Связанные огнём

Под огромным раскидистым дубом, чьи корни уходили глубоко в каменистую почву Аксеота, сидела девушка. На первый взгляд она могла показаться случайному путнику юной ученицей Колдовской Гильдии, решившей прогуляться перед ужином. Ветер игриво перебирал её ярко-рыжие волосы, которые буквально пылали в лучах заходящего солнца, а широкие полы черного платья живописно разметались по мягкой изумрудной траве. Она сосредоточенно перелистывала страницы древнего фолианта, и её серые глаза, подернутые дымкой усталости, жадно впивались в заковыристые строчки.

Но Аксеот — мир суровый, и внешность здесь часто бывала обманчива. Если бы кто-то осмелился подойти ближе, он бы заметил тонкую сеть морщинок в уголках её глаз — след не столько возраста, сколько пережитых бедствий. На тонких пальцах виднелись белесые шрамы — застарелые ожоги от заклинаний школы Огня, которые когда-то вырвались из-под контроля. А на указательном пальце тускло поблескивало тяжелое золотое кольцо с печаткой, явно мужское и слишком массивное для её руки.

Мэйведа, самая вспыльчивая колдунья континента, была не в духе. Войны затихли, границы стабилизировались, и внезапно оказалось, что её таланты — испепелять целые легионы и призывать ярость небес — больше не востребованы. Она чувствовала себя ржавеющим мечом, брошенным в углу роскошного замка.

– Опять ищешь утешение в сказках о предках? – раздался над её головой низкий, чуть хрипловатый голос.

Мэйведа вздрогнула, но не захлопнула книгу. Она знала этот голос слишком хорошо. Не оборачиваясь, она ответила:

– Это не сказки, Скорадж. Это хроники. В них хотя бы был смысл. Порядок, хаос, четкая цель. А сейчас? Мир превратился в болото из торговых соглашений и дипломатических приемов.

Высокий колдун в черно-оранжевой мантии, расшитой символами Хаоса, вышел из тени дерева. Его одежда пахла озоном и жженой серой — верный признак того, что он только что воспользовался порталом. Скорадж опустился на траву рядом с ней, пренебрегая достоинством своего сана.

– Ты всегда была слишком кровожадной для мирного времени, – усмехнулся он, глядя на закат. – Неужели тебе не нравится тишина?

– Тишина сводит меня с ума, – она наконец подняла на него взгляд. – Я чувствую, как магия внутри меня застаивается. Как будто я — котел под давлением, а крышку припаяли намертво.

Скорадж внимательно посмотрел на её руки, заметив, как она непроизвольно потирает старый ожог на запястье.

– Я слышал, ты сожгла половину библиотеки в поместье лорда Галлавана только потому, что он предложил тебе стать его советницей по... садоводству?

– Он назвал это «магическим ускорением роста редких орхидей», – фыркнула Мэйведа, и в её глазах на мгновение вспыхнул опасный рыжий огонек. – Я — мастер Огня, Скорадж. Я не поливалка для цветов.

Колдун рассмеялся, и этот звук, сухой и резкий, заставил пару птиц сорваться с веток дуба.

– Галлавану еще повезло. В прошлый раз, когда ты была в таком настроении, мы лишились целого аванпоста на границе с Палаэдрарой.

– Тогда была война, – отрезала она, снова утыкаясь в книгу. – Тогда мои вспышки гнева называли «тактическим преимуществом». А теперь это называют «нестабильным поведением».

Скорадж вытянул длинные ноги и сорвал травинку.

– Я пришел не для того, чтобы читать тебе нотации. Мне тоже скучно, Мэй. В столице маги только и делают, что спорят о налогах на ману. Я решил, что нам обоим не помешает небольшая прогулка.

– Прогулка? – Мэйведа скептически приподняла бровь. – Ты прошел через половину Аксеота, чтобы предложить мне пройтись по лесу?

– Не просто по лесу, – он понизил голос, и в его глазах блеснул азарт. – Я нашел кое-что в записях старого Эмильена. Помнишь легенду о «Сердце Пылающего Феникса»? Говорят, артефакт уцелел при Расплате и был перенесен сюда, в эти земли.

Мэйведа замерла. Страница фолианта зашуршала под её пальцами.

– Это миф. «Сердце» исчезло вместе с Энротом. Если бы оно было здесь, его бы давно нашли искатели приключений или рыцари королевы Екатерины.

– Все искали его в горах или в древних руинах, – Скорадж хитро улыбнулся. – Но Эмильен писал о «месте, где земля плачет золотыми слезами, а деревья помнят вкус пепла».

Мэйведа медленно закрыла книгу. Хандры как не бывало. В её жилах словно заструился жидкий огонь, вытесняя апатию последних месяцев.

– Золотые слезы... Ты думаешь, это Долина Гейзеров на севере?

– Именно. Но там сейчас обосновалась стая черных драконов, которым очень не нравится, когда их беспокоят. Плюс, поговаривают, что местность охраняют духи старых магов, не желающих делиться секретами.

Мэйведа резко поднялась на ноги, отряхивая черное платье от травы и сухих листьев. Её серое лицо преобразилось, морщинки разгладились, а в осанке появилась былая властность.

– Драконы, – повторила она с пробуждающимся аппетитом. – И духи. Это звучит гораздо лучше, чем орхидеи Галлавана.

– Я знал, что ты оценишь, – Скорадж тоже встал, поправляя свою мантию. – Ну так что? Ты готова вспомнить, как направлять гнев в нужное русло?

– Только если ты обещаешь, что мы не будем заполнять никакие отчеты для Гильдии после того, как все там сожжем.

– О, Мэй, – колдун отвесил ей шутливый поклон. – Я обещаю, что единственным свидетелем нашего триумфа будет пепел.

Мэйведа коснулась золотого кольца на пальце, словно черпая из него силу. Она посмотрела на старый дуб, который еще минуту назад казался ей тюрьмой, а теперь стал лишь отправной точкой.

– Когда выступаем? – спросила она, и в её голосе прорезались властные нотки полководца.

– Прямо сейчас. Мой портал еще не остыл.

Они пошли прочь от дерева, две темные фигуры на фоне кроваво-красного заката.

– Скорадж? – позвала она, когда они уже подходили к мерцающему мареву заклинания перемещения.

– Да?

– Спасибо. За то, что не дал мне превратиться в одну из тех старух, что ворчат на рыночной площади.

Колдун остановился у самого края портала и посмотрел на свою старую соратницу.

– Аксеоту не нужны старухи, Мэйведа. Аксеоту нужен огонь. А у тебя его хватит на целый мир.

Она коротко кивнула, и на её губах впервые за долгое время появилась настоящая, хищная улыбка.

– Тогда идем. Мне не терпится посмотреть, как горят черные драконы.

Они шагнули в портал одновременно. Вспышка оранжевого и черного поглотила их, оставив под старым дубом лишь тишину и забытый на траве древний фолиант, страницы которого продолжал лениво перелистывать вечерний ветер. На одной из страниц, открытой случайным порывом, было изображено пылающее сердце, а ниже шла надпись на забытом языке: «Лишь тот, чья ярость чиста, познает истинную силу пламени».

Через мгновение книга тоже вспыхнула коротким магическим огнем и рассыпалась пеплом, не оставив и следа от пребывания здесь самой опасной колдуньи этих земель. Хандра закончилась. Началась новая легенда.