Ралина и сева

Воздух над окрестностями деревни Исигами был пропитан азартом и предвкушением. Огромный воздушный шар, детище Сэнку и Рюсуя, парил в небе, знаменуя новую эру для Царства Науки. Однако посадка оказалась куда более жесткой, чем предполагал «король навигации». Порыв ветра швырнул корзину на скалистый уступ, и когда пыль осела, шестеро первопроходцев оказались в весьма плачевном состоянии.

– Десять миллиардов процентов, это было не самое мягкое приземление, – прохрипел Сэнку, пытаясь оттереть кровь с лица. Царапина на лбу выглядела глубокой, а рука неприятно ныла.

Рюсуй, чей кафтан был изорван, лишь щелкнул пальцами, хотя его ладонь заметно дрожала от пореза. Гэн, прижатый к борту корзины, тихо ойкнул: его ладони были усыпаны мелкими осколками стекла от разбившейся склянки. Укио и Кохаку повезло меньше – острые края камней и обломки конструкции оставили на их конечностях рваные раны, которые начали быстро пропитывать одежду багровым.

– Нам нужно... – начал было Хром, зажимая кровоточащую рану на предплечье, но осекся.

Из густых зарослей папоротника, окружавших место крушения, вышла фигура. Она казалась призраком из далекого прошлого – или будущего. Девушка лет шестнадцати, ростом чуть выше среднего, в странной, но практичной одежде: темные прямые брюки, светлая футболка и строгий пиджак, который смотрелся на фоне первобытных джунглей совершенно инородно. Ее длинные коричневые волосы, доходящие почти до ягодиц, были собраны в низкий пучок, а две пряди у лица, обрезанные до плеч, обрамляли бледное лицо с карими глазами.

Она смотрела на них с тем самым «славянским взглядом» – смесью глубокой меланхолии, мудрости и легкой отстраненности. На ее губах играла едва заметная улыбка Пьеро, уголки которых были чуть опущены вниз.

– Ну вот, приплыли, – негромко произнесла она на чистом русском, а затем, мгновенно оценив ситуацию, перешла на безупречный японский. – Не двигайтесь. Вы только увеличите потерю крови.

Сева – так она предпочитала называть себя, сокращая ненавистное «Светослава» – действовала быстро. В ее движениях не было суеты, только холодный расчет. Она сбросила с плеча тяжелый рюкзак, с которым, казалось, никогда не расставалась.

– Кто ты такая? – Кохаку попыталась подняться, схватившись за нож, но Сева лишь мельком взглянула на нее.

– Та, кто не даст вам истечь кровью из-за собственной неосторожности, – отрезала она. – Сядь. У тебя артериальное кровотечение на руке.

Сева вытянула из рюкзака моток прочной веревки и чистую ткань. На ее руках, усыпанных родинками, которые она когда-то считала созвездиями Лиры и Ориона, виднелись старые шрамы – следы кошачьих когтей и один, от лазера, на предплечье, который она сама считала уродливым.

– Сначала ты, – Сева подошла к Укио. – Нога.

Она умело наложила жгут выше раны, затягивая его с профессиональной жесткостью. Укио стиснул зубы, пораженный ее хладнокровием. Затем она переключилась на Кохаку и Хрома, накладывая жгуты на их руки.

– Гэн, верно? – она взглянула на менталиста, который во все глаза рассматривал незнакомку. – Дай руки. И не дергайся, если не хочешь остаться без чувствительности в пальцах.

– Какая проницательность, милая леди, – попытался улыбнуться Гэн, но Сева лишь фыркнула.

– Твоя лесть пахнет страхом и дешевым парфюмом, которого здесь нет, – она достала пинцет и начала быстро извлекать осколки. – Я чувствую запахи слишком хорошо, так что избавь меня от кокетства.

Закончив с Гэном, она подошла к Сэнку и Рюсую. Те сидели рядом, с интересом наблюдая за ее манипуляциями. Сэнку, несмотря на боль, изучал ее инструменты.

– Спирт? Бинты? Современные антисептики? – Сэнку прищурился. – Откуда у тебя это, девочка из будущего?

– Из России с любовью, – буркнула Сева, доставая иглу и стерильную нить. – Снимите рубашки. Раны рваные, придется шить. Без анестезии, так что терпите. Впрочем, боль в мышцах – это даже приятно, а вот это... просто работа.

Она начала зашивать рану на плече Сэнку. Ее тонкие пальцы с чуть кривым мизинцем на левой руке двигались уверенно. Она не обращала внимания на то, как Рюсуй рассматривает ее фигуру «песочные часы» или как Хром пытается понять, что за магию она творит.

– Ты медик? – спросил Рюсуй, зашипев, когда игла проколола кожу.

– Я хотела умереть, поэтому начала учить медицину, – обыденным тоном ответила она, завязывая узел. – Но потом поняла, что это плохой пример для моих младших. Так что теперь я просто знаю, как работает человеческое тело. И как его починить.

– Твой японский... – Укио прислушался к ее речи. – Почти без акцента. Но ты используешь странные обороты.

– Не лезь в душу, не помыв руки, – бросила Сева русскую поговорку, машинально поправляя серебряную цепочку на шее с кулоном в виде цветка дурмана. – Я здесь по обмену. Была. До того, как все превратилось в камень, а я очнулась в лесу с сумками для олимпиады по геологии.

Сэнку замер.

– Олимпиада по геологии? Так у тебя есть карты?

– У меня есть всё, Сэнку Исигами, – она посмотрела ему прямо в глаза, и тот на мгновение почувствовал, как эта девушка сканирует его насквозь. – Но сначала – гигиена и покой. Вы, японцы, вечно куда-то спешите. Как говорится, поспешишь – людей насмешишь.

