Радость в безумной игре

Зал суда тонул в привычном гуле голосов. Монокума, восседая на своем высоком троне, лениво ковырял в зубах, а остальные участники убийственной игры с пеной у рта обсуждали очередную улику — окровавленный нож, найденный в библиотеке. Кайто размахивал кулаками, призывая к вере, Маки холодно его осаживала, а Химико что-то бормотала о магии.

Все они выглядели как обычно. Но их глаза... Взгляды были остекленевшими, направленными куда-то сквозь пространство. Они видели лишь призраков своих аргументов, запертые в коконе гипнотического транса, который Кокичи Ома сумел навязать им всем.

Саихара Шуичи судорожно вцепился в края своей трибуны. Его пальцы побелели, а козырек кепки был натянут так низко, что скрывал лихорадочный блеск в глазах. Под судейской мантией, которую он накинул, чтобы скрыть свое состояние, происходило нечто немыслимое.

Кокичи стоял прямо за ним. Его маленькое, жилистое тело плотно прижималось к спине детектива. Шуичи чувствовал каждое движение Абсолютного Лидера, каждую волну жара, исходящую от него. Ома не просто стоял — он двигался, плавно и размеренно, продолжая акт унижения прямо на глазах у всех, кто еще остался в живых.

– Итак, если мы обратим внимание на траекторию брызг крови, – голос Кокичи звучал звонко и уверенно, ни одна нота не выдавала его физического напряжения, – то станет ясно, что убийца не мог стоять слева. Саихара-чан, ты ведь согласен со мной?

Ома резко толкнулся вперед, и Шуичи невольно вскрикнул, закусив губу до крови. Звук утонул в тишине зала, словно поглощенный невидимой ватой. Никто не обернулся. Никто не возмутился.

– Д-да... – выдохнул Шуичи, чувствуя, как внутри него разливается обжигающее тепло. – Траектория... указывает на...

Он не мог закончить фразу. Кокичи запустил руку под его мантию, поглаживая выпирающий, округлившийся живот детектива. Это не было плодом воображения или болезнью. Это было чудо и проклятие одновременно. За последние месяцы, проведенные в этом аду, их тела изменились под влиянием безумных экспериментов Монокумы и извращенной воли Омы.

– Видите? Даже наш дорогой детектив в замешательстве! – Кокичи хихикнул, прикусив Шуичи за мочку уха. – Наверное, он слишком занят тем, что вынашивает наше маленькое «доказательство», верно?

– Кокичи, пожалуйста... – прошептал Шуичи, чувствуя, как очередная порция семени вливается в него, заполняя до краев. – Они... они увидят...

– Не увидят, – отрезал Ома, на мгновение перестав улыбаться. Его глаза сверкнули фиолетовым огнем. – Они видят только то, что я им позволяю. Они — марионетки. А ты... ты моя самая любимая кукла, Шуичи.

Шуичи чувствовал невыносимый стыд. Он — Абсолютный детектив, тот, кто должен искать истину, сейчас стоял здесь, оскверненный, использованный, и, что хуже всего, он этого желал. Его разум, когда-то острый как бритва, начал крошиться под тяжестью постоянного удовольствия и страха.

Живот ныл от тяжести. Ребенок внутри — плод их безумных ночей в подвале академии — шевельнулся, словно реагируя на голос отца. Это было неправильно. Это противоречило биологии, логике, здравому смыслу. Но в этой игре, где плюшевые медведи казнят подростков, здравый смысл давно умер.

– Ты ведь хочешь еще одного, правда? – Кокичи замедлил темп, притираясь щекой к потному виску Саихары. – Одной крохи нам будет мало. Нам нужна целая армия маленьких лжецов и детективов.

Шуичи закрыл глаза. Перед внутренним взором проплывали лица погибших друзей: Каэде, Рантаро, Тенко... Что бы они сказали, увидь они его сейчас? На коленях перед лжецом, принимающего его семя прямо во время суда за их жизни?

– Я... я не знаю, – соврал Шуичи, хотя его тело предательски выгнулось навстречу Оме.

– Ни-ши-ши! Опять ты врешь, Саихара-чан! А ведь ты детектив, ты должен ненавидеть ложь, – Кокичи с силой сжал его бедра, оставляя синяки. – Но твой живот говорит об обратном. Он так жадно впитывает всё, что я тебе даю.

Ома снова заговорил громко, обращаясь к залу:

– Так вот, возвращаясь к нашему убийце! Я думаю, это был Кайто! Посмотрите на его лицо, он так и светится виной!

– Что ты несешь, Ома?! – Кайто встряхнулся, его глаза на мгновение прояснились, но тут же снова подернулись дымкой. – У меня есть алиби!

– Алиби? – Кокичи засмеялся, и этот смех эхом отразился от стен. – Твое алиби так же реально, как невинность Шуичи в этот самый момент!

Саихара почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Стыд, который душил его месяцами, вдруг превратился в нечто иное. В экстаз. В осознание того, что в этом разрушенном мире, где смерть ждет за каждым углом, это единственная форма жизни, которую они могут создать.

Он почувствовал, как очередная волна оргазма накрывает его, когда Кокичи кончил внутрь него, окончательно закрепляя их связь. Живот Шуичи казался ему теперь не бременем, а сокровищем. Храмом, который он воздвиг посреди этого кладбища.

– Я хочу... – прошептал Саихара, едва переводя дыхание, пока Ома медленно отстранялся, поправляя свою одежду с невозмутимым видом.

– М-м? Что ты сказал, мой дорогой детектив? – Кокичи склонил голову набок, натягивая свою клетчатую маску лидера.

– Я хочу еще одного, – голос Шуичи окреп. – Сделай со мной это снова. После суда. В моей комнате.

Глаза Кокичи расширились на мгновение, а затем его лицо расплылось в самой искренней и пугающей улыбке, которую Шуичи когда-либо видел.

– О-о, Саихара-чан... Кажется, ты наконец-то научился играть по моим правилам. Ты действительно сходишь с ума, и это... – он облизнул губы, – это самая прекрасная ложь, которую ты когда-либо произносил.

Ома вышел из-за трибуны, по-хозяйски похлопав Шуичи по округлившемуся животу, и зашагал к центру зала, размахивая руками.

– Итак, господа присяжные заседатели! Поскольку наш детектив временно... кхм... недееспособен из-за избытка улик внутри него, я продолжу обвинение!

Шуичи остался стоять, опираясь на трибуну. Внизу, под тканью брюк, текла теплая жидкость, напоминая о том, что произошло. Он посмотрел на своих друзей — на их пустые лица, на их бессмысленную борьбу. И впервые за долгое время он не почувствовал жалости. Только предвкушение того, как его тело снова станет сосудом для новой жизни, рожденной из хаоса и лжи.

Он действительно сошел с ума. И это было единственным способом выжить в этой игре.