рл

Морозный воздух в горах был настолько прозрачным, что казался хрупким стеклом. Отель, затерянный среди заснеженных пиков, светился миллионами огней, празднуя наступление Нового года. Внутри роскошного номера-люкс царила атмосфера фальшивого благополучия. За тяжелым дубовым столом, уставленным деликатесами и полупустыми бутылками дорогого вина, сидела семья, чьи тайны были гораздо темнее зимней ночи.

Сем, отчим Ебигейл, выглядел как воплощение строгости. Несмотря на праздник, его лицо сохраняло суровое выражение, а сорок лет жизни наложили отпечаток властности на каждое движение. Он редко бывал дома, работая в Америке последние десять лет, и его редкие визиты всегда сопровождались ощущением скованности.

– Ну что, за новый этап? – Сем поднял бокал, его голос прозвучал гулко. – В этом году мы должны стать еще крепче.

Диэйн, его жена, лишь кротко улыбнулась, приложившись к бокалу. Ее белые волосы мягко падали на плечи, а голубые глаза блестели — то ли от вина, то ли от невысказанного напряжения. На ней был скромный кашемировый свитер, но под ним, скрытое от глаз мужа, пульсировало кружевное белье, выбранное совсем не для него.

Рядом сидела Ебигейл. В свои восемнадцать она была ослепительно красива: пышные светлые волосы, капризно надутые губы и фигура, вызывающая зависть у подруг. Ее высокомерие сквозило в каждом взгляде, но когда она смотрела на Вана, в глубине ее глаз читалась жажда подчинения.

Ван, одетый в дорогую брендовую толстовку, весело шутил, разряжая обстановку. Его подкачанное тело и уверенность в себе делали его душой компании, но мысли парня были далеко. Он чувствовал на себе взгляд Диэйн — тяжелый, опытный, обещающий гораздо больше, чем капризные ласки его девушки.

– Пошли смотреть фейерверки! – воскликнула Ебигейл, вскакивая со стула. – Уже почти полночь!

Они вышли на просторную террасу. Небо взорвалось мириадами искр. Сем и Ебигейл стояли впереди, завороженно глядя на огненные цветы в небе. Ван оказался чуть позади, рядом с Диэйн. В какой-то момент, когда грохот салюта заглушил все звуки, рука Вана скользнула вниз.

Он нагло и уверенно сжал ее мягкую, пышную задницу через ткань брюк. Диэйн вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она незаметно подалась назад, прижимаясь к его ладони. Ее дыхание сбилось. Она чувствовала его силу, его молодую наглость, и это возбуждало ее сильнее, чем любой алкоголь. Десять лет одиночества при живом муже сделали ее голодной до настоящей страсти.

– Тебе нравится, Ди? – прошептал он ей на самое ухо, едва касаясь губами мочки.

– Тише... они увидят, – выдохнула она, не предпринимая попыток убрать его руку.

Когда фейерверки стихли, хмель окончательно ударил в голову. Сем, утомленный перелетом и алкоголем, объявил, что пора спать. Номер был разделен на зоны, но все находились в пределах одной большой комнаты, разделенной лишь декоративными перегородками.

Сем и Диэйн легли на широкую кровать у окна. Ван и Ебигейл устроились на другом конце комнаты. Свет погас, оставив лишь приглушенное сияние луны, отражающееся от снега.

Прошел час. Сем захрапел тяжелым, ровным сном. Ебигейл тоже затихла, свернувшись калачиком под одеялом. Ван лежал с открытыми глазами, чувствуя, как кровь стучит в висках. Вдруг он услышал едва уловимый шорох.

Тень отделилась от кровати Сема. Диэйн, босиком, в одной короткой ночной сорочке, бесшумно скользила по ковру. Она подошла к кровати Вана и опустилась на колени. Ее глаза в темноте казались лихорадочными.

– Я больше не могу ждать, – прошептала она, запуская руку под его одеяло.

Ван почувствовал ее прохладные пальцы, которые тут же нашли его напряженную плоть. Он едва не вскрикнул от неожиданности и удовольствия. Диэйн действовала уверенно, ее опыт чувствовался в каждом движении. Она начала ритмично ласкать его член, внимательно прислушиваясь к дыханию спящего мужа и дочери.

– Ди... ты с ума сошла, – прохрипел Ван, приподнимаясь на локтях.

– Молчи и наслаждайся, маленький негодяй, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего от той «доброй души», которую знал Сем.

Она наклонилась ниже, и Ван почувствовал жар ее губ. Диэйн начала сосать его медленно и глубоко, доводя парня до исступления. В ответ он потянул ее за ворот сорочки, освобождая ее грудь третьего размера. Его пальцы нашли большие, нежные соски, которые тут же затвердели от холода и возбуждения. Ван притянул ее ближе, жадно присасываясь к одной из грудей, заглушая свои стоны в ее плоти.

Диэйн, движимая накопленным за годы желанием, осторожно перекинула ногу через него и уселась сверху. Она медленно, сантиметр за сантиметром, насаживалась на его толстый, венозный член, закусывая губу, чтобы не вскрикнуть от полноты ощущений.

Они двигались в унисон, превращая риск быть пойманными в мощнейший афродизиак. Кровать едва слышно поскрипывала, а их сбитое