Когда падают звезды

– Найди мне девку на вечер, Вован. Живо, – я бросил телефон на кожаное сиденье своего «Гелендвагена», даже не дожидаясь ответа.

– Глебас, без проблем, сделаем в лучшем виде. Тебе как обычно? Чтобы знала, где молчать, а где стонать? – донесся из динамика самоуверенный голос друга.

– Мне для мероприятия у предков. Мать опять начнет капать на мозги, что я один, что пора остепениться. Нужна картинка. Ну и ночью мне стресс снять надо, сам понимаешь, неделя была дерьмовая.

Я отключился. В голове пульсировала злость. Отец снова давил по поводу бизнеса, тренировки в зале выматывали, а кровь требовала разрядки. Мне было плевать, кого они найдут. Главное, чтобы была опытная, не задавала тупых вопросов и знала свое место. Я привык брать от жизни всё, что хотел. Рост под два метра, кулаки, сбитые в кровь на ринге, и татуировки, покрывающие руки – одного моего взгляда обычно хватало, чтобы люди переходили на другую сторону улицы. Женщины? Они были лишь расходным материалом.

Я приехал в свой загородный особняк, кинул ключи на столик в прихожей и пошел в душ. Через час Вован должен был доставить «заказ».

***

Вечерний воздух был теплым и пах липой. Я шла домой, стараясь не задерживаться. Отец опять будет недоволен, если я опоздаю к ужину хотя бы на пять минут. В нашей семье всё было подчинено его жесткому графику. Мы переезжали из города в город так часто, что я даже не пыталась заводить друзей. Зачем? Чтобы снова плакать в подушку при расставании? Про парней я вообще молчала – отец считал, что до двадцати лет мне нужно думать только об учебе и тишине.

Я была обычной. Спокойной, тихой Асей, которая никогда не спорила. Рост сто шестьдесят семь, простое летнее платье в мелкий цветочек, волосы, собранные в хвост. Я просто хотела дойти до дома.

Вдруг рядом со мной резко затормозила черная машина с тонированными стеклами. Сердце ушло в пятки. Я рефлекторно отшатнулась и прибавила шаг, надеясь, что мне просто показалось. Но дверь распахнулась, и какой-то крепкий мужчина в кепке выскочил наружу.

– ААААААА! Помогите! – закричала я, когда его тяжелые руки обхватили меня за талию.

– Заткнись, малявка! – рявкнул он, заталкивая меня в салон.

Я начала плакать, тело задрожало так сильно, что зубы застучали. Я никогда не была в такой ситуации. Перед глазами всё плыло от ужаса.

– Пожалуйста, отпустите... у меня нет денег... – всхлипывала я.

– Не ной, дура! – прошипел второй, сидевший за рулем.

К моему лицу поднесли какую-то тряпку, пропитанную резким, химическим запахом. Я попыталась отвернуться, но хватка была железной. Вдох. Еще один. Мир вокруг начал медленно гаснуть, и я провалилась в темноту.

***

Я вышел на крыльцо, потирая шею. Увидел, как к дому подъезжает машина Вована. Парни вышли и начали вытаскивать с заднего сиденья какое-то обмякшее тело.

– Идиоты, – усмехнулся я, глядя, как они неуклюже тащат девчонку. – Вы что, ее пришибли по дороге?

– Дак она визжала как дура, Глебас, – оправдывался Вован, занося ее в дом. – Пришлось усыпить слегка, чтоб соседей не перебудила.

Они положили ее на диван в гостиной. Я подошел ближе, рассматривая «добычу». Белое платье в цветочек, тонкие запястья, бледная кожа. На вид – совсем ребенок. Никакого пафоса, никакой «опытности», которую я просил.

– Вы кого мне притащили? – я обернулся к Вовану, и мой голос стал опасно тихим. – Я просил бабу, а не школьницу с гербарием на платье.

– Слышь, Глеб, времени не было выбирать. Симпатичная? Симпатичная. Фигурка есть. Отмоешь, оденешь – предки в обморок упадут от такой святоши.

Я махнул рукой, прогоняя их. Ладно, сойдет. Главное, чтобы не ныла.

