Когда падают звезды

Курган встретил Софу непривычным шумом, запахом пыльного асфальта и бесконечной суетой. После тихой деревни, где по утрам пели петухи, а по вечерам стрекотали кузнечики, город казался огромным муравейником. Но дед Саша был непреклонен: «С твоим красным аттестатом и талантом, Софка, только в город. В колледже на физрука или тренера выучишься, характер закалишь. А жилье — не обсуждается. В общаге только нервы трепать, снимем тебе квартиру, я подкопил».

Проводив хозяйку квартиры — сухопарую женщину в очках, которая долго пересчитывала деньги и строго наказывала «не водить парней», Софа осталась одна. Квартира была небольшой, но уютной, с видом на старый двор. Девушка с энтузиазмом принялась за дело. К вечеру все платья были развешаны, учебники расставлены по полкам, а на подоконнике пристроился любимый кактус, привезенный из дома.

Усталость навалилась внезапно. Софа прилегла на диван, мечтая о глубоком сне, но тишина длилась недолго. Глухой удар басов по ту сторону стены заставил стакан на столе мелко задрожать. Музыка не просто играла — она ввинчивалась в череп, выбивая из головы все мысли.

– Ну нет, только не в первый же вечер, – прошептала Софа, накрывая голову подушкой.

Через полчаса терпение лопнуло. Софа, в своих домашних шортах и безразмерной футболке, вышла в подъезд. Она решительно постучала в соседнюю дверь. Спустя пару минут замок щелкнул, и на пороге показалась парочка. Парень и девица, оба раскрасневшиеся, с мутными глазами, явно навеселе.

– Здравствуйте, вы могли бы потише сделать звук? – Софа старалась говорить вежливо, хотя внутри всё кипело.

Они переглянулись, словно увидели говорящее насекомое, и лениво усмехнулись.

– Темыч, тут какая-то мелочь пришла, к тебе, наверное! – крикнул парень вглубь квартиры, махнув рукой.

Они ушли обратно, даже не закрыв дверь. Софа замялась на пороге, не зная, заходить или ждать. В проеме показался хозяин положения.

Он был огромным. Широкие плечи, татуировки, спускающиеся по рукам до самых костяшек, и взгляд, холодный, как лед в проруби. Артем Волков посмотрел на нее сверху вниз, и Софа невольно сделала шаг назад. Его рост — под метр девяносто — подавлял, а аура опасности, исходящая от него, заставляла сердце биться чаще.

– Ты кто? – голос у него был низким, с хрипотцой, от которой по коже пробежали мурашки.

– Я... я Софа, живу вот через стенку, – она указала рукой в сторону своей двери. – Могли бы вы потише звук сделать? Уже поздно.

Артем окинул её оценивающим взглядом, задержавшись на светлых волосах и испуганных, но упрямых глазах.

– Чё? – он коротко хмыкнул. – Иди давай, «Спокойной ночи, малыши» смотри. Дверь с той стороны закрой.

– Вы можете убавить звук? – Софа повысила голос, чувствуя, как внутри закипает деревенская гордость. Дед всегда учил её: «Не давай себя в обиду, Софка, даже если перед тобой медведь».

Но «медведь» просто молча закрыл дверь прямо перед её носом.

Следующий час превратился в пытку. Музыку то выключали на минуту, словно издеваясь, то врубали с новой силой. Софа выходила в подъезд еще несколько раз, звонила, стучала, но ей просто не открывали. На одиннадцатый раз, когда дверь внезапно распахнулась, Софа, не раздумывая, проскользнула под рукой какого-то парня и влетела в гостиную.

В квартире стоял стойкий запах табака и дорогого алкоголя. Компания парней и девушек развалилась на диванах. В центре комнаты на тумбе стояла мощная колонка, из которой вырывался агрессивный бит.

– ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ?! – закричала Софа, чувствуя, что еще немного — и она расплачется от бессилия.

Она подскочила к колонке, нащупала шнур питания и с силой дернула его из розетки. Наступила звенящая тишина. Десятки глаз уставились на нее. Софа сжала шнур в кулаке, тяжело дыша.

Артем, который до этого сидел в кресле с бокалом в руке, медленно поднялся. Его лицо не выражало ярости, скорее — скуку, смешанную с опасным любопытством. Он подошел вплотную, так что Софе пришлось задрать голову.

– Колонку. На. Место. Поставь, – произнес он по слогам.

– В... вы... убавьте звук, – Софа постаралась, чтобы голос не дрожал, но вышло жалко.

Артем вдруг усмехнулся, и в следующую секунду мир перевернулся. Он подхватил её, как пушинку, и перекинул через плечо.

