Любовь

Вечерний Санкт-Петербург задыхался в липком тумане, который пробирался под воротники пальто и оседал серой пылью на окнах старой квартиры на Васильевском острове. Лиза сидела на кухне, обхватив руками уже заметно округлившийся живот. Пятый месяц. Внутри тихонько толкался сын, словно напоминая, что он здесь, он живой, и ему совсем не нравится это тягостное ожидание.

На часах было три часа ночи. На столе стояла нетронутая чашка остывшего чая. Лиза вздрогнула, когда в прихожей послышался скрежет ключа, который никак не мог попасть в замочную скважину. Сердце привычно ухнуло куда-то вниз.

Дверь наконец распахнулась, впуская в квартиру холодный воздух и резкий, удушливый запах перегара вперемешку с дешевыми сигаретами. Игорь ввалился в коридор, тяжело опираясь на стену. В свои шестьдесят два он выглядел сейчас на все восемьдесят: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, растрепанные седые волосы.

– Опять сидишь? – прохрипел он, пытаясь расстегнуть пальто. Пуговицы не слушались. – Чего не спишь, Лизавета? Вредно тебе... и мелкому.

– Ты время видел, Игорь? – Лиза вышла в коридор, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал. – Ты обещал прийти в восемь. Мы должны были обсудить кроватку.

– Кроватку... – Игорь горько усмехнулся и, наконец, скинул пальто прямо на пол. – Работа у меня такая, Лиза. Театр. Искусство требует... дезинфекции.

– Искусство требует, чтобы ты был человеком! – сорвалась она на крик. – Ты же актер, Игорь Васильевич! Тебя люди любят, тобой восхищаются, а дома ты превращаешься в... в это!

Игорь резко шагнул к ней. От него пахнуло так сильно, что Лизу замутило. Он схватил её за плечо, слишком сильно сжав пальцы.

– Ты не смей меня учить, – прошипел он, наклоняясь к самому её лицу. – Я жизнь прожил. У меня Ваня взрослый, Ева... А ты... ты просто девчонка, которая решила, что может переделать Николаева.

– Мне больно, пусти! – Лиза попыталась вырваться, но он дернул её на себя.

В этот момент он не рассчитал силу. Лиза покачнулась и ударилась спиной о дверной косяк, охнув от резкой боли. Игорь замер, его глаза на мгновение прояснились, отражая ужас от содеянного, но алкоголь быстро взял свое. Он просто махнул рукой и побрел в комнату, бормоча что-то под нос.

Лиза сползла по стене на пол, прижимая ладони к животу. Слезы жгли глаза. "Подать заявление? – промелькнула дикая мысль. – Снять побои? Но это же Игорь... мой Игорь".

***

На следующее утро в квартире Новиковых царила совсем иная атмосфера, хотя и там было неспокойно. Яна, лучшая подруга Лизы, стояла у окна, поглаживая свой пятимесячный живот. У неё должна была родиться девочка, и Саша, её муж, буквально сдувал с неё пылинки, несмотря на то что был ровесником Игоря.

Саша Новиков сидел за столом, нервно прикуривая сигарету.

– Опять Николаев вчера сорвался, – глухо произнес Саша, глядя на жену. – Леша Комашко звонил, говорит, они после репетиции зашли "на одну", а Игорь остановиться не смог.

– Саша, это добром не кончится, – Яна повернулась к нему, её лицо было бледным. – Лиза мне звонила ночью, плакала. Она боится его. Понимаешь? Боится собственного мужа.

– Я поговорю с ним, – пообещал Саша, хотя сам в это мало верил. – Мы с Лешей попробуем на него надавить. Он же Лизу любит, я знаю. Просто... бес в ребро, кризис этот чертов.

В дверь позвонили. На пороге стоял Леша Комашко. Он выглядел уставшим, от него тоже пахло табаком – привычка, от которой не могли избавиться все трое старых друзей.

– Ну что, идем спасать гения? – горько спросил Леша, проходя на кухню. – Галя меня скоро из дома выставит за то, что я Николаева по кабакам вылавливаю. У меня пятеро детей, Саша, мне некогда за шестидесятилетним младенцем присматривать.

– Он наш друг, Леш, – тихо сказала Яна. – И Лиза... она же совсем одна там.

***

Лиза сидела в кафе напротив театра. Перед ней стояла Яна, которая настояла на встрече. Лиза прятала глаза за темными очками, хотя на улице было пасмурно.

– Сними их, – тихо попросила Яна.

Лиза медленно сняла очки. Под левым глазом желтел свежий кровоподтек, а на щеке была ссадина.

– Он ударил тебя? – голос Яны дрогнул.

– Он не хотел, – быстро заговорила Лиза, кутаясь в широкий шарф. – Он был пьян, он просто толкнул, а я упала... Яна, я не знаю, что делать. Я люблю его. Когда он трезвый, он самый лучший. Он рассказывает сказки животу, он целует мне руки... Но стоит ему выпить – и это другой человек.

– Лиза, ты беременна, – Яна взяла её за руку. – Ты должна думать о сыне. Если он сейчас так себя ведет, что будет, когда ребенок родится? Постоянный плач, бессонные ночи... Игорь не выдержит. Ты должна подать заявление. Хотя бы припугнуть его.

– В полицию? На Николаева? – Лиза горько усмехнулась. – Ты представляешь, какой это будет скандал? Его же из театра выпрут. А на что мы жить будем?

– А так ты долго проживешь? – отрезала Яна. – Посмотри на себя. Ты тень прежней Лизы.

