Первые мальчики

Дорожная пыль оседала на тяжелых ботинках, которые были Каллиопе велики как минимум на два размера. Она чувствовала каждый камешек через грубую подошву, но эта неуклюжесть приносила странное, почти болезненное удовлетворение. Больше никаких шелковых лент, никакого кружева, впивающегося в кожу, и, самое главное, никаких ожиданий быть «достойной дочерью» охотников на монстров.

Джульет шла рядом, то и дело поправляя мешковатую клетчатую рубашку. Её длинные каштановые волосы теперь были небрежно обрезаны охотничьим ножом Кал и спрятаны под старой кепкой, которую они стащили с бельевой веревки в пригороде Саванны.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила Джульет, оглядываясь на пустую трассу позади них.

Кал остановилась и расправила плечи. Мужская куртка, пахнущая чужим одеколоном и табаком, скрывала изгибы тела, делая её силуэт угловатым и резким.

– Словно я наконец-то дышу полной грудью, – ответила она, и её голос прозвучал ниже, увереннее. – А ты, Джулс?

Джульет улыбнулась, и в её глазах, обычно полных меланхолии наследия вампиров Вероны, вспыхнул озорной огонек.

– Я чувствую, что меня больше не существует. В смысле, той Джульет, которую они хотели видеть. Теперь я просто... я.

Они зашли вглубь леса, подальше от дороги, где свет фар проезжающих машин не мог их достать. Ночь была их стихией, но по разным причинам. Для Каллиопы ночь всегда была временем охоты, временем опасности. Для Джульет – временем голода и скрытности. Но сейчас, под покровом темноты, они были просто двумя подростками, которые украли право быть собой у самой судьбы.

– Нам нужно сменить имена, – предложила Кал, присаживаясь на поваленное дерево. – Если мы придем в следующий город и назовемся Каллиопой и Джульет, нас найдут через час. Моя семья перевернет каждый камень.

Джульет присела рядом, коснувшись своим плечом её плеча. Ткань грубых курток зашуршала.

– Ты права. Моя мать уже наверняка подняла на уши весь ковенант. Для них это не просто побег, это предательство крови.

– Значит, никакой больше крови, – Кал решительно посмотрела на неё. – По крайней мере, не в том смысле, в котором они этого хотят.

Джульет задумалась, глядя на свои бледные руки.

– Зови меня Джулиан. Это звучит... правильно. Почти так же, но без этого сладкого привкуса девичества, который я всегда ненавидела.

– Джулиан, – попробовала Кал на вкус это имя. – Мне нравится. Сильно.

– А ты? – Джульет, теперь Джулиан, заглянула ей в глаза. – Кем ты хочешь быть?

– Кэл, – коротко ответила она. – Просто Кэл. Без лишних слогов, без пафоса греческих муз.

Они сидели в тишине, привыкая к своим новым именам и новым образам. В лесу ухала сова, где-то вдалеке слышался шум воды. Мир вокруг них не изменился, но они сами стали другими. Кэл достала из кармана украденный складной нож и начала вертеть его в руках. Это было движение, которое она подсмотрела у своих братьев сотни раз. Теперь оно принадлежало ей.

– Знаешь, что самое странное? – прошептал Джулиан. – Я не чувствую страха. Моя семья – монстры, твоя семья убивает монстров, а мы здесь, посередине, в мужской одежде, которую украли у каких-то работяг. И это самый правильный момент в моей жизни.

– Потому что мы больше не их инструменты, – Кэл убрала нож и повернулась к нему. – Мы не «невеста вампира» и не «девочка-убийца».

Она протянула руку и нежно коснулась щеки Джулиана. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. В этом жесте не было прежней хрупкости, была лишь тихая, мужская решимость защищать то, что им дорого.

– Нам нужно найти жилье в следующем городе, – сказал Кэл, стараясь вернуть разговор в практическое русло, хотя сердце колотилось в груди. – И работу. Грузчиками на склад или на стройку. Там никто не задает лишних вопросов, если ты справляешься с работой.

– Ты думаешь, я справлюсь? – Джулиан усмехнулся, обнажив клыки, которые он больше не пытался прятать так тщательно. – Я сильнее любого человека на этой стройке, Кэл.