***

Голова гудела так, будто по ней били молотком. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Белый потолок, огромная люстра, дорогая мебель. Это был не мой дом. Это был какой-то особняк.

«Где я?» – пронеслось в голове, и паника новой волной накрыла меня.

Я приподнялась на локтях. Сердце стучало в самые ребра, во рту пересохло. Я была одна в огромной гостиной. Первая мысль – бежать. Я увидела массивную дубовую дверь и, пошатываясь, направилась к ней. Каждый шаг давался с трудом, ноги были ватными.

Вдруг сзади кто-то громко кашлянул. Я вздрогнула так сильно, что едва не упала, и тут же забилась за выступ стены, закрыв лицо руками.

– Проснулась? – раздался низкий, хриплый голос.

Я медленно выглянула из своего укрытия. Передо мной стоял парень. Он был огромным. Широкие плечи, футболка в обтяжку, из-под которой виднелись татуировки на руках. Его взгляд был тяжелым, давящим. Он смотрел на меня так, будто я была насекомым под микроскопом.

– Я... я... домой... я... – заикаясь, выдавила я. Слезы снова подступили к глазам. – Пожалуйста, отпустите меня.

Он проигнорировал мою просьбу. Подошел вплотную, и я почувствовала запах дорогого парфюма и табака. Он бесцеремонно схватил меня за руку выше локтя. Хватка была стальной.

– Пошли, – коротко бросил он и потащил меня за собой.

– А... куда? – мой голос дрожал, я едва поспевала за его широкими шагами.

Он привел меня в просторную спальню на втором этаже. Толкнул внутрь и закрыл дверь.

– Слушай сюда, – он встал передо мной, сложив руки на груди. – План такой. Мне нужна девка на вечер для предков. Будешь играть мою пассию. Тихую, приличную – ну, тебе и играть не надо, ты и так выглядишь как монашка. А потом, ночью, ты отработаешь мой стресс. Понимаешь, о чем я?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Я знала, о чем он. Хоть у меня никогда не было парня, я не была глупой.

– Н... нет, я нет... – я начала пятиться, пока не уперлась спиной в угол комнаты. – Я не могу... пожалуйста...

– Что значит «не могу»? – он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. – Я за тебя заплатил, куколка. Так что вытирай сопли.

Глеб начал подходить ко мне. Медленно, хищно. Я видела его мышцы, видела шрам над бровью. Он был воплощением опасности. Когда он оказался совсем близко, он наклонился, намереваясь поцеловать меня – грубо, властно, как он всегда это делал с другими.

Я задрожала всем телом, зажмурилась и попыталась отвернуться, вжимаясь в стену.

– М... мне... мне семнадцать! – выкрикнула я, и голос сорвался на хрип.

Глеб резко отскочил, будто его ударило током.

– Чего, блять?! – рявкнул он, и в его глазах вспыхнула ярость вперемешку с недоумением.

Он окинул меня взглядом еще раз, теперь уже более пристально.

– Ты мне тут не ври, – он снова шагнул ко мне, хватая за подбородок и заставляя смотреть на него. – Вован сказал, что нашел нормальную. Тебе не может быть семнадцать.

– Мне восемнадцать будет только через месяц! – я разрыдалась в голос, уже не в силах сдерживаться. – Пожалуйста, отпустите меня домой! Мой папа... он будет искать...

Глеб выругался так грязно, что я втянула голову в плечи. Он отошел к окну и со всей силы ударил кулаком по подоконнику.

– Вован, дебил, я тебя закопаю, – прорычал он себе под нос.

Я сидела на полу, обхватив колени руками, и просто плакала. Всё, что происходило, казалось страшным сном. Этот парень, этот дом, угрозы...

– Заткнись! Хватит ныть! – Глеб обернулся ко мне. Его лицо было бледным от злости. – Я не переношу женских слез, ясно тебе?

Я постаралась сдержать всхлипы, но тело продолжало содрогаться. Он подошел и сел на край кровати, глядя на меня сверху вниз.

– Как тебя зовут, «проблема»?

– А-ася... – тихо ответила я.

– Ася, – повторил он, будто пробуя имя на вкус. – Значит так, Ася. Слушай меня внимательно. Сейчас ты идешь в ванную, умываешься, приводишь себя в порядок. Через два часа мы едем к моим родителям. Ты будешь улыбаться, кивать и называть меня любимым. Поняла?

