Лед и Магия

Утро второго сентября в Хогвартсе началось не с привычного звона колокола, а с глухого, ритмичного стука, доносившегося со стороны Чёрного озера. За одну ночь там, где раньше расстилалась лишь пожухлая трава, выросло исполинское сооружение из стекла и заколдованного камня — Ледовая Арена.

В Большом зале за завтраком царило невообразимое оживление. Слухи ползли по столам быстрее, чем совы разносили почту. Магглорождённые студенты, чей шепот становился всё громче, с недоверием переглядывались.

— Это невозможно, — шептал Дин Томас, сжимая в руках вилку. — Я видел его по телевизору прошлым летом! Тот финал молодёжки... Россия против Канады. Седьмой номер, Поттер. Он играл в свитере Харламова. Он же буквально выгрыз ту победу!

— Какая Россия, Дин? Поттер был в подполье, — фыркнул Симус, но тут же замолчал, увидев, как к столу Пуффендуя прошел Гарри.

Он изменился. Исчезла вечная сутулость, взгляд стал колючим и прямым. На плече у него висела огромная спортивная сумка с эмблемой, на которой оскалился бурый медведь. За ним следовал Сириус Блэк, выглядевший непривычно собранным и гордым.

Дамблдор поднялся со своего места, и зал мгновенно затих.

— Доброе утро, — провозгласил директор, и в его глазах плясали искры. — Сегодня уроков не будет. Вместо этого я приглашаю всех вас на Ледовую Арену. Наш студент, Гарри Поттер, проведёт открытую тренировку в формате полного игрового матча. Прошу занять места на трибунах к десяти часам.

Когда ученики повалили к выходу, Слизеринцы во главе с Малфоем кривили губы, но любопытство взяло верх. Даже Северус Снейп, стремительно развевая полами мантии, направился к Арене. В его голове не укладывалось то, что он увидел накануне в списках: Поттер — профессиональный атлет?

Внутри Арены пахло холодом и свежестью. На льду, в свете магических прожекторов, Гарри уже заканчивал раскатку. Он двигался с грацией хищника, его коньки скрежетали по льду, выбивая искры. На трибунах уже сидели Людо Бэгмен, сияющий от восторга, и Рита Скиттер, чьё прыткопишущее перо бешено носилось по пергаменту.

Профессор Флитвик стоял у бортика, внося последние штрихи в заклинания. Перед ним замерли две группы манекенов. Те, что были в белой форме «Титана», выглядели угрожающе. Но те, что стояли рядом с Гарри, были настоящим шедевром. Флитвик сумел скопировать не только внешность, но и «матрицы» игроков «Медведей».

— Ну что, Гарри, готов? — пискнул Флитвик. — Я настроил их на максимальный уровень синхронизации. Будут ворчать, как живые!

Гарри подъехал к бортику, снял шлем, и трибуны ахнули. На него смотрел весь Хогвартс.

— Начинаем, филиппович, — кивнул Гарри, невольно копируя интонации своего тренера Макеева.

На табло загорелись цифры: «Медведи — Титан. 0 — 0».

Манекены ожили. Илья Березин тут же толкнул Гарри в плечо:

— Поттер, не спи, нас сейчас «Титан» сожрёт!

— Бакин, ворота на замке? — крикнул Гарри вратарю.

— Постараюсь, Гарри, — раздался чуть дребезжащий, честный голос манекена-Бакина. — Лишь бы отец на трибунах не нервничал... Ой, его же тут нет.

Матч начался. Это не было похоже на квиддич. Это была битва. Скорость была такой, что ученики едва успевали поворачивать головы. Гарри летел по правому флангу, отдавая точные пасы Кисляку и Кострову.

— Смотрите на него! — крикнул кто-то из старшекурсников-магглорождённых. — Это же «Выстрел противотанковый»! Сейчас будет щелчок!

Гарри замахнулся, и звук удара о шайбу прозвучал как выстрел из пушки. Шайба вонзилась в девятку. 1:0!

Снейп, сидевший в первом ряду, подался вперёд. Он видел не Джеймса. Тот был шоуменом, искавшим славы. Этот юноша на льду был воплощением воли и дисциплины. В каждом его движении читался Карлус Поттер, прадед Гарри, который в своё время железной рукой держал дисциплину в Визенгамоте.

Во втором периоде игра ожесточилась. Защитник «Титана» на полной скорости впечатал Гарри в борт. Хруст был слышен даже на верхних рядах. Гарри сполз на лёд, схватившись за правое плечо.

