Скиталец погибших миров

Последнее, что я помнил из своей сорокалетней жизни — это запах старой пыли в подвале подлежащего реконструкции здания и странный, пульсирующий свет маленького кристалла. Я, Сатик, ведущий конструктор-проектировщик, человек, привыкший к четким линиям чертежей и надежности бетона, никак не ожидал, что моя карьера закончится не выходом на пенсию, а искрой, влетевшей прямо в грудь.

А потом была маршрутка. Образ кореянки Алексы, моей студенческой любви, всплыл в памяти так отчетливо, будто не было этих двадцати лет разлуки, не было жены Алины и двоих детей. Резкая боль, скрежет деформирующегося металла, крики и тьма. Холодная, абсолютная тьма.

Я открыл глаза, ожидая увидеть белый потолок реанимации или, что вероятнее, не увидеть ничего. Но вместо этого я увидел роскошную лепнину на высоком потолке и почувствовал под собой мягкость шелковых простыней.

Голова гудела, словно по ней ударили кувалдой, а тело ломило. Но это была не та привычная ломота в пояснице, к которой я привык к сорока годам. Это была боль молодого, упругого тела, которое просто пережило сильное потрясение.

– Сатик, ты как? – Голос был нежным, прерывистым от волнения.

Надо мной склонилась девушка. Ира. Имя всплыло в голове само собой, вместе с чужими, но теперь моими воспоминаниями. Ей было двадцать два, она училась в медицинском колледже. Ее белая блузка была небрежно расстегнута сверху, и когда она наклонилась, моему взгляду открылась пышная грудь, едва сдерживаемая кружевным бюстгальтером.

Я почувствовал, как кровь мгновенно отлила от головы и прилила совсем к другому месту. Мое новое, двадцатилетнее тело отреагировало на близость красивой женщины с пугающей скоростью. Под одеялом стало тесно.

– Нормально, – пробормотал я, пытаясь сфокусировать взгляд. Голос звучал непривычно звонко, без хрипотцы заядлого курильщика.

Ира приложила теплые, нежные пальцы к моему запястью, проверяя пульс. Ее близость кружила голову. В этом мире, где за окном царил хаос, такие моменты казались нереальными.

– Пульс частит, – нахмурилась она, поправляя прядь каштановых волос. – Ты нас до смерти напугал. Просто свалился посреди коридора.

– Не пугай нас больше, придурок, – раздался резкий голос из угла комнаты.

Там, прислонившись к косяку панорамного окна, стояла Рита. Двадцать лет, готесса. Черные как смоль волосы, пирсинг в губе, бледная кожа, резко контрастирующая с черным корсетом и кружевной кофтой. Она выглядела как персонаж из аниме про вампиров, но в ее глазах, несмотря на напускную грубость, читался страх.

– Братик, не умирай... – Это была Лена, самая младшая. Восемнадцать лет, растрепанные косички, огромные очки в роговой оправе. Она сидела на самом краю кровати и мертвой хваткой вцепилась в мою руку.

Я обвел взглядом комнату. Это была не просто квартира, а настоящая крепость. Пять огромных комнат на верхнем этаже высотки. Мраморные полы скрывали под собой мощные бронированные перекрытия. Стены были усилены стальными листами, а панорамные окна, через которые открывался вид на разрушенный город, были сделаны из многослойного бронестекла.

Память этого тела услужливо подсказывала детали. Родители погибли. Отец — боевой страж, пал в битве на стенах города. Мать — офицер СБ, пропала без вести во время эвакуации людей в бункеры. Мы остались одни в этом роскошном склепе. Родители подобрали этих девчонок в разное время, и теперь мы были странной, не связанной кровью, но спаянной горем семьей.

Я осторожно приподнялся на локтях. За окном, далеко внизу, простирался ад. Город-крепость стоял на холме, окруженный колоссальными стенами. К восьми воротам вели извилистые дороги-серпантины. С одной стороны — выжженная степь, с других — непролазный, мутировавший лес. Там, внизу, рыскали твари, которых человечество раньше видело только в кошмарах.

– Мне нужно... нужно прийти в себя, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Внутри меня боролись две личности. Сорокалетний Сатик, опытный инженер, отец двоих детей, оплакивающий потерянную семью, и двадцатилетний Сатик, в чьих жилах бурлил тестостерон и жажда жизни.

– Тебе нужно поесть, – Ира мягко погладила меня по плечу. – Рита, сходи на кухню, разогрей консервы. Те, что из армейского пайка, с говядиной.

– Обойдется, – фыркнула Рита, но все же отлипла от окна и направилась к двери, цокая тяжелыми ботинками по мрамору. На ее бедрах колыхались сетчатые чулки, и я поймал себя на мысли, что смотрю на нее совсем не как "брат".

