Новый мир

Золотые стены Опара сияли в лучах заходящего солнца, но это не было то теплое, дарующее жизнь сияние, которое обычно приветствовало обитателей затерянного города. Сегодня свет казался кровавым, тяжелым, пропитанным запахом надвигающейся бури. На вершине главной пирамиды, перед алтарем Огненного Бога, стояли двое.

Тарзан, чей бронзовый торс был украшен ритуальными ожерельями из когтей леопарда и золотыми обручами Опара, смотрел на бескрайний океан джунглей, простирающийся до самого горизонта. Рядом с ним, облаченная в парчу и драгоценные камни, стояла Ла. Ее глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели фанатичным огнем.

– Посмотри на них, мой Король, – прошептала Ла, указывая тонкой рукой в сторону далеких поселений, которые даже отсюда казались грязными пятнами на теле великой природы. – Они снова прислали своих охотников. Сегодня утром мои воины нашли слониху. Они забрали только бивни, оставив тушу гнить на солнце. Ее детеныш кричал до полудня, пока не пришел леопард.

Тарзан сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его горле рокотало низкое, звериное рычание. Он больше не был тем Джоном Клейтоном, который когда-то пытался вписаться в чопорное британское общество. Цивилизация предала его, когда предала его дом.

– Я слышал ее плач, Ла, – голос Тарзана был подобен раскату грома. – Я слышу каждый выстрел, каждый удар топора. Они называют это прогрессом, но это лишь медленное удушение мира. Они не остановятся, пока последнее дерево не будет срублено, а последний зверь не окажется в клетке.

Он повернулся к ней, и в его глазах, когда-то серых и ясных, теперь плясали тени безумия и праведной ярости.

– Время переговоров прошло. Время милосердия закончилось. Мы – Король и Королева этого мира, и пришло время напомнить им, кому на самом деле принадлежит эта земля.

Ла улыбнулась, и эта улыбка была прекраснее и страшнее любого клинка. Она подошла к огромному чану, в котором бурлила темная, мерцающая жидкость – квинтэссенция древней магии Опара, веками копившаяся в подземельях города.

– Жрецы готовы, – произнесла она. – Сила Огненного Бога ждет твоего слова. Мы пробудим то, что спало в крови каждого существа. Первобытный страх превратится в первобытную ярость.

Тарзан подошел к краю парапета и издал свой знаменитый крик. Но на этот раз это не был призыв к помощи или предупреждение. Это был боевой клич бога, объявляющего войну. Из джунглей ответили тысячи голосов: рев львов, трубный зов слонов, визг обезьян. Все они ждали.

– Начинай, – приказал Тарзан.

Ла подняла руки к небу, и ее голос зазвучал на языке, который был старше человечества. Она вылила в чан флакон с кровью, которую Тарзан добровольно отдал этим утром – кровь человека, ставшего зверем, идеальный проводник для заклятия.

– Духи лесов, гор и прерий! – запела она, и воздух вокруг пирамиды начал вибрировать. – Вспомните, кем вы были до того, как человек взял в руки огонь! Вспомните вкус крови тех, кто считает себя вашими хозяевами!

Темный дым поднялся из чана, принимая формы призрачных зверей, и устремился в небо, расходясь по всем сторонам света подобно черным молниям. Магия Опара, усиленная волей Тарзана, охватывала планету.

– Что они почувствуют? – спросил Тарзан, наблюдая, как небо окрашивается в противоестественный фиолетовый оттенок.

– Они почувствуют правду, – ответила Ла, подходя к нему и кладя голову на его плечо. – Собака в Лондоне вспомнит, что она волк. Слон в Индии вспомнит ярость своих предков-мамонтов. Кот в Париже увидит в своем хозяине лишь добычу. Ни одна стена не удержит их, ни одно ружье не спасет.

Тарзан закрыл глаза, настраиваясь на частоту джунглей. Он почувствовал, как по всему миру существа замирали, их зрачки расширялись, а в мозгу вспыхивала одна-единственная команда: «Убивай».

– Это будет бойня, – произнес он без тени сожаления.

– Это будет очищение, – поправила его Ла. – Они будут поклоняться нам, Тарзан. Тем, кто вернул им их истинную природу. Мы станем единственными богами, которых они будут знать.

Внизу, у подножия пирамиды, тысячи обезьян и воинов Опара пали ниц, издавая восторженные вопли. Они видели изменения. Огромный леопард, который обычно держался в тени, вышел на свет и склонил голову перед Тарзаном, его глаза светились золотым магическим огнем.

