Уникальная любовь

Вечерний воздух был прохладным, но Маша его почти не чувствовала. На ней было то самое черное платье, которое Максим называл «лоскутком ткани», едва прикрывающее бедра. При росте сто шестьдесят один сантиметр она выглядела в нем вызывающе хрупкой и одновременно дерзкой. Темные волосы рассыпались по плечам, а в карих глазах плясали искры предвкушения. Она знала, что делает, и знала, какой эффект это произведет.

Компания собралась у старой спортивной площадки. Егор, вечно ищущий приключений, уже вовсю переписывался с кем-то в телефоне.

– О, Маш, отлично выглядишь, – Егор усмехнулся, переводя взгляд на ее ноги. – Кстати, я Максу скинул геолокацию. Он сказал, что скоро будет.

Маша внутренне сжалась, но внешне лишь безразлично пожала плечами. Именно этого она и добивалась. Ей хотелось увидеть этот знакомый блеск ярости в его темно-серых глазах, почувствовать, как он собственнически сжимает ее руку.

Рядом стоял Артем. Он всегда был «своим парнем», и их дружба никогда не выходила за рамки, но сегодня Маша решила использовать это. Когда вдали послышался знакомый гул мотора, она нарочито громко рассмеялась над какой-то шуткой Артема и позволила ему обнять себя за плечи. Артем, не подозревая о двойной игре, просто притянул ее к себе, отвечая на смех.

Максим появился внезапно. Его высокая, мощная фигура — метр девяносто два чистых мышц — заслонила свет фонаря. Рысые волосы были растрепаны после езды без шлема, а челюсти плотно сжаты. Он замер в нескольких шагах, глядя на то, как рука Артема лежит на плече Маши.

– Привет, – коротко бросил Максим. Голос его прозвучал низко и угрожающе.

– О, Макс, привет! – Маша отстранилась от Артема, но сделала это медленно, словно нехотя. – А мы тут как раз обсуждали планы на вечер.

Максим не ответил. Он подошел вплотную, буквально нависая над ней. Разница в тридцать сантиметров роста всегда делала их дуэт контрастным, но сейчас это ощущалось особенно остро. Он молча взял ее за локоть и притянул к себе, становясь между ней и остальной компанией.

Всю оставшуюся прогулку он не отходил от нее ни на шаг. Его ладонь тяжелым грузом лежала на ее талии, почти полностью скрывая ту самую «критическую» длину платья. Он не вступал в общие разговоры, лишь изредка бросая испепеляющие взгляды на любого парня, который пытался заговорить с Машей.

– Ты ведешь себя как надзиратель, – шепнула она ему, когда они чуть отстали от группы.

– А ты ведешь себя как та, кто напрашивается на неприятности, – отрезал он, не глядя на нее. – Домой. Сейчас же.

На следующее утро Маша проснулась с четким планом. Вчерашнего ей показалось мало. Она хотела довести его до предела, проверить, где заканчивается его терпение.

В школу она надела самую короткую юбку в складку, которую смогла найти в шкафу, и белую рубашку, расстегнув на одну пуговицу больше, чем следовало. Ее стройные ноги в высоких гольфах притягивали взгляды всех старшеклассников в коридоре.

Максим ждал ее у входа в рекреацию. Заметив ее, он на мгновение замер, и Маша увидела, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих лямку рюкзака. Она прошла мимо, едва удостоив его кивком, и направилась прямиком к Кириллу — местному красавчику и главному сопернику Максима в футбольной команде.

– Привет, Кирилл, – Маша улыбнулась, накручивая локон на палец. – Поможешь мне с конспектом по истории? Говорят, ты в этом лучший.

Кирилл расплылся в улыбке, оценивающе оглядывая ее фигуру.

– Для тебя, Маш, всё что угодно. Можем обсудить это после уроков.

Маша краем глаза видела, как Максим сделал шаг в их сторону, но его перехватил тренер, что-то громко объясняя. Маша лишь подлила масла в огонь, коснувшись руки Кирилла и звонко рассмеявшись.

Уроки тянулись бесконечно. Маша чувствовала на себе тяжелый, почти физически ощутимый взгляд Максима каждый раз, когда они сталкивались в коридорах. Он не подходил. Он ждал.