***

Вечером того же дня Саша и Леша пришли к Игорю. Тот сидел в кресле, обложенный сценариями, и пил крепкий кофе. В комнате стоял тяжелый запах табачного дыма.

– Пришли читать морали? – Игорь не поднял головы.

– Пришли сказать, что ты подонок, Игорек, – Леша сел напротив, не снимая куртки. – Я видел Лизу сегодня. Ты что творишь?

Игорь вздрогнул. Его рука, державшая чашку, заметно задрожала.

– Я не хотел... – глухо произнес он. – Она начала кричать, я просто хотел, чтобы она замолчала.

– Она кричит, потому что ей страшно! – Саша сорвался на крик, ударив ладонью по столу. – Ей двадцать три года, Игорь! Она носит твоего сына! А ты ведешь себя как последнее ничтожество. Мы с тобой сорок лет знакомы, но сейчас мне хочется тебе врезать так, чтобы ты до конца сезона не поднялся.

Игорь закрыл лицо руками.

– Я не могу остановиться, Саш... – его голос сорвался на всхлип. – Как только занавес падает, внутри такая пустота... Кажется, что жизнь прошла, что я старик, а она... она молодая, красивая. Я боюсь, что она поймет, какую ошибку совершила, выбрав меня.

– И поэтому ты её бьешь? – Леша прищурился. – Чтобы она точно поняла, что ошиблась?

– Я люблю её, – прошептал Игорь. – Больше жизни люблю.

– Тогда бросай пить. Сейчас же. Или мы с Сашей сделаем так, что Лиза уйдет к Яне, а ты будешь общаться с сыном через адвокатов. И заявление она заберет только в том случае, если ты ляжешь в клинику.

Игорь поднял глаза на друзей. В них была мольба и осознание бездны, в которую он едва не рухнул.

– Она... она хочет подать заявление? – тихо спросил он.

– Хочет, – соврал Саша, глядя другу прямо в глаза. – И мы её поддержим.

***

Прошел месяц. Октябрь в Петербурге выдался на редкость солнечным. Лиза шла по набережной, подставляя лицо прохладному ветру. Живот стал еще больше, и ходить было уже тяжеловато.

Она остановилась у ворот частной клиники. Дверь открылась, и на крыльцо вышел Игорь. Он похудел, осунулся, но взгляд был ясным и твердым. В руках он держал небольшой букет её любимых белых хризантем.

Он подошел к ней медленно, словно боялся, что она исчезнет.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – Лиза не решалась подойти ближе.

– Я соскучился. По тебе... и по нему. – Игорь кивнул на её живот. – Можно?

Лиза помедлила, но потом кивнула. Игорь осторожно положил ладонь на плотную ткань пальто. В ту же секунду маленький Николаев-младший ответил мощным толчком прямо в отцовскую ладонь.

Игорь замер, и на его глазах выступили слезы.

– Прости меня, Лизонька, – прошептал он, опускаясь перед ней на одно колено прямо на глазах у прохожих. – Я был слеп. Я был трусом. Я не прошу простить меня сразу... просто дай мне шанс доказать, что я могу быть тем мужем, которого ты заслуживаешь.

Лиза смотрела на его седую голову, на дрожащие плечи и чувствовала, как лед в её сердце начинает таять. Она знала, что путь будет долгим. Знала, что сорваться может каждый. Но сейчас, видя его таким – искренним и сокрушенным – она поняла, что хочет попробовать начать все заново.

– Встань, Игорь Васильевич, – она мягко коснулась его плеча. – Актерам не пристало стоять на коленях вне сцены.

– Моя главная сцена теперь здесь, с тобой, – он поднялся и осторожно обнял её, вдыхая запах её волос, в котором больше не было примеси его табачного дыма.

***

Через четыре месяца в одном из роддомов Санкт-Петербурга с разницей в три дня раздались два крика.

Яна родила очаровательную малышку, которую назвали Мариной. Саша Новиков, сияющий от счастья, бегал под окнами палаты с огромным плакатом "Спасибо за дочь!".

А Лиза... Лиза родила крепкого, горластого мальчика. Игорь, который все это время не отходил от двери родильного блока, впервые взял сына на руки и замер. Малыш, которого назвали в честь деда – Василием, открыл глазки и серьезно посмотрел на отца.

– Ну здравствуй, Василий Игоревич, – прошептал Игорь, чувствуя, как внутри него рождается новая, неведомая ранее сила. – Мы с мамой тебя очень ждали.

Лиза лежала на кровати, бледная, но бесконечно счастливая. Она смотрела на своих мужчин и знала: заявление в полицию так и осталось ненаписанным черновиком в её памяти. Игорь сдержал слово. Он не пил ни капли с того самого дня у клиники.

Конечно, впереди были трудности. Шестидесятилетний отец и молодая мать – это всегда вызов. Но когда вечером к ним зашли Саша с Яной и Леша Комашко, притащивший целую гору детских вещей от своих пятерых сорванцов, в квартире Николаевых наконец-то воцарился мир.

– Ну что, Николаев, – Леша похлопал друга по плечу, пока женщины обсуждали пеленки. – Теперь у тебя главная роль в жизни. Не завали премьеру.

Игорь посмотрел на спящего сына, на улыбающуюся Лизу и, достав из кармана запечатанную пачку сигарет, решительно выбросил её в мусорное ведро.

– Премьера прошла успешно, Леха, – улыбнулся Игорь. – Теперь начинается долгий и счастливый прокат.

За окном падал мягкий снег, укрывая Петербург белым одеялом, смывая старые обиды и даря надежду на то, что даже в шестьдесят два года можно начать жизнь с чистого листа, если рядом есть те, кто в тебя верит.