Сын монарха

Прохладный утренний воздух Токио едва проникал сквозь приоткрытое окно элитных апартаментов в районе Минато. Сон Юкио, двадцатилетний владелец быстрорастущей сети концептуальных кофеен и, по совместительству, самый загадочный S-ранговый охотник Японии, спал глубоким, но чутким сном.

Рядом с ним, зарывшись носом в мягкую подушку, сопел маленький комочек — его годовалый сын, Хару. Мальчик был точной копией отца: те же черные растрепанные вихры, тот же упрямый разворот плеч, даже во сне. Матери у ребенка не было — точнее, Юкио предпочитал не вспоминать о женщине, которая видела в нем лишь кошелек и удобный билет в высшее общество, а узнав о его «бесперспективности» как не-пробужденного (как она думала), исчезла, едва оставив младенца на пороге.

Юкио приоткрыл один глаз. Ярко-синяя радужка вспыхнула в полумраке комнаты. Его тело, атлетичное и рельефное, лоснилось в свете раннего солнца. Массивная черно-белая татуировка, скрывающая под своими цветочными узорами шрамы прошлого, казалась живой, когда мышцы пресса сокращались при дыхании.

Тишину разорвал резкий звонок телефона. Юкио поморщился, нащупывая гаджет на тумбочке.

– Алло, – прохрипел он спросонья, стараясь не разбудить сына.

– Юки, сынок! – раздался в трубке голос матери. – Что-то ты совсем пропал, не звонишь, не пишешь. Мы уже начали волноваться.

Юкио сел на кровати, потирая лицо свободной рукой. Воспоминания о Сеуле, о доме, где он всегда был «вторым сортом», кольнули привычной горечью. Пока его старший брат Сон Сухо купался в лучах славы как «золотой мальчик» и надежда семьи, Юкио был просто тенью. Тихоней, который курил за школой, изредка выпивал, чтобы заглушить гул силы в венах, и старательно притворялся обычным человеком. Даже его отец, великий Сон Джинву, не видел, что младший сын давно превзошел его по уровню маны. Только верный Игрис, тень-рыцарь, иногда задерживал на Юкио долгий, понимающий взгляд, словно признавая в нем истинного монарха, но по просьбе парня хранил молчание.

– Работа, мам, – ответил Юкио, вставая и натягивая черные домашние штаны. – У меня своя сеть кофеен, расширение требует времени.

– Кофейни — это хорошо, – в голосе матери слышалось снисхождение, которое он знал с детства. Словно она говорила: «Ну, хоть чем-то полезным занят, раз уж не охотник». – Чего я, собственно, звоню... Открой дверь, мы тут возле твоего дома стоим.

Сердце Юкио пропустило удар.

– Чего?! – он замер посреди комнаты. – В смысле — стоите?

– Мы приехали в Токио по делам Сухо, его пригласили на конференцию S-ранга, – продолжала мать. – Решили сделать тебе сюрприз. Мы внизу, у охраны.

Юкио выругался про себя. Он быстро взглянул на спящего Хару. Если они увидят ребенка... Если они почувствуют его силу...

Он активировал «Иллюзию тени» — навык, который позволял ему скрывать свою истинную ауру и шрамы на спине. В глазах обычных людей и даже охотников он снова стал «просто Юки». Он накинул темно-синюю водолазку, скрывая татуировки на груди, но не успел найти обувь, оставшись босиком.

Спустившись к дверям, он глубоко вздохнул и повернул замок.

На пороге стояла его «идеальная» семья. Отец, Сон Джинву, чья мощь давила на окружающее пространство; мать, выглядящая как всегда элегантно; и Сухо — сияющий, уверенный в себе, в дорогом костюме охотника.

– Привет, – Юкио прислонился к косяку, стараясь выглядеть максимально расслабленным и слегка заспанным.

– Юки! – мать бросилась его обнимать. – Ох, ты подрос. И... ты что, занимаешься спортом? Выглядишь очень крепким.

