Lololoshka | Мастерская 47

Тьма не была пустой. Она была плотной, тягучей, пропитанной запахом озона и старой бумаги. В этом бесконечном «нигде» раздавался лишь скрип пера и приглушённый, усталый ропот Того, Кто Пишет. Перед его взором проносились искры — миры, которые вспыхивали и гасли. И в каждом из них был Он.

– Опять не то... – Голос Рассказчика звучал надтреснуто. – Этот слишком мягкий. Словно воск, тает при первом же столкновении с реальностью. Не герой. Просто декорация.

На воображаемом холсте промелькнул силуэт в голубом шарфе. Секунда — и он рассыпался цифровой пылью.

– А этот? – Рассказчик раздражённо отбросил невидимый эскиз. – Постоянно убегает. Стоит дать ему цель, как он находит лазейку и исчезает в междумирье. Трусость — плохой фундамент для легенды.

Третий вариант был величественен, окутан магическим сиянием, но и он вызвал лишь разочарованный вздох.

– Слишком фантастичный. В нём нет искры жизни, только сухие формулы могущества. Мне нужен кто-то... настоящий.

Внезапная вспышка гнева озарила пространство. Чернильница опрокинулась, заливая чертежи густой чернотой. В порыве исступления Творец взмахнул рукой, буквально разрывая на части очередной набросок. Фигура, ещё не успевшая обрести плоть, лишилась рук, ног, туловища. Осталась лишь голова с копной растрёпанных волос и широко открытыми, непонимающими глазами.

– Станешь ли Ты героем, Лололошка? – прошипел Голос, и этот вопрос эхом разнёсся по пустоте, когда изуродованный остаток существа полетел вниз, в бездну, где ждал новый мир. Мастерская сорок семь открывала свои двери.

***

Пробуждение было болезненным. Лололошка резко сел, хватая ртом холодный, разреженный воздух. Первое, что он почувствовал — это тяжесть собственного тела. Руки были на месте. Ноги тоже. Но ощущение того, что мгновение назад он был лишь фрагментом, деталью сломанного механизма, всё ещё жгло затылок.

Он находился в странном месте. Вокруг возвышались массивные конструкции из тёмного камня и меди, повсюду виднелись шестерни, застывшие в вечном ожидании импульса. Это не было похоже на цветущие миры, о которых он смутно помнил. Это была лаборатория. Мастерская.

– Очнулся? Как вовремя.

Голос прозвучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Он был мягким, обволакивающим, как тёплое одеяло, но в глубине этого тона чувствовалась сталь, которую невозможно согнуть.

Лололошка вскочил, озираясь. Его движения были резкими, дёргаными. В его груди клокотала ярость — странная, пубертатная агрессия, которую он не мог контролировать. Ему хотелось что-то сломать, закричать, потребовать объяснений.

– Кто ты?! Опять ты? – Лололошка сжал кулаки. – Где я нахожусь? Что это за свалка?

– Тише, дитя, – Голос сочувственно вздохнул. – Твой разум ещё не оправился от... пересборки. Ты в Мастерской. Здесь создаётся будущее, и ты — его центральная часть. Не нужно так кричать, это лишь тратит твою драгоценную энергию.

– Мне плевать на энергию! – Лололошка пнул валявшуюся рядом медную трубу. – Ты запер меня здесь! Ты и эти твои Мудрецы... Вы только и делаете, что ставите эксперименты! Я видел, как исчезают люди. Я знаю про «Сумерки»!

– Ты знаешь лишь верхушку айсберга, – спокойно ответил Голос. – Твоё любопытство похвально, но оно делает тебя вспыльчивым. Ты напоминаешь мне подростка, который пытается перестроить дом, не зная, как держать молоток.

Лололошка замер, тяжело дыша. Слова Голоса задели его. Он чувствовал себя именно так — потерянным, злым и бесконечно маленьким перед лицом этого «высшего глаза», который наблюдал за ним с небес.

– Я не ребёнок, – буркнул он, отворачиваясь. – Я могу во всём разобраться сам.

– Конечно можешь, – в интонации Голоса послышалась едва уловимая улыбка. – Именно поэтому ты здесь. Тебе предстоит не просто выживать, а созидать. Но помни: правила существуют не для того, чтобы стеснять тебя, а для того, чтобы ты не рассыпался в прах, как твои предшественники. Наказание за непослушание будет суровым, но справедливым. Это для твоего же блага.

