Изменить судьбу

Сон Джинву привык к тому, что мир — это набор чисел, характеристик и бесконечных вероятностей. Будучи Теневым Монархом, он стоял над самим временем, наблюдая за тем, как в тысячах параллельных реальностей его жизнь складывается в один и тот же узор.

Это был идеальный чертеж. В каждой из вселенных он неизбежно встречал Ча Хэ Ин. Она была его константой, его тихой гаванью, женщиной, чей запах напоминал ему о доме, даже когда вокруг пахло лишь кровью и тенью. В каждой реальности у них рождался сын, Сухо — гордость и продолжение его силы. Джинву привык считать, что это и есть высшее счастье, предел того, что может получить человек, ставший богом.

Но однажды, просматривая нити вероятностей через системный интерфейс, он наткнулся на аномалию.

Это была вспышка. Яркая, неправильная, невозможная.

В этой реальности не было Ча Хэ Ин. Не было Сухо. Там Сон Джинву, его двойник, выглядел иначе. В его глазах не было той вековой усталости, которую Джинву нес в себе каждый день. Этот «другой он» смеялся. Он искренне, до боли в груди, наслаждался моментом, а рядом с ним был мужчина.

Окумура Юки.

Джинву замер, всматриваясь в проекцию. У этой пары было четверо детей. Четверо шумных, живых, абсолютно счастливых детей, которые висли на плечах Теневого Монарха, не боясь его тьмы. И самое поразительное — то, как его альтернативная версия смотрела на своего мужа. В этом взгляде было столько тепла, столько животной, первобытной преданности и нежности, что настоящий Джинву почувствовал укол зависти.

Это не было просто «счастьем по протоколу». Это было что-то, чего он никогда не испытывал. Хаотичное, яркое, всепоглощающее чувство, которое перечеркивало все логические выводы системы.

— Значит, есть и такой путь... — прошептал Джинву, и его голос эхом отозвался в пустом тронном зале.

Он не мог просто забыть об этом. Образ Юки — парня с пронзительными голубыми глазами и татуировками, покрывающими плечо, — отпечатался в его сознании. Джинву должен был узнать, существует ли этот человек в его собственном мире.

Поиск занял считанные минуты. Теневые солдаты прочесали архивы, базы данных и социальные сети, пока, наконец, Бериу не преклонил колено, указывая на точку на карте Сеула.

Юки Окумура. Двадцать лет. Сирота. Кондитер.

Джинву нашел его поздним вечером. Юки стоял на балконе своей небольшой квартиры на верхнем этаже старого здания. Вечерний Сеул шумел внизу, но здесь, наверху, казалось, время замедлилось.

Парень выглядел именно так, как в видениях: короткие, растрепанные черные волосы, которые лезли ему в глаза, и множество пирсинга в правом ухе, поблескивающего в свете луны. На нем была лишь накинутая на плечи темная куртка, обнажавшая атлетичное тело, покрытое каплями пота — видимо, он только что закончил тренировку или тяжелую смену на кухне. Массивная черная татуировка с цветами и абстракцией на правой руке казалась живой в сумерках.

Юки курил, прислонившись к перилам, и лениво потягивал виски из тяжелого стакана. Рядом на столике лежала тарелка с нарезанными персиками — их сладкий аромат смешивался с горьким запахом табака.

Джинву шагнул из тени прямо на балкон. Он ожидал страха, крика или хотя бы замешательства. Но Юки лишь медленно повернул голову, глядя на незваного гостя своими невероятно яркими голубыми глазами.

— Ты еще кто такой? — спросил Юки, выпуская струйку дыма. — Для грабителя ты слишком дорого одет. Для коллектора — слишком спокоен.

Джинву молчал, изучая его. Вблизи Юки казался еще более притягательным. От него исходила аура уверенности и какой-то дикой свободы.

— Я пришел посмотреть на тебя, — наконец ответил Джинву, делая шаг вперед.

Юки усмехнулся, и эта усмешка была дерзкой, почти вызывающей.

— Посмотреть? Ну, смотри. Бесплатно только первые пять минут. Потом придется платить — персиками или хорошим виски.

Он не чувствовал в Джинву угрозы, хотя любой другой человек на его месте уже забился бы в угол от одного присутствия Теневого Монарха. Юки был «душой компании», тем, кто привык к вниманию, и тем, кто умел постоять за себя.

— Ты кажешься знакомым, — Юки прищурился, разглядывая лицо Джинву. — Мы не пересекались в «Синем тумане»? Там обычно собираются такие... хмурые парни.

— Нет, мы никогда не встречались, — Джинву подошел к перилам и посмотрел на город. — По крайней мере, в этой жизни.

Юки хмыкнул и протянул ему стакан.

— Ты говоришь как сумасшедший или как поэт. И то, и другое — плохой знак. Будешь?