– Только не переусердствуй. Мы должны слиться с толпой, а не стать городской легендой о сверхсильном парне.

Они поднялись и побрели дальше через лесную чащу. Одежда была тяжелой, непривычной, она стесняла движения иначе, чем платья, но это была приятная тяжесть. Это была броня.

К утру они вышли к небольшому городку на границе штата. Вывеска «Добро пожаловать в Грин-Ривер» слегка покачивалась на ветру. В утренних сумерках город казался сонным и безобидным.

– Видишь тот магазин секонд-хенда? – Кэл указала на невзрачное здание в конце улицы. – Нам нужно раздобыть еще вещей. И, возможно, бинты.

Джулиан понимающе кивнул. Им обоим приходилось туго перетягивать грудь, чтобы скрыть правду под просторными рубашками. Это было физически тяжело, но морально приносило невероятное облегчение.

– Кэл, посмотри, – Джулиан остановился у витрины закрытой парикмахерской.

В отражении стекла на них смотрели двое юношей. Один – скуластый, с резким взглядом и коротким ежиком темных волос, в поношенной кожанке. Другой – более изящный, в кепке, с тонкими чертами лица и глубокими глазами. Они выглядели как братья или очень близкие друзья. Они выглядели так, как всегда чувствовали себя внутри.

– Мы выглядим круто, – прошептал Джулиан, поправляя воротник.

– Мы выглядим свободными, – поправил его Кэл.

Они зашли в местную закусочную, которая только что открылась. Запах дешевого кофе и поджаренного бекона ударил в нос. За стойкой сидел старик в рабочем комбинезоне, который даже не поднял глаз от газеты.

– Эй, парни, – крикнула официантка из-за стойки. – Вам меню принести или вы уже знаете, чего хотите?

Сердце Кэл пропустило удар. «Парни». Это слово прозвучало так естественно, так обыденно, что ей захотелось рассмеяться от восторга.

– Два черных кофе и самые большие порции яичницы с беконом, – ответил Кэл, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более хрипло.

– Будет сделано, сынок, – кивнула женщина.

Они заняли дальний столик в углу. Джулиан сидел, откинувшись на спинку стула, и его поза была расслабленной, почти дерзкой. Он больше не скрещивал ноги в коленях, не складывал руки на коленях. Он занимал пространство так, как это делают мужчины.

– Ты слышал? – прошептал он, когда официантка отошла. – «Сынок». «Парни».

– Слышал, – Кэл улыбнулся, и эта улыбка была полна торжества. – Это работает, Джулс... то есть, Джулиан.

– Нам нужно быть осторожными, – Джулиан посерьезнел. – Твоя семья обучена замечать детали. Запах, походка, то, как мы держим нож.

– Я знаю. Поэтому мы будем учиться. Мы будем учиться быть теми, кем мы являемся.

Когда принесли еду, они ели жадно, почти не разговаривая. Впереди была неизвестность. У них не было денег, не было документов, за ними охотились две самые могущественные силы в их мире. Но когда Кэл посмотрел на Джулиана, а тот ответил ему уверенным взглядом, он понял, что они справятся.

Потому что впервые в жизни их внешнее «я» не воевало с внутренним.

– Куда теперь? – спросил Джулиан, вытирая рот салфеткой.

– Дальше на север, – Кэл взглянул на карту, которую они прихватили с заправки. – Там большие города, там легче затеряться. Мы найдем место, где нас никто не знает. Где мы сможем просто жить.

– И любить друг друга, – добавил Джулиан, накрывая руку Кэла своей.

– Как мужчины, – подтвердил Кэл, переплетая их пальцы. – Больше никаких секретов друг от друга. Только мы против всего мира.

Они вышли из закусочной, оставив на столе последние мятые купюры. Солнце начинало пригревать, освещая их путь. Два молодых человека шли по обочине дороги, и тени, которые они отбрасывали на асфальт, были именно такими, какими должны были быть. Прямыми, сильными и свободными.

Кэл поправил ремень на джинсах и прибавил шагу. Впереди была целая жизнь, и впервые он не боялся её встретить. Ведь теперь он не был Каллиопой Бернс. Он был Кэлом – парнем, у которого была цель, была любовь и было право на собственное имя. И этого было более чем достаточно, чтобы продолжать путь.