– Эй! Отпусти! Ты что творишь, урод! – Софа забарабанила кулаками по его широкой спине, но он даже не поморщился, словно его била бабочка, а не кандидат в мастера спорта.

Он донес её до двери, открыл её ногой и выставил девушку на лестничную клетку.

– Еще раз зайдешь без приглашения — выкину с балкона, – бросил он и захлопнул дверь.

Софа стояла в пустом коридоре, прижимая к груди шнур от колонки, который она так и не выпустила из рук. К её удивлению, музыка больше не заиграла. Видимо, запасного кабеля у них не нашлось, или Артему просто надоел этот цирк.

Вернувшись к себе, она заперлась на все замки и наконец-то уснула. Но сон был тревожным. Ей снились огромные тени и холодные серые глаза.

Около четырех часов утра Софа проснулась от странного звука. Сначала она подумала, что это стонет ветер в вентиляции, но звук повторился — отчетливый, ритмичный и однозначный.

– Господи... что они делают... – прошептала Софа, закрывая лицо руками.

Тонкие стены старого дома не оставляли места для тайн. Громкие, несдерживаемые женские стоны и низкий рокот мужского голоса за стеной заставили её щеки вспыхнуть пунцовым цветом. Софа знала о жизни достаточно, чтобы понять, что происходит, но столкнуться с этим так близко, буквально в метре от своей подушки, было невыносимо.

Она села на кровати, обхватив колени руками. В деревне всё было проще. Там была тишина, был дед, который всегда защитит. А здесь она была одна против этого грубого, татуированного парня, который, кажется, не признавал никаких правил.

Артем Волков в это время, откинувшись на подушки, смотрел в потолок. Девушка, чье имя он с трудом мог вспомнить, что-то шептала ему на ухо, но он её не слышал. В голове почему-то крутился образ маленькой блондинки с бешеным взглядом, которая рискнула вломиться к нему и выдернуть шнур.

«Смелая или дура?» — подумал он, потянувшись за сигаретой.

Отец всегда говорил ему: «Сила — это единственный закон». Артем видел эту «силу» каждый день, когда отец возвращался домой и срывал злость на матери. Он ненавидел отца, но ловил себя на том, что становится на него похожим. Такой же непробиваемый, такой же резкий. Единственное, что он себе пообещал — никогда не поднимать руку на женщину. Но выставить за дверь наглую девчонку — это не насилие, это воспитание.

Софа за стеной не выдержала. Она встала, натянула кроссовки и вышла на балкон. Ночной Курган был прохладным. Она посмотрела на свои руки — они всё еще немного дрожали.

– Ну и ладно, – прошептала она в темноту. – Ты боксер, а я гимнастка. Посмотрим, кто кого переупрямит.

Она знала одно: завтра будет новый день. Ей нужно идти в колледж, подавать документы, начинать новую жизнь. И никакой сосед с тяжелым характером не заставит её сдаться.

Софа вернулась в комнату, когда за стеной наконец всё стихло. Она легла в кровать, глядя в потолок, и прошептала:

– Спокойной ночи, малыши, значит? Ну-ну.

Утром она проснулась от резкого звонка в дверь. На пороге стоял Артем. Он был в одной футболке, серые глаза смотрели хмуро.

– Шнур верни, – коротко бросил он.

Софа окинула его взглядом, скрестив руки на груди. Теперь, при дневном свете, он казался еще более внушительным, но страх почему-то отступил, сменившись азартом.

– Верну. Если пообещаешь, что после одиннадцати вечера в этой квартире будет тишина.

Артем нахмурился, явно не привыкший к условиям.

– Ты мне условия ставишь, мелочь?

– Я не мелочь, у меня имя есть. Софья Александровна. И да, я ставлю условия. Либо тишина, либо твой шнур отправится в мусоропровод.

Артем замолчал, рассматривая её. В этой девчонке было что-то странное. Она не строила ему глазки, как все остальные, не боялась его до икоты, хотя и бледнела. В её осанке, в том, как она держала голову, чувствовалась сталь.

– Ладно, Софья Александровна, – с издевкой произнес он. – После одиннадцати будет тихо. Давай кабель.

Софа сходила в комнату и вынесла шнур. Когда она протягивала его, их пальцы случайно соприкоснулись. Артем на секунду задержал её руку, глядя прямо в глаза. Софа не отвела взгляд.

– Ты в спортивный колледж поступила? – вдруг спросил он, заметив на тумбочке в прихожей её папку с документами.

– Подала документы. А что?

– Ничего. Просто там преподает мой тренер. Если будешь так же борзеть с ним, как со мной, вылетишь в первую неделю.

