероятной силой провернул его, ломая стальной засов.

Взрыв был локализован, но волна жара отбросила Никиту к стене.

Когда дым рассеялся, Игорь уже скрылся, понимая, что его план провалился (позже его найдет полиция). Профессор Левин, прибежавший на шум, только ахнул, видя разрушенную лабораторию и своего лучшего ученика, лежащего без сознания.

Спустя неделю Никита сидел на скамейке в университетском парке. Он снова выглядел почти как обычный человек, хотя его слух остался необычайно острым, а в глубине глаз всё еще пряталась искра янтаря. Эксперимент был официально закрыт, данные уничтожены по просьбе самого Никиты.

Мария прошла мимо с группой подруг. Она улыбнулась ему, но в ее улыбке больше не было того интереса — без его «особенности» он снова стал для нее просто талантливым ботаником. Роберт подошел, хлопнул друга по плечу и молча сел рядом, выражая поддержку, которая не требовала слов.

– Знаешь, я ни о чем не жалею, – тихо сказал Никита.

– Я тоже, – раздался голос Дани.

Она подошла к ним, на этот раз без своего костюма, в простом свитере. Она присела рядом с Никитой и осторожно коснулась его ладони. Никита не отстранился. Напротив, он переплел свои пальцы с ее, чувствуя, как внутри него наконец наступает долгожданная тишина.

– Пойдем гулять? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Пойдем, – улыбнулась Даня. – Только чур, в парк, где поменьше людей и побольше деревьев.

Роберт усмехнулся и встал, понимая, что теперь он здесь лишний. Никита и Даня медленно пошли по аллее, и в этот момент для них не существовало ни генетики, ни биологии, ни экспериментов. Была только теплота рук и начало чего-то совершенно нового, что не опишешь ни в одной научной статье. С того дня они стали парой, найдя друг в друге ту гармонию, которую Никита так долго и напрасно искал в пробирках.