Нета

Коридоры школы в это время года всегда казались серыми, несмотря на яркое весеннее солнце, пробивающееся сквозь запыленные окна. Для Ильи Уилера этот мир давно разделился на две части: монохромную массу прохожих и ослепительно белое пятно, которое звалось Микки Филипенко. Илья стоял у окна на третьем этаже, сложив руки на груди. Черная толстовка поглощала свет, делая его фигуру еще более массивной и угрожающей. Его карие глаза, почти черные в полумраке рекреации, были прикованы к выходу из кабинета биологии.

Микки вышел последним. Маленький, хрупкий, в своей неизменной белой куртке и медицинской маске, закрывающей половину лица. Его волосы, белые, как свежевыпавший снег, с едва уловимым голубовато-зеленым отливом, беспорядочными прядями падали на плечи. Он выглядел как фарфоровая кукла, которую легко сломать одним неосторожным движением.

Илья усмехнулся, чувствуя знакомый укол собственнического инстинкта. Микки был его сокровищем. Его личной зависимостью.

– Опять задержали? – Илья возник за спиной мальчика так тихо, что тот вздрогнул.

– Ой, Илья! – Микки поднял на него свои огромные глаза. – Да, учительница просила помочь с гербарием. Я не мог отказать.

Илья сузил глаза, глядя на тонкие пальцы Микки, сжимающие лямки рюкзака. Ему не нравилось, когда кто-то другой распоряжался временем его «зайчика». Тем более сейчас, когда город задыхался от страха. В новостях только и говорили, что о серийном убийце, который орудовал в их районе. Илья знал об этом больше, чем хотел бы признавать, но его главной задачей было оградить Микки от любой внешней угрозы.

– Идем домой, – коротко бросил Илья, кладя тяжелую ладонь на плечо младшего. – Здесь небезопасно.

Они вышли на улицу. Микки семенил рядом, едва поспевая за широким шагом Ильи. Дома, в безопасности их общего пространства, Микки преображался. Он любил носить вещи Ильи – огромные футболки, которые спадали с его костлявых плеч, доходя почти до колен. В этой одежде он выглядел еще более беззащитным, и Илью это сводило с ума.

Но у Микки была и другая сторона. Сторона, о которой Илья предпочитал не думать слишком часто, хотя она жгла его изнутри ревностью. Микки обладал странной, порочной притягательностью. За его невинным видом скрывалась готовность подчиняться самым грязным желаниям, если того требовали обстоятельства или сильные люди, которыми он себя окружал.

Вечером, когда за окном сгустились сумерки, в дверь квартиры постучали. Илья, сидевший на диване и наблюдавший, как Микки в его черной футболке возится с книгами, напрягся.

– Я открою, – тихо сказал мальчик, вскакивая с места.

– Стой, – Илья перехватил его за запястье. – Сначала посмотри в глазок.

На пороге стояла женщина. Это была Виктория, их общая знакомая, волевая и жесткая особа, которую многие в округе побаивались. Она вошла в квартиру без приглашения, окинув комнату властным взглядом. Илья почувствовал, как внутри закипает глухая ярость, но он промолчал, прислонившись к косяку двери.

– Микки, – Виктория улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла. – Ты обещал закончить одно дело.

Микки замер, его плечи мелко задрожали. Он посмотрел на Илью, ища поддержки, но тот лишь криво ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Илья хотел видеть, как далеко это зайдет. Он хотел видеть унижение своего сокровища, чтобы потом «спасти» его и заставить принадлежать только себе.

Виктория села в кресло, властно указав жестом на пол у своих ног.

– На колени, маленький альбинос.

Микки послушно опустился на ковер. Его белые волосы рассыпались по черной ткани футболки Ильи. В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Илья наблюдал, как Виктория грубо схватила Микки за подбородок, заставляя его смотреть на себя.

– Ты ведь знаешь, что я люблю послушных мальчиков, – прошептала она. – Делай то, что умеешь.

Илья видел, как Микки начал выполнять приказ. Его движения были робкими, но в них чувствовался опыт, который вызывал у Ильи приступ тошноты и одновременно дикого возбуждения. Он видел, как его «зайчик» превращается в нечто иное – в существо, готовое на всё ради одобрения силы.

– Хватит, – голос Ильи прозвучал как удар хлыста.

Виктория подняла голову, недовольно прищурившись.

– Тебе что-то не нравится, Уилер?

– Он мой, – Илья сделал шаг вперед, его фигура заслонила свет лампы. – Уходи.

– Илья, я... – начал было Микки, поднимая заплаканные глаза, но Илья грубо прервал его.

– Молчи. Ты получишь свое позже.

Когда за Викторией захлопнулась дверь, Илья подошел к Микки и рывком поднял его с пола. Мальчик был таким легким, почти невесомым.

– Ты никогда не будешь делать это для других, – прошипел Илья, встряхивая его. – Ты понимаешь?

– Но она сказала... – пролепетал Микки, пряча лицо в ладонях.

– Мне плевать, что она сказала! – Илья прижал его к стене, нависая всем телом. – Ты мой. Весь, до последней пряди этих чертовых волос. Если я еще раз увижу тебя с кем-то... если я узнаю, что ты распускаешь свои руки или губы...

Илья не договорил. Он прижался лбом к холодному лбу Микки, тяжело дыша. В городе бродил убийца, и Илья знал, что этот убийца – единственный, кто может составить ему конкуренцию в одержимости этим хрупким существом. Но пока Микки был здесь, в его черной футболке, в его власти.

– Посмотри на меня, – приказал Илья.

Микки поднял глаза. В них не было страха, только странное, больное обожание. Он протянул тонкую руку и коснулся щеки Ильи.

– Я только твой, Илья. Всегда.

Илья ухмыльнулся, чувствуя, как гнев сменяется торжеством. Он знал, что Микки лжет, так же как знал, что сам никогда не сможет его отпустить. Это была их общая клетка, выкрашенная в черный и белый цвета, и ключи от нее были надежно спрятаны в кармане черной куртки Ильи.

– Иди спать, – смягчился он, потрепав мальчика по неровно подстриженным волосам. – Завтра я сам провожу тебя в школу. И не вздумай надевать маску, я хочу видеть твое лицо.

Микки кивнул и послушно побрел в спальню. Илья остался в гостиной, глядя в окно на пустые улицы. Где-то там, в темноте, скрывался тот, кто считал себя охотником. Но Илья знал: настоящий хищник всегда остается рядом со своей добычей, оберегая её от всех, кроме самого себя.