– Таскать мешки с зернами кофе — отличная тренировка, – усмехнулся Юкио, чувствуя на себе изучающий взгляд отца.

Джинву хмурился. Он чувствовал что-то странное. Его младший сын всегда был для него загадкой, «бракованным» ребенком без искры маны, но сейчас... от него пахло чем-то знакомым. Тьмой и величием. Но иллюзия Юкио была слишком совершенна.

– Проходите, – Юкио отступил в сторону. – Только тихо, у меня... гость.

– Гость? – Сухо ухмыльнулся, проходя в квартиру и оглядывая роскошный интерьер. – Неплохо устроился для повара-кондитера, братишка. В Японии так много платят за булочки с корицей?

– Каждому свое, Сухо, – спокойно ответил Юкио. – Кто-то спасает мир, а кто-то делает его вкуснее.

Они прошли в гостиную, которая была обставлена с безупречным вкусом. На стенах висели дипломы кулинарных академий Франции и Японии — настоящие. Юкио действительно любил готовить, это было его единственным легальным спасением от жажды битвы.

– Мы ненадолго, – сказал Джинву, присаживаясь в кресло. – Завтра у Сухо важная встреча с «Сумраком». Слышал о таком?

Юкио замер у кофемашины. «Сумрак». Его альтер-эго. Охотник, который за четыре года стал живой легендой Японии. Тот, кто носил маску, длинный плащ и чьи глаза горели красным пламенем в разгаре боя.

– Слышал, – бросил Юкио, нажимая на кнопку. – Говорят, он не очень общителен.

– Он эталон силы, – с восхищением сказал Сухо. – Единственный, кто зачистил подземелье S-ранга в одиночку за двадцать минут. Я хочу попросить его о совместной тренировке.

Юкио чуть не рассмеялся. Тренировка с Сухо? Это было бы избиением младенца. Но он лишь кивнул, подавая гостям чашки.

В этот момент из спальни раздался приглушенный плач. Тихий, требовательный звук, от которого у Юкио похолодело внутри.

– Это что... ребенок? – мать округлила глаза и вскочила с места.

Юкио не успел ее остановить. Она уже была у двери спальни. Семья Сон вошла внутрь и замерла.

На огромной кровати, путаясь в простынях, сидел маленький Хару. Он перестал плакать и теперь смотрел на незваных гостей своими ярко-синими глазами.

– Юкио... – голос матери дрогнул. – Это кто?

– Мой сын, – просто сказал Юкио, подходя к кровати и беря малыша на руки. Хару тут же успокоился, уткнувшись отцу в плечо. – Его зовут Хару. Ему год.

Тишина в комнате стала осязаемой. Джинву сделал шаг вперед, его глаза сузились.

– У него... – начал отец, и его голос вибрировал от скрытой мощи. – Юкио, у этого ребенка уровень маны выше, чем у большинства охотников А-ранга. Как это возможно?

Юкио понял, что скрываться дальше нет смысла. Слишком близко. Слишком много датчиков и инстинктов у его отца.

– Гены, наверное, – Юкио посмотрел отцу прямо в глаза, и на мгновение его иллюзия дрогнула. Синева его глаз вспыхнула красным, как у «Сумрака», а по комнате пронеслась волна такой тяжелой, первобытной силы, что Сухо невольно отступил на шаг, схватившись за рукоять меча, которого при нем не было.

– Ты... – прошептал Сухо, бледнея. – Этот запах маны... Это ты?

Юкио вздохнул и усадил Хару обратно на кровать, дав ему деревянную игрушку-дракона. Затем он медленно выпрямился. Его рост казался еще больше, а плечи — шире. Иллюзия спала, открывая атлетичное тело, татуировки, которые теперь слабо светились пульсирующим светом, и шрамы — следы битв, о которых его семья никогда не знала.

– Я хотел тихой жизни, – негромко произнес Юкио. – Я хотел готовить торты, растить сына и не слушать о том, какой Сухо замечательный, а я — разочарование. Я уехал сюда, чтобы не быть «браком» в вашей идеальной семье.