Она закончила с последним швом на Рюсуе и отошла, вытирая руки антисептиком. Ее взгляд упал на механические часы на ее левой руке, надетые циферблатом внутрь, как у снайперов.

– Где остальные? – спросила она. – Вы ведь не одни восстанавливаете цивилизацию?

– В деревне, – ответил Хром. – Слушай, Сева... ты же спасла нас! Ты просто супер-умная!

Сева поморщилась, словно от зубной боли.

– Не надо комплиментов. Я просто сделала то, что должна была. Я недостаточно умна для этого мира, мне просто повезло иметь при себе аптечку. Я посредственность, Хром. Запомни это и не строй иллюзий.

Гэн обменялся взглядом с Сэнку. Психологический портрет этой девушки был крайне сложным: высочайшая эрудиция и навыки сочетались с катастрофически низкой самооценкой и тревожностью.

– Куда ты теперь? – спросил Сэнку, поднимаясь.

– С вами, – Сева закинула рюкзак на плечо. – Моя подруга, Ралина... она где-то там. Я чувствую, что она скоро появится. А пока я не найду эту шмакодявку, я буду присматривать за вами. Кто-то же должен лечить ваши дырявые головы.

– Ралина? – переспросил Укио.

– Моя лучшая подруга. Единственный человек, который понимает, что я не ведьма, а просто... Сева.

Она поправила нож на ноге и двинулась вперед, безошибочно определяя направление по запаху дыма от костров деревни.

– И учтите, – она обернулась, и в ее глазах на миг промелькнул озорной огонек, скрытый за маской холодности. – Если кто-то тронет мои карты или попытается похвалить мою стряпню из вежливости – прибью. Я готовлю хорошо, но врать мне не смейте.

Сэнку усмехнулся, потирая забинтованное плечо.

– Кажется, Царство Науки только что приобрело крайне ценный и крайне колючий актив. Десять миллиардов процентов, это будет интересно.

Сева шла впереди, ее высокая фигура легко лавировала между деревьями. Она неосознанно обходила стороной рассыпанную соль на земле (хотя откуда ей там взяться?) и бормотала под нос что-то о том, что «баба с возом – кобыле легче», оставляя мужчин в полном недоумении относительно смысла этих слов.

Вечером, когда они добрались до лагеря, Сева уже вовсю распоряжалась на кухне, отпихивая Франсуа.

– Твои манеры безупречны, француз, – сказала она, пробуя соус. – Но в этом мире не хватает наваристого борща. И не спорь со мной, у меня в рюкзаке последняя банка правильной заправки.

Ралина появилась через три дня. Она буквально вывалилась из зарослей прямо в руки Кохаку, растрепанная, но с сияющими глазами.

– Сева! Сева, ты здесь, ты, дылда несчастная! – закричала она, завидев подругу.

Сева, которая в этот момент проверяла швы у Сэнку, замерла. Ее лицо преобразилось – холодная маска осыпалась, уступая место искренней, почти детской радости.

– Ралина! Ах ты, метр с кепкой! – Сева подхватила подругу и закружила ее. – Живая! Я уж думала, тебя дикие обезьяны на сувениры разобрали.

– Скорее я бы их разобрала на воротники! – хохотала Ралина, обнимая подругу. – Смотри, я сохранила твои эскизы украшений! И у меня есть новости... мои эти дни начались, Сева, я сейчас умру от боли!

Сева тут же посерьезнеела, ее руки привычно потянулись к рюкзаку.

– Тише, ведьма. Я уже сделала настойку. Садись, сейчас всё дам.

Персонажи Царства Науки наблюдали за этой сценой с нескрываемым удивлением. Сева, которая казалась им ледяной статуей с энциклопедическими знаниями, сейчас ребячилась, подкалывала подругу и выглядела по-настоящему живой.

– Они... странные, – шепнул Хром Сэнку.

– Они – ключ к прошлому и будущему одновременно, – ответил Сэнку, глядя, как Сева аккуратно поправляет на ноге Ралины цепочку с котиком. – И, кажется, у нас теперь есть не только главный врач, но и главный дизайнер.

Ралина, заметив внимание мужчин, тут же выпрямилась, кокетливо поправила волосы и подмигнула Рюсую.

– А вы ничего так, симпатичные. Сева, ты почему мне не сказала, что тут такой цветник?

– Потому что этот цветник постоянно норовит самоликвидироваться об скалы, – фыркнула Сева, снова возвращаясь к своему обычному тону. – Ешь давай, шмакодявка. Нам еще этот мир спасать, а ты бледная, как поганка.

Дружба этих двух девушек, скрепленная годами олимпиад, общих шуток и взаимных «оскорблений», стала новым столпом, на котором начало строиться Царство Науки. И хотя Сева всё еще вздрагивала от комплиментов и считала себя «недостаточно хорошей», в глубине души она знала: в этом каменном мире, среди этих людей, она наконец-то на своем месте. Даже если ее мизинец всё еще кажется ей кривым, а шрамы – уродливыми. Здесь, среди науки и верных друзей, это не имело никакого значения.

– Ну что, Сэнку Исигами, – Сева подошла к главе деревни, скрестив руки на груди. – Показывай свои чертежи. Посмотрим, насколько твоя логика совпадает с реальностью. И не надейся, что я буду молчать, если увижу ошибку. У нас в России говорят: семь раз отмерь, один раз отрежь.

Сэнку широко улыбнулся.

– Это именно то, что мне нужно. Десять миллиардов процентов.