Девочка с русыми волосами

В Большом зале Хогвартса стоял такой гул, будто сотня шмелей решила одновременно обсудить последние сплетни. Святочный бал приближался с неумолимостью дементора, и подготовка к нему превратилась в какое-то изощрённое безумие. Долорес Диггори, поправляя выбившуюся светло-русую прядь, пробиралась сквозь толпу к гриффиндорскому столу. Её зелёные глаза сияли озорством, а на губах играла улыбка — она только что видела, как Рон Уизли покраснел до корней волос, пытаясь заговорить с Айрис Меннерс.

– Ты видела это, Джинни? – Долорес плюхнулась на скамью рядом с подругой. – Наш Ронни скоро превратится в помидор, если Айрис ещё раз посмотрит в его сторону своими небесно-голубыми глазами.

Джинни Уизли хмыкнула, откладывая учебник по заклинаниям.

– Бедный Рон. Он уверен, что дочь премьер-министра маглов привыкла к приёмам в Букингемском дворце, и теперь боится даже вилку неправильно держать. А ведь Айрис — милейшее создание, несмотря на все свои галеоны.

К ним подсели Аврора Мерли и Блейз Цабини. Аврора, чьи золотые кудри мягко падали на плечи, выглядела, как всегда, спокойной и рассудительной, в то время как Блейз, коротко стриженная и порывистая, напоминала взведённую пружину.

– Мой брат Бильбо сказал, что Виктор Крам кого-то ищет, – Блейз хитро прищурила свои чёрные глаза, глядя на Долорес. – И, кажется, он ошивается у библиотеки не ради книг, Лоло.

Долорес почувствовала, как щёки обдало жаром.

– Перестань, Блейз. Он просто... очень серьёзный. И, наверное, хочет подтянуть английский.

– Ага, именно поэтому он вчера полчаса смотрел, как ты пытаешься заколдовать свои кеды, чтобы они танцевали чечётку, – рассмеялась Аврора. – Долорес, признай, ты его покорила своей непосредственностью.

В этот момент к дверям зала подошли две когтевранки, заставив многих парней свернуть шеи. Уинифред Джойс, дочь главного помощника министра, шла с королевской осанкой. Её густые чёрные волосы блестели, а потрясающие синие глаза, казалось, видели всех насквозь. Рядом с ней, словно солнечный блик, шла Айрис Меннерс.

Гарри Поттер, сидевший чуть поодаль, внезапно замер, забыв, что держит кубок с тыквенным соком. Он смотрел на Уинифред так, будто она была единственным светлым пятном во всём замке. Чжоу Чанг, о которой он думал в начале года, теперь казалась лишь бледной тенью по сравнению с этой яркой и недоступной девушкой.

– Гарри, ты сейчас захлебнёшься, – прошептал Рон, который сам не отрывал взгляда от Айрис.

– Она невероятная, – выдохнул Гарри. – Но как я могу пригласить её? Она когтевранка, она богата, она...

– Она просто девушка, Гарри, – Гермиона Грейнджер появилась словно из ниоткуда, нагруженная стопкой книг. – И, кстати, она очень ценит смелость. Гриффиндорскую смелость, если ты понимаешь, о чём я.

Гермиона выглядела необычно оживлённой. Долорес заметила это и подмигнула подруге.

– А как дела у тебя, Гермиона? Мой брат Седрик, кажется, окончательно потерял голову. Он всё утро расспрашивал меня, какие цветы ты любишь.

Гермиона густо покраснела, что случалось с ней крайне редко.

– Седрик очень милый, – тихо ответила она. – Мы... мы пойдём на бал вместе.

Это признание вызвало бурю восторженных возгласов у девочек. Долорес была искренне рада за брата. Седрик всегда был идеальным сыном и отличным ловцом, но именно рядом с Гермионой он становился по-настоящему живым и весёлым.

Вечер Святочного бала превратил замок в сказку. Стены, покрытые инеем, искрящиеся гирлянды и ледяные скульптуры создавали атмосферу магии, которую не могли испортить даже строгие замечания профессора Макгонагалл.

Виктор Крам, одетый в свою парадную красную мантию Дурмстранга, стоял у входа, не обращая внимания на шепотки. Когда появилась Долорес в платье цвета морской волны, которое подчёркивало её зелёные глаза, он шагнул вперёд, забыв о своей обычной суровости.

– Ты... ты выглядишь очень красиво, Долорес, – произнёс он с сильным акцентом, протягивая ей руку.

– Спасибо, Виктор, – она улыбнулась своей самой широкой улыбкой, от которой у сурового болгарина потеплело на душе. – Главное, не наступи мне на ноги, ладно? Я не очень хороша в вальсе.

– Я буду вести, – коротко и уверенно пообещал он.

В это время Гарри, собрав всю свою волю в кулак, подошёл к Джинни. Его план пригласить Уинифред провалился — она уже была окружена толпой поклонников, и Гарри в последний момент струсил. Джинни, в своём нежно-розовом платье, выглядела немного грустной, пока Гарри не коснулся её плеча.

– Джинни, потанцуешь со мной? – спросил он, чувствуя себя ужасно виноватым.

Джинни просияла, и её улыбка была такой искренней, что Гарри на мгновение забыл об Уинифред.

– С удовольствием, Гарри.

Рон, вопреки всем своим страхам, всё же пригласил Айрис. Девушка оказалась на удивление простой в общении. Она весело смеялась над его шутками и, кажется, совсем не замечала, что его парадная мантия выглядит немного старомодной.