– Юкио, мы никогда не считали тебя браком... – начала мать, но он прервал ее жестом.

– Вы не замечали меня. Я был фоном для его достижений. А пока вы праздновали его первый ранг С, я в одиночку закрывал разломы в лесах Хоккайдо, чтобы этот город мог спать спокойно.

Джинву смотрел на младшего сына с выражением, в котором смешались шок, гордость и глубокая вина. Он, Монарх Теней, проглядел собственную кровь. Он не заметил, как в его тени вырос титан, превосходящий его самого.

– Ты и есть «Сумрак», – констатировал Джинву. Это не был вопрос.

– Да, – Юкио подошел к окну, глядя на просыпающийся Токио. – В этом городе я не «младший брат Сон Сухо». Здесь я тот, кто держит небо. И здесь мой дом.

Сухо молчал. Его мир рухнул. Тот, кого он привык опекать и на кого смотрел свысока с доброй улыбкой старшего брата, оказался существом иного порядка. Сила, исходящая от Юкио сейчас, была настолько подавляющей, что Сухо чувствовал себя физически маленьким.

– Почему ты не сказал? – тихо спросил отец.

– А что бы это изменило? – Юкио обернулся, его лицо снова приняло выражение легкой полуулыбки, но глаза оставались холодными. – Вы бы начали возлагать на меня надежды? Сделали бы из меня еще один символ? Мне это не нужно. У меня есть Хару, у меня есть мой бизнес и моя свобода.

Маленький Хару в этот момент потянулся к дедушке, издавая забавный звук. Джинву нерешительно протянул руку, и малыш схватил его за палец. Мощный разряд маны прошел между ними — признание родства.

– Он удивительный, – прошептал Джинву.

– Он — мой, – отрезал Юкио. – И я не позволю ассоциации или кому-то еще втянуть его в эти игры.

– Мы приехали, чтобы позвать тебя назад, в Корею, – сказала мать, в ее глазах стояли слезы. – Мы думали, ты там один, едва сводишь концы с концами...

– Как видите, я справляюсь, – Юкио прошел на кухню. – Хотите завтрак? Я приготовил отличные круассаны с миндальным кремом.

Эта обыденная фраза в сочетании с его невероятной аурой создавала сюрреалистичный эффект. Величайший охотник Японии, стоящий босиком в одних штанах, предлагал семье выпечку.

– Я... я бы хотел остаться на пару дней, – внезапно сказал Сухо. Его голос больше не был самоуверенным. – Если ты не против, брат. Я хочу... я хочу узнать тебя настоящего. Не «тихоню Юки», а того, кто ты есть.

Юкио посмотрел на брата. Впервые за многие годы он не почувствовал раздражения. Только легкую усталость.

– Ладно. Но при одном условии.

– Каком? – быстро спросил Сухо.

– Ты будешь мыть посуду в моей кофейне. В две смены. Без использования маны.

Сухо моргнул, а затем впервые за долгое время искренне рассмеялся.

– По рукам.

Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. На этот раз Юкио не отстранился.

– Ты превзошел меня не только в силе, Юкио, – тихо сказал отец. – Ты смог создать жизнь, которую я всегда хотел для тебя, но не знал, как дать. Прости меня за это.

Юкио промолчал, но его плечи чуть расслабились. Тень, в которой он жил столько лет, наконец-то перестала быть его тюрьмой. Теперь она была его силой, его защитой и его домом.

Где-то в углу комнаты Игрис, невидимый для всех, кроме Юкио и Джинву, почтительно склонил голову перед новым королем, который предпочел короне фартук повара и смех своего сына.

Жизнь продолжалась, но теперь в ней больше не было секретов. По крайней мере, в пределах этой квартиры. А завтра... завтра «Сумраку» снова придется надеть маску, но сегодня Юкио просто наливал кофе своей семье, чувствуя, как старые раны на спине наконец-то перестают болеть.