ухх

Университетские коридоры гудели, как растревоженный улей, но для Гюли этот шум был лишь фоном для очередной порции язвительных замечаний. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемым наслаждением наблюдала за тем, как Марьям — местная королева «невинных» взглядов и хлопающих ресниц — в очередной раз пыталась привлечь внимание Исмаила.

– Хада, ты только посмотри на это, – Гюля кивнула в сторону Марьям, которая сейчас буквально ввинчивалась в личное пространство Исмаила, поправляя несуществующую прядь волос. – Она сейчас либо из кожи вон выпрыгнет, либо у него на кроссовках расплавится. Как думаешь, она тренирует этот взгляд «сдохшего олененка» перед зеркалом или это врожденная патология?

Хада, стоящая рядом, прыснула в кулак, поправляя сумку.

– Ставлю на патологию. Смотри, смотри, она сейчас заденет его плечом «случайно». Ой, боже, Гюля, я не могу на это смотреть без испанского стыда.

– А я могу, – Гюля хищно улыбнулась. – Это же бесплатный цирк. Хотя Иси, конечно, тот еще дуб. Стоит, лыбится. Футбольный мяч вместо мозга, честное слово.

Исмаил, высокий шатен с вечно дерзким взглядом, действительно стоял рядом с Рауфом и что-то обсуждал, изредка кивая Марьям. Но Гюля знала: за этим спокойствием скрывается собственнический инстинкт размером со стадион. Они ненавидели друг друга с первого курса. Или делали вид. Каждая их встреча превращалась в словесную дуэль, где Гюля использовала сарказм как скальпель, а Исмаил — свою самоуверенность как таран.

– Эй, мелочь! – крикнул Исмаил, заметив Гюлю. – Хватит там кости перемывать приличным людям. У нас проект, если ты забыла. Или ты планируешь выехать на моей харизме?

Гюля медленно перевела на него взгляд, окинув его фигуру максимально пренебрежительным взором.

– Твоей харизмы, Иси, хватит разве что на то, чтобы уговорить охранника пустить тебя в зал после закрытия. А проект мы будем делать нормально. Если, конечно, ты сможешь сфокусировать свои две извилины на тексте, а не на том, как Марьям пускает по тебе слюни.

Марьям, услышав это, покраснела и обиженно надула губы.

– Гюля, зачем ты так... Я просто спрашивала у Исмаила про тренировку...

– Конечно, дорогая, – перебила её Гюля, прищурившись. – Ты так активно спрашивала, что едва не залезла к нему в карман. Иди, обнови блеск для губ, а то он, кажется, начал подсыхать вместе с твоим IQ.

Рауф заржал, похлопав Исмаила по плечу. Исмаил лишь закатил глаза, хотя в глубине его зрачков вспыхнул опасный огонек. Ему нравилось, когда она злилась.

– Короче, – Исмаил подошел ближе, нависая над Гюлей своей мощной фигурой. – После пар едем ко мне. Родителей не будет, никто не помешает.

– О боже, какой ты любезный, сударь, – Гюля приложила руку к сердцу, изображая глубокое почтение. – А карета будет? Или мне придется ехать на твоем раздолбанном корыте, которое ты гордо называешь машиной?

– Садись в машину, язва, – бросил он, разворачиваясь.

***

Дом Исмаила встретил их тишиной и запахом дорогого парфюма. Гюля вошла внутрь, демонстративно рассматривая интерьер.

– Ну что, проходи, дама, – сказал Исмаил, закрывая за ней дверь и бросая ключи на тумбочку.

– Боже, Иси, ты даже дверь открыл? Я польщена. Ты точно не ударился головой о штангу на утренней тренировке? – Гюля прошла в гостиную, скидывая рюкзак на диван.

– Просто наслаждайся моментом, пока я добрый, – буркнул он.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Исмаил достал мобильник, глянул на экран и нахмурился.

– Да? Алло, – он прижал трубку к уху. – Да, Рауф, что?