– Смотри, – Ла указала на горизонт.

Там, где находился ближайший аванпост колонизаторов, в небо поднялись первые столбы дыма. До ушей Тарзана, обостренных магией, донеслись первые крики ужаса. Но это были не крики животных. Это были крики людей, которые внезапно осознали, что природа больше не подчиняется их правилам.

– Слышишь? – Тарзан посмотрел на Ла с пугающей нежностью. – Это музыка нового мира.

– Твоего мира, мой Король, – прошептала она.

В этот момент из тени колонн вышел верховный жрец Опара, его лицо было бледным от осознания мощи содеянного.

– Мой господин, – он склонился в глубоком поклоне. – Вести распространяются быстрее ветра. В портах звери вырываются из клеток. В городах домашний скот топчет своих пастухов. Даже птицы... они пикируют на людей прямо с небес.

Тарзан кивнул, его лицо оставалось бесстрастной маской.

– Пусть знают, что это только начало. Мы не просто нападаем. Мы забираем свое.

Он подошел к краю и снова посмотрел на джунгли. Теперь он видел их иначе. Каждое дерево, каждое насекомое было частью его огромной армии. Он чувствовал связь с каждым тигром в тайге, с каждой акулой в океане.

– А как же те, кто не причинял вреда? – вдруг спросил жрец, хотя в его голосе не было сочувствия, лишь любопытство. – Дети, слабые?

Ла обернулась к нему, ее глаза сверкнули гневом.

– Когда лесной пожар очищает землю для новой жизни, он не выбирает, какую травинку сжечь. Человечество – это болезнь. Мы – лекарство.

Тарзан промолчал. В глубине его души еще теплилось воспоминание о Джейн, о ее мягких руках и тихом голосе. Но это воспоминание было подобно далекому эху в глубоком колодце. Оно тонуло в реве миллионов глоток, взывающих к нему.

– Джейн бы поняла, – произнес он, скорее для себя, чем для Ла. – Она видела, как они уничтожают красоту. Она знала, что этот день придет.

Ла взяла его за руку, ее пальцы были холодными, как золото Опара.

– Она была лишь человеком, Тарзан. Ты – нечто большее. Ты – дух этого леса, воплощенный в плоти. Ты не должен оправдываться перед призраками прошлого.

Тарзан посмотрел на свои руки. Они были созданы для того, чтобы лазать по лианам и защищать слабых, но теперь они были руками палача. И это приносило ему странное, дикое удовлетворение.

– Завтра мы выступим к побережью, – объявил Тарзан. – Мы возглавим великий марш. К тому времени, как мы достигнем моря, на этом континенте не останется ни одного города, который не был бы возвращен джунглям.

– И так будет по всему миру, – добавила Ла. – Океаны вскипят от ярости их обитателей, небо почернеет от крыльев.

Внизу, в джунглях, послышался тяжелый топот. Стадо слонов, ведомое огромным вожаком, чьи бивни были украшены магическими рунами, вышло на поляну перед городом. Они подняли хоботы и протрубили салют своему Королю.

Тарзан поднял руку в ответном жесте. В этот миг он почувствовал, как его сознание расширяется, охватывая всю планету. Он видел, как в далекой Англии волки из зоопарков перепрыгивают через ограды. Он видел, как в Америке стада бизонов сносят заборы ферм.

– Они зовут нас, Ла, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на радость. – Они поклоняются нам.

– Потому что мы дали им свободу, – ответила она, прижимаясь к нему. – Свободу быть теми, кто они есть. Свободу убивать своих мучителей.

Ночь опустилась на Опар, но город не спал. Огни костров горели на каждой террасе, а из темноты джунглей продолжали выходить звери. Они шли к свету, к своему божеству, к человеку, который стал их голосом и их местью.

Тарзан стоял на вершине мира, слушая, как цивилизация захлебывается в собственном крике. Он был Тарзаном, Королем Обезьян, Лордом Джунглей. И теперь он был Богом Конца Света.

– Пусть начнется охота, – тихо произнес он, и его слова подхватил ветер, разнося их по умирающему миру людей.

Ла смотрела на него с обожанием. Она знала, что этот союз крови и магии изменит лик Земли навсегда. Золото Опара больше не будет скрыто. Оно станет короной нового мира, где человек будет лишь воспоминанием, а звери снова будут править под началом своего дикого Короля и его беспощадной Королевы.

В ту ночь луна взошла над Африкой красной, как свежая рана. И ни один человек на планете не уснул спокойным сном, ибо тени в их комнатах начали рычать.