— Гарри! — Хагрид вскочил, едва не сломав скамью.

Мадам Помфри уже бежала к выходу на лёд, но Гарри поднял руку, останавливая её. Лицо его было белым от боли, но глаза горели яростью. В памяти всплыл тот самый матч, когда Макеев сказал ему: «Боль — это временно, триумф — вечно».

— Уйдите, мадам, — прохрипел он, поднимаясь. — Я доиграю. Пономарёв, подстрахуй справа!

— Ты с ума сошёл, седьмой? — проворчал манекен-Антипов, подъезжая ближе. — У тебя плечо вылетело.

— Вставлю на ходу. Играем! — отрезал Гарри.

В этот момент на трибуне «Медведей» произошло движение. Луна Лавгуд, обычно такая тихая и странная, вдруг вышла вперед. На ней была короткая юбочка черлидерши в цветах «Медведей», а в руках — помпоны. Гермиона, Джинни и даже несколько девочек с Пуффендуя встали рядом с ней, образовав живую стену поддержки.

— Вперёд, Гарри! — закричала Луна, и её голос, обычно мечтательный, прозвенел над ареной чистой сталью. — Мозгошмыги улетают от твоего огня!

Гарри встретился с ней взглядом. В груди что-то ёкнуло, вытесняя боль. Он почувствовал, как по жилам разливается тепло.

Третий период подходил к концу. Счет был 2:2. Оставалось десять секунд. Гарри перехватил шайбу в своей зоне. Плечо ныло, рука почти не слушалась, но он видел цель.

Один против троих. Он пошёл в обводку так, как его учил Макеев — нагло, на вираже.

— Вперёд, Медведи! — вдруг взревел кто-то со стороны Слизерина. — Вперёд к победе!

Весь Хогвартс подхватил этот клич. Арена содрогалась.

Гарри пробросил шайбу между коньками защитника, ушёл от силового приема и, вложив всю оставшуюся силу в бросок, нанёс удар. Это был не просто щелчок — это был гром. Вратарь «Титана» буквально вжался в штангу, когда шайба прошила сетку одновременно с финальной сиреной.

Победа.

Гарри стоял в центре льда, тяжело дыша. Манекены-игроки окружили его, хлопая по плечам и выкрикивая поздравления голосами его настоящих друзей из Подольска.

Луна уже бежала к нему по льду. Она не умела кататься, её ноги разъезжались, но ей было всё равно. Гарри поймал её у самого центрального круга.

— Ты победил, — прошептала она, сияя.

— Мы победили, — ответил он.

Гарри притянул её к себе и поцеловал. Это был долгий, честный поцелуй под прицелом сотен глаз и вспышек камеры Риты Скиттер. В этот момент для него не существовало ни Волдеморта, ни пророчеств — только вкус её губ и холод льда под коньками.

***

На следующее утро в тренерской комнате «Медведей» в Подольске царила тишина, нарушаемая лишь шелестом газет.

Сергей Петрович Макеев сидел за столом, держа в руках странный, движущийся выпуск «Ежедневного Пророка». На главной странице Гарри Поттер, весь в синяках, но с сияющими глазами, целовал беловолосую девушку на фоне ледовой арены.

— Посмотрите-ка, — Макеев усмехнулся, передавая газету Вазгенику. — Наш седьмой номер и там шороху навёл.

— Опять под удар подставился, сорванец, — проворчал Вазген, изучая колдографию травмированного плеча. — Я же ему говорил — береги сустав! Хотя... посмотри на девчонку. Любовь лечит лучше моих мазей.

В комнату зашёл Казанцев, как обычно, с хитрым прищуром. Он взглянул на фото, где Гарри вскидывал клюшку вверх после финального гола.

— А парень-то молодец, — протянул Казанцев. — В Британии теперь наш бренд продвигает. Глядишь, скоро и в Хогвартсе филиал нашей лиги откроем.

Кисляк, Костров и Антипов сгрудились у стола, разбирая моменты матча, описанные в статье.

— Смотри, Антоха, он твой финт с разворотом повторил! — Костров ткнул пальцем в текст.

— Мой ученик, — гордо бросил Антипов, хотя в глазах его читалась грусть по другу, который теперь был так далеко.

А в Хогвартсе в это время мадам Помфри заканчивала писать гневное письмо Макееву, в котором одновременно ругала его за «воспитание этого упрямого мальчишки» и благодарила за то, что спорт дал Гарри стержень, который не смог сломать даже самый тёмный маг в истории.