– А потом? – я с надеждой посмотрела на него. – Вы меня отпустите?

Глеб промолчал. Он смотрел на меня странным взглядом – в нем больше не было той похоти, что минуту назад, но осталась жесткая решительность.

– Потом увидим, – бросил он. – И не вздумай ничего выкинуть. Если попробуешь сбежать или вякнуть что-то лишнее предкам – я найду твоего папашу и устрою ему веселую жизнь. Усек?

Я быстро закивала. У меня не было выбора. Этот человек был способен на всё, я видела это в его холодных глазах.

– Вот и отлично. Ванная там, – он указал на дверь. – Платье тебе сейчас принесут. И не смей больше плакать. Терпеть не могу нытиков.

Он вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Я осталась сидеть на полу, глядя на свои дрожащие руки. Жизнь, которая еще утром казалась скучной и предсказуемой, разлетелась в дребезги. Теперь я была во власти зверя, и единственное, что мне оставалось – это подчиниться.

***

Глеб спустился на первый этаж и тут же набрал номер Вована.

– Ты кого мне привез, урод?! – заорал он в трубку, как только тот ответил. – Ей семнадцать! Ты хоть понимаешь, под что ты меня подставил?

– Глебас, да ладно тебе... она выглядела постарше в темноте... – промямлил Вован. – Зато чистая, точно никакую заразу не подцепишь.

– Ты идиот. Чтобы я тебя неделю не видел. И не дай бог кто-то узнает об этом косяке.

Глеб швырнул телефон на диван. Внутри всё кипело. Он привык к опытным женщинам, которые знали правила игры. А эта... Ася. Она была другой. В ее глазах был такой первобытный ужас, какой он видел только у новичков на ринге перед первым серьезным боем. И это белое платье... Она выглядела слишком чистой для этого грязного дома и для него самого.

Он налил себе виски, выпил залпом.

«Просто один вечер», – уговаривал он себя. – «Просто картинка для матери. А потом вышвырну ее обратно в ее цветочный мир».

Но где-то глубоко внутри Глеб понимал, что просто так отпустить этот испуганный взгляд у него вряд ли получится. Что-то в этой тихой девушке зацепило его сильнее, чем он готов был признать.

***

Через час я стояла перед зеркалом в ванной. Мне принесли другое платье – темно-синее, шелковое, оно сидело на мне идеально, но казалось слишком открытым. Я смыла слезы, расчесала волосы. Лицо в зеркале выглядело чужим.

Дверь в спальню открылась без стука. Глеб вошел, уже переодетый в дорогой костюм, который делал его еще более внушительным. Он остановился в дверях, осматривая меня.

– Уже лучше, – сухо заметил он. – Иди сюда.

Я подошла к нему, стараясь не смотреть в глаза. Он взял мою руку и надел на запястье тяжелый золотой браслет. Его пальцы коснулись моей кожи, и я невольно вздрогнула.

– Не бойся, я не кусаюсь, – прошептал он, склонившись к моему уху. Его дыхание обжигало. – Если, конечно, будешь паинькой.

– Я буду... – прошептала я в ответ.

– Вот и умница. Пошли. Машина ждет.

Он взял меня под локоть, и мы вышли из дома. Я чувствовала себя птицей, которую поймали и посадили в золотую клетку. И самое страшное было то, что ключ от этой клетки был в руках у человека, который не знал слова «жалость».

Когда мы сели в машину, Глеб внезапно повернулся ко мне.

– Ася, – его голос звучал уже не так грубо, но всё еще властно. – Если всё пройдет хорошо, я тебя не трону. Но если ты меня опозоришь перед отцом... пеняй на себя.

– Я поняла, Глеб, – я впервые назвала его по имени, и оно показалось мне тяжелым, как свинец.

Он кивнул и завел мотор. Мы ехали в ночь, и я знала, что этот вечер изменит мою жизнь навсегда. Я еще не знала, что за маской бабника и боксера скрывается человек с израненной душой, а он не догадывался, что тихая девочка в цветочном платье станет его единственным спасением. Но это будет потом. А пока – впереди был долгий вечер, полный лжи и страха.