Любовь

Золотистое солнце медленно тонуло в узких улочках Токио, окрашивая стены мастерской Шиничиро в мягкие, медовые тона. Сая сидела на невысоком табурете, наблюдая, как муж сосредоточенно возится с карбюратором старого байка. Его руки, вечно испачканные в масле, двигались уверенно и нежно — так же, как он касался её по ночам.

Шиничиро Сано был воплощением мечты. Добрый, терпеливый, бесконечно влюбленный в свою молодую жену. Когда он поднимал взгляд и улыбался ей, Сая чувствовала, как внутри всё сжимается от вины. Она любила его. Искренне, глубоко, как любят тихую гавань после долгого шторма. Но в её сердце, в самом темном и потаенном его уголке, жило другое чувство — дикое, запретное и разрушительное.

– О чем задумалась, милая? – Шиничиро вытер руки ветошью и подошел к ней, запечатлев легкий поцелуй на её лбу. – Ты сегодня подозрительно тихая. Малыши тебя совсем замучили?

Сая невольно положила руку на живот. Она была на седьмом месяце беременности, и это была их вторая общая радость. Дома их уже ждал маленький Хару, который был точной копией отца.

– Просто немного устала, Шиничиро, – улыбнулась она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Юки обещала зайти сегодня вечером, помочь мне с вещами для ребенка.

При упоминании имени подруги сердце Саи пропустило удар.

– Юки – золото, – искренне сказал Шиничиро, не замечая, как изменился взгляд жены. – Я рад, что у тебя есть такая поддержка, пока Кен занят делами группировки. Твой брат был бы спокоен, зная, что ты в надежных руках.

«В надежных руках», – эхом отозвалось в голове Саи. Если бы Шиничиро только знал, что это за руки.

Вечер опустился на город внезапно. Шиничиро уехал по делам «Черных драконов», пообещав вернуться поздно, а Хару уснул в своей кроватке, утомленный дневными играми. Когда в дверь негромко постучали, Сая уже знала, кто это.

Юки вошла в дом, принося с собой запах ночного дождя и дорогих сигарет. Она была полной противоположностью мягкой и светлой Саи: резкие черты лица, короткая стрижка и взгляд, который, казалось, видел человека насквозь.

– Он ушел? – коротко спросила Юки, закрывая дверь на засов.

– Да, – выдохнула Сая, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Он будет поздно.

Юки не стала тратить время на пустые разговоры. Она подошла вплотную, сокращая расстояние до минимума. Её пальцы, холодные и тонкие, коснулись щеки Саи, спускаясь ниже, к шее.

– Ты дрожишь, – прошептала Юки, склоняясь к самому уху подруги. – Опять мучаешься совестью?

– Юки, это неправильно... Я ношу его ребенка, я его жена, – Сая попыталась отстраниться, но её тело предательски подалось навстречу теплу.

– Ты любишь его как святого, Сая. А меня ты любишь как грешница, – Юки мягко, но настойчиво притянула её к себе за талию. – Разве это не то, чего ты хочешь на самом деле? Избавиться от этой приторной правильности хотя бы на час?

Губы Юки накрыли губы Саи в требовательном, жадном поцелуе. Это не было похоже на ласки Шиничиро — те были полны обожания и заботы. Юки же забирала всё, не оставляя ничего взамен, кроме испепеляющей страсти. Сая застонала, запуская пальцы в волосы подруги, забывая о муже, о брате, о приличиях.

Они переместились в спальню, где тусклый свет ночника отбрасывал длинные тени. Юки действовала осторожно, помня о положении Саи, но в её движениях не было и капли той нежности, которую проявлял Шиничиро. Это была чистая, концентрированная одержимость друг другом.

– Ты только моя в эти минуты, – шептала Юки, расстегивая пуговицы на платье Саи. – Никаких Сано, никаких «Черных драконов». Только мы.

Сая закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она знала, что завтра снова будет улыбаться Шиничиро, готовить ему завтрак и играть с Хару, неся в себе эту тайну, как смертельную болезнь. Но сейчас, в объятиях Юки, мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

Прошло два месяца. Время родов подошло внезапно, среди ночи, когда Токио спал под тяжелым одеялом тумана.