Когда прозвенел последний звонок, Маша вышла на школьное крыльцо, надеясь встретить Кирилла, чтобы продолжить спектакль. Но вместо Кирилла у ворот стоял черный байк, а на нем — Максим. Он не выглядел злым. Он выглядел спокойным, и это пугало гораздо больше.

– Садись, – скомандовал он.

– Я собиралась пойти с Кириллом в библиотеку... – начала была она, но Максим перебил ее, встав с мотоцикла.

– Я сказал: садись на байк.

Он не оставил ей выбора. Схватив ее за талию, он буквально закинул ее на сиденье перед собой. Маша вскрикнула от неожиданности, но Максим уже завел мотор. Рев двигателя заглушил все ее возражения.

Они ехали не в сторону дома. Городские пейзажи сменились промзоной, а затем — серыми остовами заброшенных строений на окраине. Максим затормозил у старого склада, стены которого были исписаны граффити.

Он заглушил мотор и рывком снял Машу с байка.

– Что ты творишь? – возмутилась она, поправляя задравшуюся юбку. – Максим, отпусти, мне больно!

– Тебе больно? – он развернул ее к себе, прижимая спиной к холодной кирпичной стене. Его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. – А мне, по-твоему, каково? Смотреть, как ты выставляешь себя напоказ перед каждым встречным? Как ты вешаешься на Кирилла?

– Я просто общалась! – выкрикнула она, пытаясь вырваться. – Ты мне не хозяин!

– В этом твоя проблема, Маша, – он перехватил ее запястья одной рукой, поднимая их над ее головой. – Ты думаешь, что это игра. Ты думаешь, что можешь дергать меня за ниточки и тебе ничего за это не будет.

Он резко развернул ее спиной к себе, удерживая за шею, не давая пошевелиться.

– Ты хотела внимания? Ты его получила.

Маша почувствовала, как по коже пробежал мороз. Это был не тот Максим, которого она привыкла доводить до ревности. Это был мужчина, чье терпение лопнуло с оглушительным треском.

– Максим, перестань... – прошептала она, но в голосе уже не было прежней уверенности.

– Теперь ты будешь слушать, – его голос звучал прямо над ее ухом, вибрируя от сдерживаемой ярости. – Каждый раз, когда ты наденешь это убожество, каждый раз, когда ты позволишь другому прикоснуться к себе — ты будешь вспоминать этот момент.

Он не церемонился. Его ладонь, тяжелая и жесткая, опустилась на ее бедро, обжигая кожу сквозь тонкую ткань юбки. Маша вскрикнула, дернувшись вперед, но он крепко держал ее.

– Это за вчерашнее, – произнес он, и последовал новый удар, резкий и хлесткий. – А это за Кирилла.

Слезы брызнули из глаз Маши, но это были не только слезы боли, но и шока от того, что она наконец-то перешла черту, которую так долго нащупывала. Максим действовал методично, выплескивая всю ту горечь и ревность, что копились в нем последние дни.

Когда он закончил, Маша тяжело дышала, уткнувшись лбом в шершавый кирпич. Ее тело дрожало. Максим развернул ее к себе, его лицо было совсем близко.

– Ты моя, Маша. Ты это понимаешь?

Она лишь судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Я не хочу видеть на тебе ничего короче колен, если меня нет рядом. Я не хочу, чтобы ты улыбалась тем, кто хочет тебя только из-за этой юбки.

Он подхватил ее под бедра, заставляя обхватить его талию ногами. Юбка окончательно задралась, не оставляя места для воображения. Максим впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем, в котором не было нежности — только право обладания.

Маша ответила на поцелуй, вцепляясь пальцами в его плечи. Страх смешался с каким-то диким, первобытным восторгом от того, насколько сильно она над ним властна, раз смогла довести его до такого состояния.

Он опустил ее на расстеленную на полу старую куртку, которую сорвал с плеч. В полумраке заброшки, среди пыли и тишины, нарушаемой только их тяжелым дыханием, Максим брал то, что считал своим по праву. Он был груб, но в этой грубости скрывалось отчаяние человека, который боится потерять то единственное, что ему дорого.

Маша выгибалась под ним, ловя каждый толчок, чувствуя, как его огромные ладони сжимают ее талию, оставляя невидимые клейма. В этот момент не было ни коротких юбок, ни Кирилла, ни ревности. Была только эта разрушительная страсть, которая сжигала всё на