Ррл

Утро в заснеженных горах обычно приносит ощущение свежести и обновления, но в люксе элитного отеля воздух казался тяжелым, пропитанным ароматами дорогого парфюма, пота и липкого, не до конца осознанного греха. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, упал на огромную кровать, где в беспорядке одеял переплелись три тела.

Ван открыл глаза, чувствуя приятную тяжесть в руках. Его ладони, широкие и горячие, покоились на двух парах округлых, мягких ягодиц. Справа, прижавшись к нему спиной, спала Диэйн. Ее светлые волосы разметались по подушке, а глубокое, спокойное дыхание выдавало женщину, которая впервые за долгие годы получила то, чего ей так не хватало — истинное удовлетворение. Слева, уткнувшись носом в его плечо, сопела Ебигейл. Ее пышные бедра подрагивали во сне, а высокомерное выражение лица, которое она обычно носила как броню, сменилось чем-то детским и беззащитным.

Ван осторожно пошевелился, чувствуя, как мышцы приятно ноют после ночного марафона. Он вспомнил всё: и влажные стоны Диэйн, и тот момент, когда Ебигейл, вместо того чтобы закатать скандал, опустилась на колени рядом с матерью, и то, как тесно им было в душевой кабине под струями горячей воды.

– Проснулся, хищник? – раздался тихий, хрипловатый голос Диэйн.

Она приоткрыла один глаз, глядя на него с лукавой улыбкой. В ее взгляде не было ни капли раскаяния — только холодная уверенность опытной женщины, которая взяла от жизни то, что ей причиталось.

– Трудно спать, когда под руками такое сокровище, – Ван слегка сжал пальцы, чувствуя мягкость их тел. – Как ты?

– Чувствую себя живой, – Диэйн потянулась, не заботясь о том, что одеяло сползло, обнажая ее пышную грудь с крупными нежными сосками. – Впервые за десять лет я не просто «жена Сема» или «мать Ебигейл».

В этот момент Ебигейл заворочалась и забормотала что-то невнятное. Она открыла свои большие глаза и замерла, осознавая реальность. Ее взгляд метнулся от Вана к матери. Вчерашняя спесь вернулась к ней в мгновение ока, но теперь она была смешана с чем-то новым — с жаждой подчинения, которую она так долго в себе подавляла.

– Это не сон, – констатировала Ебигейл, приподнимаясь на локтях. Ее пышные светлые волосы закрывали лицо, но сквозь пряди был виден румянец. – Вы двое... вы просто сумасшедшие. Мам, я всегда знала, что ты строгая, но чтобы настолько...

– Дорогая, строгость и страсть — это две стороны одной медали, – Диэйн села в кровати, совершенно не смущаясь своей наготы. – Тебе ли не знать? Ты ведь не ушла вчера. Ты осталась. И тебе понравилось.

Ебигейл поджала свои полные губы, бросив короткий взгляд на Вана.

– Понравилось, – признала она шепотом, а затем, вернув себе высокомерный тон, добавила: – Но это не значит, что я теперь буду делить своего парня с тобой каждое утро. Ван мой.

Ван усмехнулся, глядя на то, как молодая девушка пытается обозначить границы в ситуации, где границ больше не существовало.

– Я принадлежу только самому себе, Эбби, – он притянул ее к себе за талию, чувствуя сопротивление, которое тут же растаяло. – Но сегодня ночью места хватило всем.

– Сем может вернуться в любую минуту, – напомнила Ебигейл, хотя в ее голосе слышался вызов, а не страх. – Представляю его лицо, если он увидит своего «идеального» зятя и «верную» жену в одной постели с дочерью.

– Сем в конференц-зале на нижнем этаже, – отрезала Диэйн, поправляя волосы. – У него переговоры с американскими партнерами до полудня. Он слишком занят своей властью и деньгами, чтобы заметить, что происходит у него под носом. Он всегда был таким.

