Странный вампир

Снег под ногами Джейка Олемона больше не хрустел — он стонал. В Барроу этот звук всегда означал глубокую зиму, но теперь, когда солнце скрылось за горизонтом на долгие тридцать дней, каждый шорох казался предсмертным хрипом. Город, некогда бывший домом, превратился в лабиринт из ледяных обломков, теней и запекшейся крови, которая на морозе становилась черной, как смола.

Джейк плотнее прижал к груди рюкзак с консервами. Его пальцы, несмотря на толстые перчатки, онемели. Эбен строго-настрого запретил ему выходить из убежища в одиночку, но запасы таяли, а Стелла выглядела такой изможденной, что парень не выдержал. Он знал этот чердачный лаз в магазине через дорогу. Он знал, как проскользнуть незамеченным. Или ему так казалось.

Воздух был неподвижен, но Джейку почудилось, что за спиной изменилось давление. Словно кто-то огромный и невидимый выдохнул ему в затылок.

Он ускорился, перебегая от стены одного дома к другой. Тень от сгоревшей закусочной Билли Китки легла на дорогу уродливым пятном. Джейк вспомнил Билли — доброго помощника шерифа, который всегда угощал его пончиками. Теперь Билли был мертв. Все были мертвы или прятались, как крысы в подполе.

– Слишком шумно, маленький человечек, – прозвучал голос, от которого у Джейка подкосились колени.

Этот голос не был похож на человеческий. Он напоминал треск ломающегося льда и клекот хищной птицы одновременно.

Джейк резко обернулся, вскидывая старый охотничий нож, но перед ним была лишь пустота. Белая мгла и бесконечная ночь.

– Кто здесь? – прошептал он, ненавидя то, как дрогнул его голос.

– Тот, кто наблюдает, – ответила тьма.

Зуриал отделился от тени водонапорной башни так плавно, словно он сам состоял из чернильного тумана. Он был высок, неестественно бледен, а его глаза — две бездонные лужи антрацита — не отражали скудного света фонарика, зажатого в руке подростка. В отличие от Марлоу, который видел в людях лишь скот, или Висенте, жаждущего лишь порядка и сокрытия их существования, Зуриал смотрел на мир иначе. С того самого момента, как они ворвались в город, его взгляд зацепился за младшего брата шерифа.

В Джейке было что-то, чего не было в других: чистый, незамутненный ужас, смешанный с отчаянной волей к жизни. Это сочетание действовало на Зуриала опьяняюще.

– Уходи! – крикнул Джейк, пятясь назад и спотыкаясь о кусок арматуры. – Мой брат убьет тебя! Эбен найдет тебя!

Зуриал издал короткий, лающий смешок, обнажив ряды острых, как иглы, зубов.

– Эбен сейчас занят. Он пытается спасти то, что уже мертво. А ты... ты еще дышишь так часто. Я слышу твое сердце. Оно колотится о ребра, как пойманная птица.

Вампир сделал шаг вперед. Он двигался с грацией хищника, которому не нужно спешить. Для него время в этой вечной ночи остановилось.

– Почему ты не убил меня сразу? – Джейк почувствовал спиной холодную стену склада. Пути к отступлению были отрезаны.

Зуриал остановился в паре метров, склонив голову набок. Его длинные пальцы с черными когтями непроизвольно дернулись.

– Смерть — это финал, – прошипел он. – Она скучна. Марлоу любит крики, Лилли любит вкус страха... а я люблю обладание. Ты пахнешь снегом и адреналином, Джейк Олемон. Тебя хочется не выпить, а запереть в клетке из льда и смотреть, как ты медленно гаснешь.

– Ты больной ублюдок, – выплюнул Джейк, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Возможно, – Зуриал внезапно оказался совсем рядом. Джейк даже не заметил движения — просто в одну секунду вампир был далеко, а в следующую его ледяное дыхание коснулось щеки парня. – Но в этом мире, где солнце нас предало, только мы имеем значение. Твой брат вколет себе нашу кровь, чтобы стать чудовищем. Твоя Стелла превратится в тень. А ты... ты останешься собой. Под моим присмотром.

Зуриал протянул руку и коснулся горла Джейка. Кожа к коже. Холод был таким сильным, что парню показалось, будто его прижгли раскаленным железом. Он попытался ударить ножом, но вампир перехватил его запястье с такой легкостью, словно ломал сухую ветку.