– Знаешь, Рон, – сказала Айрис, когда они кружились в танце, – папа всегда говорит, что главное в человеке — это его сердце, а не количество золота в Гринготтсе. У тебя очень доброе сердце.

Рон готов был провалиться сквозь землю от счастья.

Бал пролетел как один миг, оставив после себя шлейф воспоминаний и предчувствие новых испытаний. Но настоящая проверка чувств ждала их впереди, в ледяных водах Чёрного озера.

Февральское утро встретило чемпионов пронизывающим ветром. Гарри стоял на помосте, сжимая в руке жабросли. Ему было страшно, но не за себя. Проснувшись утром, он обнаружил, что Джинни исчезла. Профессор Макгонагалл лишь загадочно улыбнулась, сказав, что «то, что ему дорого», находится на дне озера.

– Пять... четыре... три... – голос Людо Бэгмена разносился над водой.

Гарри проглотил противную склизкую массу и прыгнул в воду.

Холод сковал тело, но жабры тут же заработали. Он плыл сквозь мутную зелёную воду, отбиваясь от гриндилоу. В голове пульсировала только одна мысль: «Джинни». Он не сразу понял, когда она стала для него настолько важной, но сейчас, глядя на её спящее лицо в окружении русалок, он осознал, что готов на всё, лишь бы она была в безопасности.

Рядом с Джинни, привязанные к статуе, находились и другие. Долорес со своими светло-русыми волосами, плавающими вокруг головы, как нимб. Гермиона, выглядящая необычно бледной. И маленькая девочка, сестра Флёр Делакур.

Внезапно вода вокруг забурлила. Огромная акула с человеческими ногами неслась прямо к ним. Гарри вздрогнул, но тут же узнал плавки Виктора Крама. Виктор, наполовину превратившись в акулу, подплыл к Долорес. Он осторожно перекусил путы и, подхватив девушку, устремился к поверхности. В его глазах, даже в этом странном обличии, читалась нешуточная тревога за «весёлую гриффиндорку».

Затем появился Седрик. Он использовал заклинание головного пузыря. Увидев Гермиону, он на мгновение замер, коснувшись её щеки рукой, прежде чем освободить.

– Я заберу её, Гарри! – прозвучало глухо сквозь воду.

Гарри кивнул. Он ждал Флёр, но русалки заволновались. Флёр не пришла. Время уходило.

– Я не оставлю их здесь, – прошептал Гарри, хотя вода не давала звукам выйти.

Он направил палочку на путы Джинни и маленькой Габриэль. Русалки пытались остановить его, тыча в него своими копьями.

– Она тоже должна быть спасена! – кричал он, указывая на сестру Флёр.

Когда Гарри наконец вынырнул на поверхность, поддерживая Джинни и Габриэль, трибуны взорвались аплодисментами.

– Гарри! – Джинни закашлялась, приходя в себя. – Ты... ты спас меня.

– Конечно, – он тяжело дышал, пытаясь удержаться на воде. – Я бы не смог иначе.

На берегу Долорес, уже укутанная в тёплое полотенце, подбежала к краю воды. Виктор стоял рядом с ней, положив тяжёлую руку ей на плечо, и в этом жесте было больше нежности, чем в любых словах.

– Ты сумасшедший, Поттер! – крикнула Долорес, смеясь и плача одновременно. – Но ты самый лучший сумасшедший в мире!

Седрик и Гермиона сидели неподалёку. Седрик что-то тихо шептал ей на ухо, и Гермиона, всё ещё дрожа от холода, прижималась к нему, забыв о своей обычной сдержанности.

Уинифред Джойс наблюдала за этой сценой с берега. Когда Гарри наконец выбрался на сушу, она подошла к нему, игнорируя брызги воды на своей дорогой мантии.

– Это было очень благородно, Гарри Поттер, – сказала она, и в её синих глазах промелькнуло искреннее восхищение. – Спасти двоих, рискуя победой... Министр будет впечатлён. И я тоже.

Гарри посмотрел на неё, потом на Джинни, которая благодарно сжимала его руку, и вдруг понял одну простую вещь. Уинифред была прекрасной, как далёкая звезда, но Джинни... Джинни была теплом, которое согревало его даже в ледяной воде.

– Спасибо, Уинифред, – ответил он, не отпуская руки Джинни.

Рон в это время пытался согреть Айрис, которая пришла поболеть за друзей.

– Я принесла горячий шоколад, – Айрис протянула Рону термос. – Ты так переживал за Гарри, что сам весь посинел.

– Я просто... ну, он же мой лучший друг, – пробормотал Рон, принимая напиток. – А ты... ты не замёрзла ждать здесь?

– С тобой мне совсем не холодно, Рон Уизли.

Аврора Мерли и Блейз Цабини подошли к друзьям, принося с собой атмосферу уюта и завершённости.

– Ну что, герои, – Блейз хлопнула Гарри по спине, – теперь-то мы точно устроим вечеринку в гостиной? Бильбо раздобыл где-то сливочное пиво.

– Обязательно, – улыбнулась Аврора, поправляя полотенце на плечах Долорес. – Мы это заслужили.

Турнир продолжался, впереди были новые опасности, но в этот момент, на берегу холодного озера, они чувствовали себя непобедимыми. Потому что магия — это не только заклинания и кубки, это прежде всего люди, ради которых стоит нырять в самую бездну.