Диэйн встала с кровати и подошла к панорамному окну, глядя на заснеженные вершины. Ее фигура в утреннем свете выглядела величественно: зрелая красота, подчеркнутая уверенностью. Под тонкой кожей просвечивало кружевное белье, которое она надела еще вечером — маленькая тайна, скрытая под домашней одеждой.

– Мы перешли черту, – сказала она, не оборачиваясь. – И пути назад нет. Теперь мы связаны чем-то более крепким, чем семейные узы. Мы связаны общим секретом.

Ван встал следом, демонстрируя свое подтянутое тело. Он подошел к Диэйн сзади и положил руки ей на плечи, ощущая тепло ее кожи.

– И что теперь? – спросил он, глядя на ее отражение в стекле. – Будем играть в счастливую семью за завтраком?

– Именно, – Диэйн обернулась, и в ее глазах блеснул опасный огонек. – Это и есть самая захватывающая часть игры. Смотреть Сему в глаза, зная, что его жена и дочь только что делили одного мужчину. Это дает вкус жизни, Ван.

Ебигейл, оставшаяся на кровати, скрестила руки на груди, ее большие ляжки коснулись друг друга. Она чувствовала себя лишней в этом диалоге взрослых, но ее тело все еще требовало внимания.

– Эй, – окликнула она их. – Вы про меня забыли?

Ван обернулся и подмигнул ей.

– О тебе невозможно забыть, принцесса. Твоя задница — лучшее, что случалось с этой кроватью.

Ебигейл фыркнула, но в ее глазах читалось удовольствие. Она любила, когда ее объективировали, особенно Ван. Его грубоватая прямота была именно тем, что усмиряло ее высокомерие.

– Иди сюда, – приказала она, откидываясь на подушки. – Раз уж мы все равно в этом замешаны, я хочу, чтобы ты закончил то, что начал в душе.

Диэйн медленно подошла к кровати, присаживаясь с другого края.

– Она права, Ван. У нас есть еще пара часов. Сем не любит, когда его прерывают, а мы не любим терять время зря.

Ван почувствовал, как внутри снова разгорается азарт. Он оказался между двумя женщинами: опытной, мудрой Диэйн и капризной, жаждущей подчинения Ебигейл. Каждая из них была по-своему прекрасна, и каждая теперь принадлежала ему в этой извращенной, тайной реальности.

– Ну что ж, – Ван опустился между ними, – раз дамы просят, я не могу отказать.

– Только на этот раз, – Ебигейл притянула его за затылок к своим губам, – я хочу, чтобы ты был жестче. Без этой твоей вежливости.

– О, поверь, – Диэйн положила руку на бедро Вана, направляя его, – он умеет быть очень убедительным, когда хочет.

Комната снова наполнилась звуками, которые не предназначались для чужих ушей. За окном падал снег, скрывая следы, а в номере отеля три человека окончательно разрушали остатки морали, превращая свой отдых в бесконечный акт провокации.

Спустя час, когда страсти немного утихли, Диэйн первая нарушила тишину. Она сидела у зеркала, приводя себя в порядок. Ее движения были точными и спокойными.

– Наденьте что-нибудь приличное, – сказала она, не глядя на остальных. – Мы спускаемся в ресторан через двадцать минут. Сем будет ждать нас там.

– Ты серьезно? – Ебигейл лениво потянулась, кутаясь в халат. – Сразу после... этого?

– Именно сейчас, – Диэйн обернулась, и ее лицо снова приняло маску строгой матери. – Чем обыденнее мы будем себя вести, тем слаще будет наш секрет. Ебигейл, надень то закрытое платье, которое тебе купил отец. Ван, надень свой лучший свитер. Мы должны выглядеть как идеальная семья.

Ван усмехнулся, натягивая джинсы.

– Ты дьявол в юбке, Диэйн.

– Нет, милый, – она подошла к нему и поправила воротник его рубашки, на мгновение прижавшись всем телом. – Я просто женщина, которая наконец-то взяла управление в свои руки.