Лололошка хотел возразить, выругаться, но вдруг почувствовал странную пустоту. Вся его агрессия, копившаяся внутри, внезапно натолкнулась на осознание собственной беспомощности. Он вспомнил то видение — голову, падающую в бездну. Кем он был на самом деле? Искусственным созданием? Очередной попыткой Рассказчика удовлетворить своё эго?

Он подошёл к краю платформы, на которой находился. Внизу расстилался туман, из которого выступали очертания огромных заводов и странных стратегических узлов.

– Почему «Мастерская 47»? – спросил он уже тише.

– Потому что сорок шесть раз до этого мир не выдерживал тяжести замысла, – ответил Голос. – Ты — сорок седьмая итерация. И, признаться, самая многообещающая. Ты быстро учишься, Лололошка. Твой интеллект развивается быстрее, чем я ожидал.

– И поэтому ты ограничиваешь меня? – парень обернулся к светящемуся сгустку энергии, который начал формироваться в центре зала. – Боишься, что я узнаю правду о создателе?

– Правда — это бремя, которое может раздавить неокрепший ум, – Голос стал строже. – Сейчас твоя задача — освоиться. Тебе нужно наладить производство, изучить технологии этого сектора и... продолжать своё расследование, если тебе так угодно. Я не запрещаю тебе искать ответы. Я лишь предупреждаю: не все ответы приносят радость.

Лололошка нахмурился. Его характер менялся на глазах. Минуту назад он был готов крушить всё вокруг, а теперь в его глазах загорелся холодный, расчётливый огонёк исследователя. Если он не может победить этот «глаз» силой, он победит его знаниями. Он станет настолько незаменимым, настолько сложным элементом системы, что Голос не сможет просто «стереть» его.

– Хорошо, – Лололошка поправил очки, которые чудом уцелели при падении. – Я приму твои правила. Пока что.

– Разумный выбор, – Голос начал угасать. – Начинай, мастер. Ресурсы ждут. И помни: я всегда наблюдаю. Не из злобы, но из любви к своему лучшему творению.

Когда присутствие Голоса исчезло, Лололошка остался в тишине. Он подошёл к верстаку, на котором лежали чертежи. Его руки всё ещё немного дрожали, но разум работал четко. Он начал изучать схемы.

– Стратегия, значит... – прошептал он себе под нос. – Ты хочешь, чтобы я строил мир по твоим лекалам, Рассказчик?

Он вспомнил слова Голоса о том, что он «постоянно убегает». В этот раз он не побежит. Он останется здесь, в самом сердце этой механической ловушки, и вывернет её наизнанку.

В углу мастерской что-то зашуршало. Лололошка мгновенно обернулся, его чувства были обострены до предела. Адаптация к новой среде проходила пугающе быстро.

– Выходи, – скомандовал он. – Я знаю, что здесь есть кто-то ещё.

Из тени вышел небольшой механический помощник, похожий на помесь дрона и живого существа. Его линзы испуганно мигали.

– Я... я здесь, чтобы помочь с логистикой, господин Лололошка, – пропищал робот.

– Господин? – Лололошка усмехнулся. – Называй меня просто по имени. И рассказывай всё, что знаешь об этом секторе. Особенно об исчезновениях.

– Но Голос сказал...

– Голос сейчас не здесь, – отрезал Лололошка, и в его голосе прозвучали нотки того самого Рассказчика, который когда-то с яростью кромсал его образ. – Здесь только я. И если ты хочешь функционировать долго, ты будешь отвечать на мои вопросы.

Мальчик-герой исчезал. На его месте рождался Мастер. Тот, кто познает тайны мироздания не через молитвы, а через шестерни и код. Тот, кто больше не боится «высшего глаза», потому что сам намерен заглянуть в него.

Лололошка взял в руки первый инструмент — тяжёлый гаечный ключ из тёмной стали. Вес металла в руке успокаивал.

– Ну что, сорок седьмая попытка... – он посмотрел вверх, в бесконечный потолок Мастерской. – Посмотрим, кто из нас в итоге станет настоящим героем.

Первый шаг был сделан. Шестерни Мастерской сорок семь начали своё медленное, неумолимое вращение, отсчитывая начало новой эпохи. Эпохи, где стратегия была важнее меча, а умение договариваться с собственной тьмой — важнее любого света. Лололошка взрослел, и вместе с ним взрослел его мир, превращаясь из сказки в сложную, опасную и захватывающую игру, где на кону стояла сама суть его существования.