Гюля не слушала, она достала ноутбук, делая вид, что очень занята поиском материалов для проекта. Однако обрывки фраз долетали до неё.

– Да конечно, можете прийти. Дома все равно никого, только проблема есть, – Исмаил перевел взгляд на Гюлю, которая в этот момент что-то увлеченно печатала.

Вдруг из трубки донесся такой громкий ор, что его услышала даже она.

– ООООООО, ДЕВЧОНКА!!! ЗАЕБИСЬ, ОСТАВЬ ЕЕ!

Исмаил ухмыльнулся, его глаза недобро блеснули. Он коротко попрощался и убрал телефон.

– Сейчас мои друзья придут, – спокойно сообщил он, прислонившись к косяку.

– Ну, я пойду тогда, – Гюля тут же начала закрывать ноутбук. Встречаться с толпой пьяных или просто шумных футболистов в её планы не входило.

– Сидеть, – Исмаил сделал шаг к ней. – Они сказали, чтобы ты осталась. И вообще, проект сам себя не доделает.

– Ты серьезно? – Гюля вскинула брови. – Ты хочешь, чтобы я сидела здесь в компании твоих неандертальцев? Иси, у меня аллергия на тупость в больших дозах.

– Потерпишь. Иди в ту комнату, пока они не пришли. Посмотри свой ТикТок, или чем вы там, девчонки, занимаетесь.

Через десять минут в дверь забарабанили. Гюля, как и договаривались, ретировалась в соседнюю комнату, плотно прикрыв дверь. Оттуда доносились громкие голоса, смех и звон бутылок. Судя по звукам, «друзья» пришли не просто поболтать.

Прошел час. Гюля, уставшая от бесконечной ленты видео, почувствовала, что во рту пересохло. «Плевать, – подумала она, – пройду на кухню, возьму воды и вернусь. Я их даже не замечу».

Она тихо приоткрыла дверь и проскользнула в коридор. На кухне горел свет. Как только она зашла, один из парней — высокий, в расстегнутой рубашке — обернулся, держа в руке стакан.

– Ооуу, ну что за красотка? – протянул он, масляно улыбаясь. – Девушка Исмаила?

Гюля выпрямилась, включая режим «защитной стервы».

– Эй, я не его девушка, – отрезала она, пытаясь обойти его, чтобы добраться до крана.

Парень сделал шаг навстречу, преграждая путь. Его взгляд медленно скользил по её фигуре, задерживаясь на короткой футболке. Гюля почувствовала, как внутри всё сжалось от отвращения и внезапного укола страха. Она была намного ниже его.

– Не его? Значит, общая? – он придвинулся еще ближе.

Гюля, не раздумывая, развернулась и почти бегом вернулась в гостиную, где на диване сидел Исмаил с остальной компанией. Она буквально втиснулась между ним и подлокотником, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

– Опа, что за чикса! – воскликнул другой парень, сидящий напротив.

Из кухни вышел тот самый, в рубашке, продолжая растягивать пуговицы.

– О да, я о том же, – сказал он, глядя на Гюлю так, будто она была десертом на тарелке.

Гюля почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она незаметно сжала руку Исмаила под столом, впиваясь ногтями в его ладонь. Придвинувшись к его уху, она прошептала так тихо, чтобы слышал только он:

– Чел, молю, сделай что-нибудь, они меня изнасилуют такими темпами...

Исмаил, который до этого момента выглядел расслабленным, мгновенно напрягся. Его челюсть сжалась, а рука, которую сжимала Гюля, перехватила её ладонь в ответ. Он медленно обвел взглядом своих друзей, и в этом взгляде не было ничего дружелюбного.

– Аззз, закругляйтесь, – ледяным тоном произнес Исмаил, ухмыльнувшись, но глаза его оставались холодными. – Она моя.

Парни за столом на мгновение затихли, переглядываясь.