Джинву машинально взял стакан, коснувшись пальцами кожи Юки. В этот момент его прошило током. Это не была магия или атака системы. Это был чистый, человеческий импульс. Он увидел вспышку: Юки, смеющийся на кухне, Юки, держащий на руках младенца, Юки, целующий его в висок.

— Ты любишь персики, — не вопрос, а утверждение сорвалось с губ Джинву.

— Обожаю, — Юки взял дольку фрукта и отправил её в рот. — Единственная вещь, ради которой стоит просыпаться по утрам. Ну, и музыка еще.

Он потянулся к телефону, лежащему на столике, и через секунду балкон наполнился негромким, тягучим ритмом инди-рока. Юки начал едва заметно покачиваться в такт, полностью игнорируя тот факт, что рядом с ним стоит самый опасный человек на планете.

— Почему ты не боишься меня? — спросил Джинву, поворачиваясь к нему.

Юки перестал качаться и посмотрел прямо в глаза Монарху.

— А должен? От тебя пахнет... одиночеством, парень. И силой, конечно. Но одиночества в тебе больше. Таких, как ты, не боятся. Таких хочется либо ударить, чтобы пришли в себя, либо напоить. Я выбрал второе.

Джинву почувствовал, как внутри него что-то рушится. Стены, которые он возводил годами, защищая себя от эмоций, дали трещину. Перед ним стоял человек, который не знал о порталах, о богах и о конце света. Он просто жил, любил персики и слушал музыку.

— У тебя на шее кулон, — Джинву указал на тонкую цепочку с петлей. — Что он значит?

Юки коснулся металла.

— Это напоминание. О том, что жизнь — штука хрупкая. Затянешь слишком туго — и всё закончится. Поэтому нужно дышать, пока дышится.

Джинву подошел вплотную. Юки не отстранился. Напротив, он чуть подался вперед, с вызовом глядя на охотника.

— Я видел другую жизнь, — тихо сказал Джинву. — Там мы были вместе. У нас было четверо детей. И я был... я был по-настоящему счастлив.

Юки замер. Его дерзкая улыбка медленно растаяла, уступая место странному, глубокому пониманию. Он поставил свой стакан на перила и внимательно изучил лицо Джинву.

— Четверо детей? — Юки негромко рассмеялся, но в этом смехе не было издевки. — Ого. Значит, в какой-то вселенной я связался с таким серьезным парнем, как ты? Надеюсь, ты там хотя бы иногда улыбаешься.

— Только когда смотрю на тебя, — признался Джинву, и эти слова дались ему удивительно легко.

Юки затушил сигарету о пепельницу и сделал шаг к Джинву, сокращая расстояние до минимума. От него пахло летом, дождем и чем-то неуловимо родным.

— Знаешь, — Юки положил ладонь на грудь Джинву, прямо над сердцем. — Я не верю в судьбу. Но я верю в интуицию. И сейчас она орет мне, что ты — это самая большая неприятность в моей жизни. И самая интересная.

Джинву накрыл его руку своей. Кожа Юки была теплой, живой.

— Я не могу обещать тебе спокойной жизни, Окумура Юки.

— О, — Юки снова улыбнулся, и его глаза вспыхнули азартом. — Спокойная жизнь — это скучно. Если ты пришел из другого мира, чтобы найти меня, значит, ты как минимум стоишь того, чтобы я допил с тобой эту бутылку.

Джинву смотрел на него и понимал: система могла ошибаться. Ча Хэ Ин была его долгом, его правильным выбором. Но Юки... Юки был его желанием. Его шансом на ту хаотичную, неправильную и яркую любовь, которую он увидел в отражении иных миров.

— Расскажи мне еще, — Юки кивнул на тарелку с персиками. — Про тех четверых детей. Как их звали?

Джинву прикрыл глаза, вспоминая детали из видения.

— Одного звали Сухо. Как и в других моих жизнях. Но были и другие...

Они простояли на балконе до самого рассвета. Теневой Монарх, способный сокрушать миры, и простой кондитер с татуировками и любовью к жизни. Джинву понимал, что этот путь изменит всё. Он может потерять предсказуемость будущего, может нарушить установленный порядок вселенной.

Но когда Юки, устав говорить, просто прислонился головой к его плечу, Джинву впервые за сотни лет почувствовал, что его мир больше не стоит на месте. Он начал вращаться. И в центре этого вращения был парень с ярко-голубыми глазами.

— Эй, — пробормотал Юки, уже засыпая на ходу. — Если мы решим завести четверых, тебе придется научиться печь торты. Я один не справлюсь.

Джинву слегка улыбнулся — впервые по-настоящему, не для системы и не для камер.

— Я научусь, — пообещал он.

В ту ночь Теневой Монарх сделал свой самый важный выбор. Не тот, что был предначертан звездами, а тот, что подсказало ему сердце, увидевшее счастье в глазах татуированного парня на старом балконе.

Вселенная могла протестовать, но Джинву было всё равно. Он нашел свою аномалию. И он не собирался её отпускать.