– Дыши, Сая, дыши! – Шиничиро сжимал её руку так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Он выглядел более напуганным, чем сама роженица.

Боль накатывала волнами, разрывая сознание. В родильном покое было душно, пахло антисептиками и потом. Сая кричала, впиваясь ногтями в ладонь мужа, а перед глазами вспыхивали образы: улыбка Шиничиро, смех Хару и... холодные глаза Юки, наблюдавшей за ней из коридора больницы.

– Еще немного, госпожа Сано! – подбадривал врач. – Я уже вижу головку. Тужьтесь!

Сая чувствовала, как жизнь буквально вырывается из неё. Это физическое ощущение разрушения и созидания одновременно было невыносимым. В какой-то момент ей показалось, что она умирает, что её сердце не выдержит этого напряжения.

– Я не могу... Шиничиро, я не могу! – всхлипнула она, теряя силы.

– Можешь, любовь моя. Ты самая сильная женщина, которую я знаю, – он прижался своим лбом к её мокрому от пота лбу. – Я здесь, я никуда не уйду.

С последним, отчаянным усилием Сая вытолкнула ребенка в мир. Тишину палаты прорезал громкий, требовательный крик.

– Девочка, – улыбнулся врач, передавая сверток медсестре. – Здоровая, крепкая малышка.

Шиничиро заплакал. Он не скрывал слез, целуя руки жены.

– Спасибо, Сая. Спасибо тебе за всё.

Через час, когда Шиничиро вышел, чтобы позвонить Дракену и сообщить радостную новость, в палату скользнула тень. Юки подошла к кровати, глядя на спящую девочку в прозрачном кювезе.

– Она похожа на него, – тихо произнесла Юки, не глядя на Саю. – Такая же светлая.

– Уходи, – прошептала Сая, чувствуя полное опустошение. – Пожалуйста, уходи.

Юки обернулась. В её глазах не было жалости, только странная, горькая усмешка.

– Ты думаешь, что этот ребенок что-то изменит? Думаешь, материнство излечит тебя от того, что ты чувствуешь ко мне?

– Я хочу быть нормальной, Юки. Я хочу любить своего мужа так, как он того заслуживает.

Юки подошла ближе и наклонилась к самому лицу Саи, так, что та почувствовала знакомый запах табака.

– Ты можешь рожать ему хоть десяток детей, сестра Дракена. Но когда наступит ночь, и он уснет, ты всё равно будешь вспоминать мои руки. Потому что я — это твоя настоящая природа. А он — всего лишь красивая обертка.

Юки вышла, не оглядываясь. Сая осталась одна в тишине палаты. Она посмотрела на свою новорожденную дочь, потом на дверь, за которой скрылась её погибель, и закрыла лицо руками.

Снаружи послышались быстрые шаги Шиничиро. Он возвращался, сияющий от счастья, неся в руках букет её любимых лилий. Он верил в их идеальную жизнь, в их вечную любовь. И Сая знала: она сделает всё, чтобы он никогда не узнал правды. Даже если для этого ей придется сгореть заживо в собственном обмане.

– Сая! – Шиничиро ворвался в палату, его глаза светились. – Кен просто в восторге! Он сказал, что воспитает из неё настоящую гонщицу. Как мы её назовем?

Сая заставила себя улыбнуться. Эта улыбка была самой доброй и милой на свете — именно такой, какую он любил.

– Давай назовем её Эми, – тихо сказала она. – В честь надежды.

Шиничиро сел на край кровати, обнимая её. В этот момент Сая пообещала себе, что эта встреча с Юки была последней. Но глубоко внутри она знала, что это ложь. Такая же красивая и убедительная, как и вся её жизнь в доме Сано.

Она была сестрой легендарного Дракена, женой великого Шиничиро, матерью двоих детей. Она была идеальной. И только ночные тени Токио знали, какую цену она платит за этот идеал, и чье имя она шепчет, когда реальность становится слишком тяжелой.