хз

Утро в университете началось по классическому сценарию: Гюля и Хада сидели на подоконнике в главном холле, лениво перебрасываясь колкостями и наблюдая за проходящими мимо студентами. Гюля поправила выбившуюся прядь темных волос и, прищурившись, посмотрела на входную дверь.

– Слушай, Хада, мне кажется, или сегодня уровень пафоса в воздухе зашкаливает? – Гюля кивнула в сторону Марьям, которая как раз вплыла в холл, поправляя воротничок своей белоснежной блузки так, будто это был как минимум королевский горностай.

Хада хмыкнула, не отрываясь от телефона.

– О, смотри, «мисс Невинность» вышла на охоту. Сейчас начнет хлопать ресницами так, что создаст торнадо в радиусе пяти метров. О, гляди, Исмаил и Рауф идут. На старт, внимание, марш!

Марьям действительно тут же «случайно» выронила блокнот прямо перед Исмаилом. Тот, даже не замедлив шага, просто переступил через него, что-то увлеченно обсуждая с Рауфом. Рауф же, проходя мимо, едва не наступил на розовую обложку.

– Ой! – пискнула Марьям, прижимая ладошку к щеке. – Исмаил, ты такой невнимательный! Я чуть не упала!

Гюля не выдержала и громко прыснула, привлекая внимание парней.

– Марьям, детка, если ты хочешь, чтобы тебя заметили, попробуй надеть на голову мигалку, – подала голос Гюля, спрыгивая с подоконника. – А то Иси видит только футбольный мяч и собственное отражение в витринах. Твой блокнот для него — слишком сложный объект.

Исмаил остановился и медленно повернулся к Гюле. Его карие глаза сузились. Он был в своей любимой спортивной куртке, широкоплечий и, как всегда, излучающий это раздражающее спокойствие, которое Гюля обожала выводить из равновесия.

– Гюля, ты снова проснулась с желанием получить порцию моего внимания? – Исмаил усмехнулся, подходя ближе. – Не ревнуй, я же знаю, что ты следишь за каждым моим шагом.

– Мечтай больше, Иси, – Гюля скрестила руки на груди, глядя на него снизу вверх, но ни на миллиметр не отступая. – Я просто забочусь о чистоте полов. Твои копыта могут запачкать чужие вещи.

– Мои копыта, как ты выразилась, стоят дороже, чем весь твой гардероб с сарказмом в придачу, – парировал он, делая еще шаг в ее личное пространство.

Рауф и Хада синхронно закатили глаза.

– Опять началось, – прошептал Рауф. – Хада, поспорим, что через минуту она назовет его «неандертальцем»?

– Ставлю на «самовлюбленного индюка», – отозвалась Хада.

Но их привычную перепалку прервало появление нового действующего лица. Из коридора вышел парень — высокий, подтянутый, в стильном пальто, явно не из их компании. Это был Аслан, капитан волейбольной команды из параллельного потока, который давно заглядывался на Гюлю.

– Привет, Гюля, – Аслан подошел прямо к ним, полностью игнорируя Исмаила. – Ты сегодня выглядишь... потрясающе. Даже лучше, чем обычно.

Гюля почувствовала, как Исмаил рядом буквально напрягся. Атмосфера мгновенно изменилась. Она мельком взглянула на Иси — его челюсти сжались, а кулаки в карманах куртки явно сжались. В Гюле проснулся бесёнок.

– О, Аслан, привет! – Гюля ослепительно улыбнулась, чего почти никогда не делала для Исмаила. – Спасибо за комплимент. Приятно, что в этом здании хоть кто-то замечает детали, а не только счет в матче.

Исмаил издал какой-то неопределенный звук, похожий на рычание.

– Мы вообще-то разговаривали, – грубо перебил Исмаил, вклиниваясь между Гюлей и Асланом.

– Да? – Гюля невинно захлопала ресницами, пародируя манеру Марьям. – А мне показалось, ты закончил свою лекцию о собственной исключительности. Аслан, ты что-то хотел?

Аслан, почувствовав искру, решил не упускать шанс. Он сделал шаг в сторону, чтобы снова видеть лицо девушки.

– Хотел спросить, не хочешь ли ты зайти в кофейню после пар? У меня как раз есть два билета на закрытый показ короткометражек. Я подумал, тебе, с твоим чувством юмора, понравится.

Гюля почувствовала, как от Исмаила буквально исходят волны ярости. Это было так сладко, что она не смогла удержаться.

– Короткометражки? Звучит заманчиво, – она коснулась кончиками пальцев плеча Аслана, краем глаза наблюдая за реакцией Исмаила. – Знаешь, я как раз хотела сменить обстановку. А то здесь слишком много... тестостерона и глупости.

– Гюля, ты никуда не пойдешь, – голос Исмаила стал опасно низким.

– Это еще почему? – она повернулась к нему, вскинув бровь. – Ты мне папа? Брат? Или, может, мой личный тренер?

– У нас сегодня тренировка... в библиотеке. Мы должны проект по истории сдавать, забыла? – соврал Исмаил, не моргнув глазом.

Рауф кашлянул, стараясь скрыть смех. Хада прикрыла рот рукой, шепча: «Боже, какой он ревнивый придурок».

– Какой проект, Иси? – Гюля прищурилась. – Проект, который мы сдали еще в прошлый четверг? Твой склероз прогрессирует.

Аслан усмехнулся, глядя на Исмаила сверху вниз.

– Слушай, парень, если девушка хочет пойти со мной, она пойдет. Не мешайся под ногами.

В этот момент Марьям, которая всё это время стояла в стороне, обиженная отсутствием внимания, решила вставить свои пять копеек.