Лена шмыгнула носом и поправила очки.

– Сатик, ты когда падал, пробормотал что-то про кристалл. Ты нашел что-то на вылазке в нижние ярусы?

Я замер. Вылазка? Значит, этот парень, чей пост я занял, не просто валялся в обмороке.

– Не помню, Лена. Все как в тумане.

– Ты всегда лезешь куда не надо, – Ира вздохнула и начала застегивать блузку, заметив мой пристальный взгляд. Она чуть покраснела, но не отвернулась. – Мы здесь в безопасности, пока платим наемникам за охрану периметра здания. Но ресурсы не бесконечны.

Я кивнул. Проектировщик внутри меня уже начал анализировать ситуацию. Бронированные стены — это хорошо. Автономная система вентиляции — отлично. Но если город падет, эта квартира станет нашей братской могилой.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

Ира и Лена переглянулись.

– О чем ты? – тихо спросила младшая.

– До следующей волны. Городские стены не вечны. Патрули редеют. Я видел это... во сне.

На самом деле я этого не видел, но инженерное чутье подсказывало: любая система под постоянным давлением рано или поздно дает сбой. А давление снаружи было колоссальным.

– Говорят, на севере степь ожила, – подала голос Рита, возвращаясь с подносом. – Мутанты сбиваются в стаи по пятьсот голов. Стражи едва справляются.

Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. Запах тушеного мяса заставил мой желудок протестующе заурчать.

– Ешь, – скомандовала Рита. – И не вздумай больше отключаться. Нам и так хватает проблем с протекающим фильтром в ванной.

Я взял вилку. Руки слегка дрожали. Это тело было сильным, но совершенно не тренированным. Юношеская худоба, отсутствие мозолей... Этот Сатик был баловнем судьбы, живущим на наследство погибших героев.

– Я починю фильтр, – сказал я, прожевав первый кусок. – И укреплю засовы на входной двери.

Девчонки уставились на меня с изумлением. Прежний Сатик, судя по всему, тяжелее ложки ничего не поднимал и техникой не интересовался.

– Ты? Починишь? – Рита скептически выгнула бровь. – Ты же путаешь разводной ключ с молотком.

– Времена изменились, – отрезал я, и в моем голосе прорезались нотки того самого сорокалетнего начальника отдела, который мог построить бригаду строителей одним взглядом. – Нам нужно подготовиться. Город не защитит нас вечно.

Ира присела на край кровати рядом с Леной.

– Ты какой-то другой, Сатик. Взгляд... он стал тяжелым.

– Я просто понял, что могу вас потерять, – сказал я чистую правду.

В той, прошлой жизни, я не успел защитить Алину, Лизу и Илью. Грузовик на мокрой трассе не оставил мне шанса. Здесь, в этом безумном мире, у меня была крепость, ресурсы и три девушки, которые зависели от меня. И у меня были знания инженера-конструктора из мира, где технологии ушли далеко вперед в вопросах гражданской обороны.

– Ладно, "герой", – Рита скрестила руки на груди, отчего ее корсет опасно натянулся. – Поешь и отдыхай. Завтра проверим твой энтузиазм.

Они начали расходиться. Ира задержалась в дверях, бросив на меня долгий, изучающий взгляд.

– Я рада, что ты очнулся, – прошептала она и закрыла дверь.

Я остался один в полумраке огромной спальни. Встал, подошел к панорамному окну. Далеко внизу, у подножия холма, горели прожекторы на стенах. Раздался глухой звук выстрела, затем еще один. Снаружи был ад, кишащий мутантами.

Я посмотрел на свои руки. Тонкие пальцы, чистая кожа. Где-то внутри меня все еще болело сердце по детям и жене, но разум конструктора уже начал накладывать сетку чертежа на окружающее пространство.

Этот мир был болен, но он был материален. А значит, его можно было перестроить.

– Ну что же, – тихо сказал я своему отражению в бронированном стекле. – Посмотрим, на что способен архитектор в мире, который рушится.

Я лег обратно в постель, чувствуя, как молодое тело жаждет действия. Завтра мне предстоит изучить каждый сантиметр этой квартиры, каждый узел обороны. И, возможно, найти способ использовать тот кристалл, который забросил меня сюда.

Где-то в глубине сознания промелькнул образ кореянки Алексы. Почему я вспомнил ее перед самой смертью? Была ли это случайность или какая-то связь с этим миром?

Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знал точно: этот подарок судьбы я не просру. У меня есть второй шанс, есть сила юности и опыт зрелости. И у меня есть три жизни, за которые я теперь в ответе.

Я закрыл глаза, слушая далекий вой монстров за стенами города. В этот раз я буду готов. В этот раз я построю не просто здание, а убежище, которое не пробьет ни один грузовик судьбы.