Пеньюар

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воды залива в густой, почти медовый цвет. Воздух был неподвижен, напоен ароматами прибрежных трав и соленой влаги. Света медленно шла по кромке прибоя, чувствуя, как мокрый песок приятно холодит ступни. На ней не было ничего, кроме длинного, до пят, пеньюара из тончайшего прозрачного нейлона. Ткань колыхалась при каждом шаге, словно живое облако, едва скрывая изгибы её тела.

Она любила эти часы одиночества, когда мир затихал, и оставался только мерный шепот волн. Света остановилась, вглядываясь в золотистую гладь воды, и вдруг замерла. В нескольких десятках метров от берега, мерно покачиваясь на волнах, кто-то плыл.

Это был Миша. Он плыл на спине, раскинув руки, полностью отдавшись воле течения. Его глаза были закрыты, лицо выражало абсолютное умиротворение. Света видела его сильное, обнаженное тело, которое то скрывалось под водой, то снова появлялось на поверхности. Солнечные блики играли на его мокрой коже, превращая его в какое-то мифическое морское существо.

В голове Светы внезапно созрел дерзкий, почти безумный план. Озорная улыбка тронула её губы. Она решила поймать этого «морского царя» в свои сети.

Действуя быстро и бесшумно, она скинула пеньюар. Остаться полностью обнаженной на пустынном берегу было волнительно, но азарт охоты уже захватил её. Света подошла к раскидистому ивовому кусту, чьи ветви низко склонялись над самой водой в небольшой заводи, куда медленно дрейфовал Миша.

Она ловко связала тонкие бретельки пеньюара между собой, формируя крепкую петлю, через которую невозможно было проскользнуть. Затем она растянула нежную ткань между гибкими ветвями так, чтобы нижняя часть подола уходила глубоко в воду, а верхняя, с кружевными чашечками, нависала над поверхностью, образуя своего рода ловушку — податливую, нейлоновую пасть.

– Плыви ко мне, мой хороший, – прошептала она, прячась за стволом дерева.

Миша ничего не подозревал. Течение медленно, но верно несло его прямо в расставленные сети. Он наслаждался прохладой воды и ощущением невесомости. В какой-то момент он почувствовал странное, ни на что не похожее прикосновение. Это не было похоже на водоросли или ил. Что-то невероятно нежное, гладкое и скользкое коснулось его плеч и груди.

Он открыл глаза, но было уже поздно.

Первое, что он увидел — это ярко-розовое небо, разбитое на тысячи крошечных правильных шестиугольников. Мелкая сеточка пеньюара накрыла его лицо, словно вуаль. Над ним, прямо перед глазами, покачивались изысканные кружева лифа, которые он столько раз видел на Свете.

– Что за... – выдохнул он, попытавшись перевернуться.

Но движение только усугубило ситуацию. Пеньюар, закрепленный на ветвях, поддался под весом его тела. Ветки спружинили, и ткань соскользнула с них, мгновенно обволакивая Мишу со всех сторон. Тонкий китайский нейлон, обладающий удивительной способностью растягиваться и плотно прилегать к коже, превратился в кокон.

Миша заметался в воде, пытаясь высвободить руки, но нейлон лишь сильнее натягивался, ограничивая его движения. Ткань была настолько тонкой, что он чувствовал каждое движение воды, и в то же время настолько прочной, что не давала ему вырваться.

Света вышла из своего укрытия, смеясь и любуясь своим уловом.

– Кажется, сегодня у меня крупный улов, – сказала она, подходя к самой кромке воды.

Миша замер, тяжело дыша. Вода вокруг него бурлила от его попыток освободиться. Нейлон облепил его тело так плотно, что подчеркивал каждую мышцу, каждую линию. Но самое главное — возбуждение, вспыхнувшее от внезапности и странности ситуации, было невозможно скрыть. Его член стоял твердым камнем, натягивая прозрачную сетку пеньюара.

– Света! – крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал строго, но в нем слышалась дрожь. – Немедленно вытащи меня отсюда!

– О, нет, – она покачала головой, заходя в воду по колено. – Ты слишком красив в этой упаковке. Посмотри на себя.

Миша снова дернулся. Ткань терлась о его разгоряченную кожу, вызывая невыносимое, острое наслаждение. Чувствительная головка члена терлась о нейлоновую сеточку, и это трение было настолько интенсивным, что он не смог сдержаться. Резкий спазм пронзил его тело.

Прямо на глазах у Светы белые капли спермы брызнули на прозрачную ткань, застревая в мелких ячейках сетки и медленно стекая по кружевам.

– О боже... – прошептал Миша, закрывая глаза от стыда и небывалого удовольствия.

Света подошла ближе, её пальцы коснулись мокрого нейлона там, где он натянулся на его животе.

– Тебе ведь нравится, правда? – спросила она тихо, склонившись над ним. – Этот нейлон... он такой податливый. Чем больше ты борешься, тем сильнее он тебя ласкает.

– Ты сумасшедшая, – выдохнул он, чувствуя, как силы покидают его.

Он снова попытался развести руки, но нейлон растягивался, изнуряя его, не давая точки опоры. Каждое движение превращалось в пытку и блаженство одновременно. Он был полностью во власти этой тонкой, почти невесомой ткани и женщины, которая её на него набросила.

– Я просто хотела, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я, когда надеваю его для тебя, – Света начала медленно подтягивать края пеньюара, сокращая расстояние между ними. – Чувствуешь, как он обнимает тебя?

– Я чувствую... всё, – признался Миша, переставая бороться.

Он лежал в воде, опутанный кружевами и сеткой, глядя на Свету снизу вверх. Она стояла над ним, обнаженная, прекрасная и торжествующая.

– Теперь ты мой пленник, – сказала она, и в её глазах блеснул огонь.

– И что ты собираешься делать со своим пленником? – Миша едва узнал свой голос.

Света улыбнулась, и эта улыбка не обещала ему скорого освобождения.

– Я собираюсь насладиться своим уловом. Постепенно. До самой последней ниточки.

Она потянула за край пеньюара, подтягивая Мишу к берегу. Вода расступалась перед ними, а нейлон продолжал свою нежную, изнуряющую игру, превращая этот вечер в бесконечный танец страсти и кружев.