– Ой, Гюля, ты такая ветреная! – она подошла к Исмаилу и попыталась взять его за локоть. – Исмаил, не расстраивайся, она просто не ценит твою заботу. Хочешь, я помогу тебе с любым проектом? Я очень хорошо разбираюсь в истории... любви.

Гюля и Хада переглянулись.

– Хада, ты слышала? – громко спросила Гюля. – Кажется, у нас тут открылся филиал дешевых мелодрам.

– Ага, – кивнула Хада. – «История любви» в исполнении Марьям — это, наверное, пособие о том, как заставить парня убежать в другую страну.

Марьям покраснела и надула губы, но Исмаил даже не посмотрел на нее. Он стряхнул ее руку, как назойливое насекомое, и сделал шаг к Аслану.

– Слушай, «капитан», – Исмаил ткнул пальцем в грудь Аслана. – Иди мячик кидай. Гюля занята.

– Кем? Тобой? – Аслан рассмеялся. – Она только что сказала, что ты ей надоел.

– Она всегда это говорит, – отрезал Исмаил, а затем резко схватил Гюлю за запястье. Не больно, но очень крепко. – Пошли. Нам надо поговорить.

– Эй! – Гюля попыталась вырваться, хотя в глубине души торжествовала. – Отпусти, футболист перекачанный! Аслан, я тебе напишу!

– Не напишет, у нее телефон сломается, – бросил через плечо Исмаил, утаскивая Гюлю в сторону пустой аудитории.

Рауф посмотрел им вслед и повернулся к Хаде.

– Пять баксов, что они сейчас либо подерутся, либо...

– Либо она его доведет до нервного тика, – закончила Хада. – Пошли, посмотрим издалека.

В аудитории Исмаил захлопнул дверь и прижал Гюлю к ней. Его лицо было совсем близко, он тяжело дышал.

– Ты что творишь? – прошипел он. – Какой еще Аслан? Какие кофейни? Ты издеваешься надо мной?

Гюля выпрямилась, хотя ее сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела ему прямо в глаза, не скрывая насмешки.

– А что такое, Иси? Неужели великий Исмаил испугался конкуренции? Тебе не нравится, когда кто-то другой смотрит на меня?

– Мне не нравится, когда ты ведешь себя как... – он осекся, подбирая слова.

– Как кто? Как свободная девушка? – Гюля фыркнула. – Ты сам виноват. Постоянно споришь со мной, подкалываешь, делаешь вид, что я тебя бешу. Вот я и решила найти кого-то, кто будет со мной вежлив.

Исмаил ударил ладонью по двери рядом с ее головой, отчего Гюля невольно вздрогнула.

– Ты меня бесишь, – подтвердил он, понизив голос до шепота. – Бесишь тем, что постоянно споришь. Бесишь своими короткими юбками. Бесишь тем, что улыбаешься этому идиоту Аслану. Но ты никуда с ним не пойдешь.

– И кто мне запретит? – Гюля вызывающе подняла подбородок, ее губы были в считанных сантиметрах от его.

– Я запрещу, – он смотрел на ее губы так, будто хотел их укусить. – Потому что ты моя головная боль. И я не собираюсь ни с кем ею делиться.

– Ого, какое признание, – Гюля усмехнулась, хотя ее голос немного дрогнул. – Значит, я — твоя? А как же Марьям? Она там уже, наверное, свадебное платье выбирает в уме.

– К черту Марьям, – выпалил Исмаил. – Ты прекрасно знаешь, что она мне не сдалась. Ты это специально делаешь, да? Проверяешь, сорвусь я или нет?

Гюля положила ладони ему на грудь, чувствуя, как быстро бьется его сердце под спортивной курткой.

– Может быть. А ты сорвался, Иси. Ты сейчас выглядишь как ревнивый Отелло, только вместо Дездемоны у тебя брюнетка, которая может сама тебя придушить, если будешь так сильно сжимать мои руки.

Исмаил немедленно ослабил хватку, но не отошел. Его взгляд смягчился, но в нем всё еще горел огонь.

– Ты невыносима, Гюля.

– А ты — самовлюбленный индюк, – она улыбнулась своей самой язвительной улыбкой. – Но так и быть, я подумаю о том, чтобы отменить свидание с Асланом. Если ты...

– Если я что? – он прищурился.

– Если ты признаешь, что я — лучшее, что случалось в твоей скучной жизни футболиста. И если купишь мне тот огромный латте с карамелью, который я люблю.

Исмаил на мгновение замолчал, а потом коротко, отрывисто рассмеялся.

– Ты невозможная. Пошли за своим латте, пока я не передумал и не запер тебя здесь до конца дня.

Когда они вышли из аудитории, Хада и Рауф всё еще стояли неподалеку. Марьям уже куда-то испарилась, видимо, пошла искать новую жертву.

– Ну что, живы? – поинтересовался Рауф, оглядывая их.

– Она выбила из него кофе, – констатировала Хада, заметив довольное лицо подруги. – Гюля, ты — мой кумир.

Гюля победно посмотрела на Исмаила, который шел рядом, всё еще хмурый, но крепко держащий её за руку, будто боясь, что Аслан выскочит из-за угла.

– Пошли уже, – буркнул Исмаил, потянув её к выходу. – И если я еще раз увижу, что ты улыбаешься волейболистам, я запишусь в их секцию и переломаю им все подачи.

– Ой, я прямо дрожу от страха, – засмеялась Гюля, прижимаясь к его плечу. – Но признай, ревность тебе идет. Делает тебя чуть менее похожим на шкаф.

– Гюля!

– Что «Гюля»? Иди за кофе, Иси. И не забудь про двойной сироп.

Исмаил только вздохнул, понимая, что в этой игре он, может, и капитан, но правила устанавливает явно не он.