В ресторане отеля было людно. Сем уже сидел за угловым столиком, изучая какие-то бумаги в планшете. Когда они подошли, он поднял голову. Его лицо было суровым, на лбу пролегли морщины усталости.

– Вы опоздали, – сухо заметил он. – Я жду уже десять минут.

– Прости, дорогой, – Диэйн мягко коснулась его плеча и села напротив. – Девочки долго собирались, а Ван помогал нам с багажом, который мы решили отправить в камеру хранения заранее.

Сем перевел взгляд на Вана, затем на дочь.

– Ебигейл, ты выглядишь... растрепанной. Тебе не мешало бы больше следить за собой, если хочешь соответствовать статусу нашей семьи.

Ебигейл взглянула на Вана, и в ее глазах промелькнула искра подавленного смеха. Она вспомнила, как именно эта «растрепанность» появилась всего полчаса назад.

– Прости, папа, – сказала она тоном, в котором сквозило скрытое высокомерие. – Я просто плохо спала. Кровать в этом отеле слишком... шумная.

Сем нахмурился, не поняв подтекста.

– Отели такого уровня не бывают шумными. Тебе нужно меньше сидеть в телефоне. Ван, как твоя подготовка к экзаменам? Надеюсь, отдых не выбил тебя из колеи?

– Ни в коем случае, мистер Сем, – Ван улыбнулся своей самой беззаботной улыбкой, принимая меню из рук официанта. – Этот отдых дал мне много новой информации. Я бы сказал, я прошел курс интенсивной практики.

Диэйн незаметно под столом коснулась коленом бедра Вана.

– Ван очень способный ученик, – добавила она, глядя мужу прямо в глаза. – Думаю, у него большое будущее.

Сем кивнул, удовлетворенный ответом, и снова уткнулся в планшет. Он не видел, как Ебигейл под столом сбросила туфлю и начала водить пальцами ног по голени Вана. Он не видел, как Диэйн и Ван обменялись коротким, полным торжества взглядом.

Для всего мира они были образцовой семьей на отдыхе. Успешный отец, красавица-мать, капризная дочь и ее приятный молодой человек. Никто в этом зале, и уж тем более Сем, не мог даже вообразить, что за этой безупречной витриной скрывается омут, в котором все четверо — добровольно или нет — уже начали тонуть.

– Что закажем? – спросил Сем, не поднимая глаз.

– Что-нибудь острое, – ответила Диэйн, облизнув губы. – Сегодня мне хочется чего-то, что оставляет долгое послевкусие.

Ван почувствовал, как его член снова начинает твердеть под настойчивыми ласками Ебигейл и многозначительными взглядами Диэйн. Грань была не просто пройдена — она была стерта в порошок. И самое опасное было в том, что им это безумно нравилось.

Каждый глоток вина, каждое слово Сема о «морали» и «порядке» только подливали масла в огонь их общего преступления. Они сидели в самом центре элитного общества, связанные невидимыми нитями порока, и эта игра на грани разоблачения возбуждала их сильнее, чем любые прикосновения.

– Знаешь, Сем, – вдруг сказала Диэйн, отпивая из бокала. – Я думаю, нам стоит почаще проводить время вместе. Всем четверым. Это так сближает.

Сем наконец отложил планшет и посмотрел на жену. На мгновение в его глазах промелькнуло подозрение — слишком уж сияла Диэйн, слишком уж спокойным казался Ван. Но он отогнал эту мысль. Его мир был слишком структурирован, чтобы допустить в него хаос такой силы.

– Возможно, ты права, – согласился он. – Семья — это главное.

Ебигейл не выдержала и тихо прыснула в салфетку.

– Да, папочка. Семья — это самое святое.

Ван сжал кулак под столом, сдерживая улыбку. Он знал, что эта поездка изменит всё. Раньше он был просто парнем Ебигейл, теперь он был центром их маленькой, извращенной вселенной. И, глядя на Диэйн, которая в этот момент победно улыбалась, он понимал: это только начало. Кошмар для Сема и настоящий рай для них троих только начинался.