– Ух, чиксу урвал, – присвистнул один из них. – Я бы сам с ней замутил, если бы знал, что ты таких прячешь.

Гюля почувствовала, как щеки обдало жаром. Она ненавидела слабость, но сейчас слова Исмаила, хоть и были ложью, принесли странное облегчение.

– Эй, а чего не видно, что она твоя? – подал голос парень из кухни, присаживаясь напротив. – Где же метка? Непорядок, Иси.

Исмаил медленно опустил взгляд на шею Гюли. Его рука поднялась и собственнически легла ей на затылок, заставляя её сердце пропустить удар.

– Сегодня поставлю, – бросил он, не отрывая взгляда от её кожи.

Компания взорвалась улюлюканьем и криками. Гюля сжала его руку еще сильнее, чувствуя, как по спине пробежали мурашки — и далеко не от страха. Исмаил наклонился к ней, его дыхание опалило ухо.

– Тише, не дрожи так, – прошептал он глубоким, довольным голосом. – Я пошутил... а возможно, нет.

Гюля из последних сил закатила глаза, пытаясь вернуть себе маску безразличия.

– Гюля, любимая, – Исмаил намеренно выделил последнее слово, – если не сложно, можешь с холодильника водку принести?

Она встала, чувствуя себя так, будто идет по канату. Ноги были ватными. На кухне она трясущимися руками достала бутылку, рюмки и, вернувшись, почти швырнула их на стол.

– Наслаждайтесь, алкоголики, – бросила она и, не оглядываясь, скрылась в своей комнате.

Сердце бешено стучало в ребра. Она легла на кровать, глядя в потолок. «Он просто подыграл, – твердила она себе. – Просто спас меня. Это ничего не значит».

Прошло еще несколько часов. Шум за дверью постепенно стихал, сменяясь невнятным бормотанием и звуками уходящих гостей. Гюля слышала, как закрылась входная дверь. Потом наступила тишина.

Она приподнялась на локтях, прислушиваясь. В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь в её комнату медленно открылась. На пороге стоял Исмаил. Он едва держался на ногах, прислонившись плечом к косяку. Его волосы были взлохмачены, воротник футболки смят, а взгляд... взгляд был пьяным не только от алкоголя.

– Ушли? – тихо спросила Гюля, садясь на кровати.

– Ушли, – выдохнул он, делая шаг в комнату. – Все ушли.

Он подошел к кровати и буквально рухнул рядом с ней, но не уснул. Он перевернулся на бок, глядя на неё снизу вверх.

– Ты как? – его голос звучал хрипло.

– Жива, – Гюля попыталась вернуть свой привычный саркастичный тон, но голос дрогнул. – Спасибо, что не отдал меня на растерзание своим оркам. Хотя «она моя» — это было слишком пафосно, Иси. Ты пересмотрел турецких сериалов?

Исмаил усмехнулся, протягивая руку и касаясь её колена.

– А если я не врал?

– В каком смысле? – она замерла.

– В таком, – он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними.

Гюля не успела ничего ответить. Его губы, пахнущие алкоголем и чем-то терпким, накрыли её собственные. Это не был нежный поцелуй — в нем было всё: их вечные споры, его ревность, которую он скрывал за грубостью, её подколы и то бешеное напряжение, которое копилось между ними весь вечер.

Гюля сначала застыла, но уже через секунду её пальцы запутались в его шатеновых волосах, притягивая ближе. Сарказм испарился, оставив только чистое, обжигающее желание. Исмаил перехватил её инициативу, повалив на подушки и нависая сверху.

– Ты же понимаешь, – прошептал он, отрываясь от её губ и спускаясь к шее, именно туда, куда смотрел при друзьях, – что я теперь за свои слова отвечаю?

– Попробуй только не ответить, футболист, – выдохнула Гюля, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

В эту ночь проект так и остался нетронутым, зато на шее Гюли к утру действительно красовалась та самая «метка», о которой так просили друзья Исмаила. И на этот раз она не собиралась её прятать.