– Тише, – прошептал Зуриал, заглядывая в расширенные зрачки подростка. – Я чувствую твой пульс под своими пальцами. Это самая прекрасная музыка в этом мертвом городе.

В этот момент где-то вдалеке раздался грохот и истошный крик. Марлоу снова начал охоту. Висенте требовал зачистки, требовал, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Но Зуриал не собирался отдавать свою находку на растерзание стае.

– Если ты меня тронешь, Эбен вырвет тебе сердце, – прохрипел Джейк, пытаясь вырваться.

– Пусть попробует, – оскалился вампир. – Твой шериф скоро поймет, что цена спасения — это потеря всего, что ему дорого.

Зуриал медленно провел когтем по скуле Джейка, оставляя тонкую алую царапину. Капля крови выступила на морозе, и вампир замер, вдыхая этот аромат. В его глазах вспыхнул голод, смешанный с чем-то пугающе похожим на нежность — извращенную, темную нежность монстра к своей жертве.

– Беги, – вдруг сказал Зуриал, отпуская его руку.

Джейк застыл, не веря своим ушам.

– Беги к своему брату. Прячься. Дрожи от каждого звука ветра. Я хочу, чтобы ты знал: где бы ты ни был, в какой бы подвал ни забился, я смотрю на тебя. Ты — моя метка в этой белой пустыне.

Джейк не стал ждать второго приглашения. Он рванулся с места, забыв о рюкзаке с припасами, который упал в снег. Он бежал, не разбирая дороги, задыхаясь от ледяного воздуха, который обжигал легкие.

Зуриал стоял неподвижно, глядя вслед убегающему подростку. Он поднял с земли выпавший нож Джейка и провел пальцем по лезвию.

– Скоро, – тихо произнес он, обращаясь к пустоте. – Скоро ночь станет еще темнее.

Где-то в глубине города Дэйн, вампир, сохранивший остатки души, наблюдал за этой сценой из окна разбитого офиса. Он знал, что страсть Зуриала к человеческому мальчишке не сулит ничего хорошего. Он видел, как Марлоу и Лилли превращают Барроу в бойню, и понимал, что одержимость Зуриала — это лишь еще одна форма медленной смерти.

Джейк ввалился в подвал дома, где прятались остальные, едва не сбив с ног Брайана Китку. Брайан, который только недавно прибыл в город и еще не до конца осознавал масштаб кошмара, подхватил парня.

– Джейк! Ты где был? Эбен чуть с ума не сошел! – воскликнул Брайан, оглядывая бледного, трясущегося подростка.

– Он там... – Джейк задыхался, указывая рукой на запертую дверь. – Он... он не хотел убивать. Он просто смотрел.

Эбен Олесон вышел из тени, его лицо было серым от усталости и копоти. Он подошел к брату и увидел царапину на его лице.

– Кто, Джейк? Кто это сделал? – голос шерифа был тихим, но в нем слышалась сталь.

– Один из них. Высокий. Он сказал... он сказал, что я принадлежу ему.

Эбен сжал кулаки так, что захрустели суставы. Он посмотрел на Стеллу, которая испуганно прижала руки к груди. В этот момент шериф понял: обычного оружия не хватит. Если они хотят пережить эти тридцать дней, ему придется стать чем-то большим, чем просто человеком. Ему придется впустить тьму внутрь, чтобы сразиться с той тьмой, что ждет снаружи.

А за стенами убежища, скрытый метелью, Зуриал продолжал стоять на перекрестке. Он чувствовал страх Джейка даже сквозь толстые стены бетона. Для него это была не просто охота. Это была прелюдия к долгому, мучительному роману, написанному кровью на белом снегу Аляски.

– Тридцать дней, – прошептал он, сливаясь с ночью. – У нас впереди целая вечность.

Висенте, наблюдавший за городом с высоты холма, недовольно поморщился. Он чувствовал своенравие своих подчиненных. Марлоу был слишком жаден, Зуриал — слишком привязчив. Но старейшина знал: когда взойдет солнце (если он позволит ему взойти), пепел сотрет все ошибки. Все, кроме памяти о тех, кто любил во тьме.

Джейк сидел в углу подвала, прижавшись к холодной стене. Он все еще чувствовал прикосновение ледяных пальцев на своем горле. Он знал, что Зуриал не ушел. Он знал, что монстр ждет. И в глубине души, в самом темном ее уголке, подросток понимал: эта ночь только начинается.