– Не вылечу, – отрезала Софа. – Я привыкла работать.

Артем ничего не ответил, просто развернулся и ушел к себе.

Весь день Софа провела в колледже. Курганский спортивный колледж оказался шумным и дисциплинированным местом. Ей нравилось. Она чувствовала себя на своем месте среди людей, которые ценили движение и результат. Красный аттестат сослужил хорошую службу — её приняли без лишних вопросов, особенно когда она прямо в приемной комиссии, чтобы доказать свою форму, легко села на шпагат и сделала безупречное колесо.

– Самоучка? – удивился седой мужчина в спортивном костюме. – Данные отличные. Будешь у нас на отделении гимнастики и ЛФК.

Домой Софа возвращалась окрыленная. Она зашла в магазин, купила продуктов и даже маленькую пачку печенья — отпраздновать успех. Но подходя к своей двери, она увидела Артема. Он стоял у окна в подъезде и курил.

– Поступила? – спросил он, не оборачиваясь.

– Поступила, – гордо ответила Софа.

– Молодец.

Это «молодец» прозвучало так неожиданно и просто, что Софа замерла. Она посмотрела на его профиль — жесткая челюсть, прямой нос, шрам над бровью. В нем была какая-то глубокая, запрятанная внутрь печаль, которую она раньше не замечала за его грубостью.

– А ты почему не на тренировке? – спросила она, сама удивляясь своей смелости.

– Сегодня выходной. Отец приехал.

Он произнес слово «отец» с такой неприязнью, что Софе стало не по себе. Она вспомнила рассказы бабушки о своем отце, который «ушел за хлебом» и не вернулся. У каждого были свои шрамы.

– Ладно, – Софа поправила сумку на плече. – Помни про договор. После одиннадцати — тишина.

– Помню, – буркнул Артем, туша сигарету о подоконник. – Иди уже, Софья Александровна.

Вечер прошел на удивление спокойно. За стеной было тихо. Софа готовила ужин, напевая под нос какую-то деревенскую мелодию, и думала о том, что город, кажется, начинает её принимать.

Но около полуночи тишину взорвал не звук музыки, а звук удара. Потом еще одного. Из-за стены донесся приглушенный, но яростный мужской крик и грохот падающей мебели.

– Ты ничтожество! Весь в мать! – орал незнакомый мужской голос.

Софа похолодела. Это был не шум вечеринки. Это была драка. Или избиение. Она прижалась ухом к стене, сердце колотилось где-то в горле.

– Уходи, – голос Артема звучал глухо, надтреснуто. – Уходи, пока я тебя не убил.

– Ты на отца руку поднимешь? Попробуй!

Снова звук удара. Софа не выдержала. Она выбежала в подъезд и начала неистово звонить в дверь Волкова.

– Откройте! Перестаньте! Я полицию вызову! – кричала она, колотя в дверь.

Дверь распахнулась так быстро, что она едва не упала. На пороге стоял мужчина в дорогом костюме, но с перекошенным от злости лицом. За его спиной, в глубине комнаты, Софа увидела Артема. Он сидел на полу, прислонившись к дивану, по его губе текла кровь, а под глазом наливался тяжелый синяк.

Мужчина посмотрел на Софу с брезгливостью.

– Еще одна подстилка? – выплюнул он. – Уйди с дороги, девка.

Он оттолкнул её плечом и направился к лифту. Софа проводила его испуганным взглядом и бросилась в квартиру.

– Артем! Ты как? – она опустилась рядом с ним на пол.

Он поднял на нее взгляд. В нем больше не было льда. Только бездонная, выжигающая нутро усталость.

– Я же сказал... не заходи... без приглашения... – прохрипел он, пытаясь усмехнуться, но тут же поморщился от боли.

– Замолчи, – Софа решительно схватила его за руку. – У меня есть аптечка. Пошли ко мне, или я принесу всё сюда.

Артем посмотрел на её маленькие ладони, которые сейчас не дрожали. Эта деревенская девчонка, которую он вчера выкинул за дверь, сейчас была единственным человеком в этом холодном городе, кому было не всё равно.

– Принеси сюда, – тихо сказал он. – Я не хочу... чтобы ты видела это всё.

Софа кивнула и бросилась к себе. Она еще не знала, что этот вечер изменит всё. Что за грубыми татуировками и боксерскими стойками скрывается израненная душа, а её собственная тихая жизнь в Кургане превратится в настоящий шторм. Но сейчас она просто знала: соседу нужна помощь. И она её окажет. Потому что так учили дед с бабкой. Потому что она — Софа Морозова, и она не боится медведей.