Сын монарха

Утро в доме семьи Сон всегда напоминало идеально отрепетированную пьесу. Запах свежесваренного кофе, тихий шелест газет и мягкий свет, падающий на безупречно чистую скатерть. Сон Джин Ву и Чхэ Ха Ин сидели друг напротив друга — воплощение спокойствия и силы. Сон Сухо, их гордость, «золотой мальчик» и будущая легенда, обсуждал планы на тренировку.

Сон Юки спустился вниз последним. Его шаги, тихие и кошачьи, диссонировали с общим ритмом дома. Короткая стрижка с выбритыми висками, длинная челка, прикрывающая ярко-голубые глаза, и черная футболка, не скрывающая татуировок на шее. Острые линии, похожие на крылья, казались чужеродными в этом стерильном уюте.

– Опять поздно, Юки, – не отрываясь от планшета, заметил Джин Ву. Его голос был ровным, но в нем сквозило то разочарование, которое ранит сильнее крика. – Мы обсуждали твое расписание. Если ты хочешь стать хотя бы посредственным охотником, тебе нужно больше дисциплины.

Юки усмехнулся, потирая серьгу в ухе. Если бы отец только знал. Если бы он мог почувствовать ту мощь, что бурлила в жилах младшего сына, — пламя S-ранга, способное обращать в пепел целые легионы. Но Юки был мастером масок. Он воздвиг вокруг своей ауры такие барьеры, которые не под силу было пробить даже Теневому Монарху.

– Дисциплина — это для тех, кому есть что терять, – бросил Юки, хватая со стола яблоко. – Я в Ассоциацию. Нужно забрать лицензию E-ранга после переаттестации.

– Юки, может, ты останешься и потренируешься с Сухо? – мягко спросила Ха Ин, глядя на сына с беспокойством. – Он мог бы помочь тебе подтянуть физические показатели.

– У Сухо великие дела, мам. Не хочу его отвлекать своей «слабостью», – Юки подмигнул брату, в чьих глазах читалось искреннее сочувствие.

Это сочувствие бесило больше всего. Его семья жила в золотой клетке идеальности, забыв, что такое настоящая жизнь с её грязью, ошибками и подлинной страстью. Для них он был бунтарем, паршивой овцой. А для него они были красивыми портретами в пустой галерее.

Выйдя за порог, Юки с наслаждением вдохнул прохладный утренний воздух. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой, и крошечный язычок пламени, послушный его воле, вспыхнул ярче обычного. Выпустив струю дыма, он натянул кепку пониже и вставил наушники. Тяжелый рок мгновенно отсек его от внешнего мира.

Здание Ассоциации охотников встретило его суетой. Юки шел сквозь толпу, высокий, красивый и подчеркнуто равнодушный ко всему. Проходя мимо измерительных приборов, он на мгновение сжал кулаки, заставляя свою силу свернуться в крошечный узел глубоко внутри.

– Сон Юки? Снова подтверждение E-ранга? – чиновник за стойкой вздохнул. – С такими генами, как у тебя... жаль.

– Жизнь вообще штука несправедливая, – ответил парень, забирая карточку.

Он вышел из здания и направился к своему байку, припаркованному в переулке. Но вместо того, чтобы поехать домой или в бар, как ожидали бы его родители, он свернул в сторону старого жилого квартала на окраине Сеула.

Здесь, в неприметной квартире, находилась его настоящая жизнь. Его тайна.

Как только он переступил порог, из тени бесшумно соткался Игрис. Великий рыцарь, верный слуга его отца, теперь склонил голову перед младшим сыном. Игрис был единственным из теней, кто знал правду. Рыцарь чувствовал в Юки не просто силу, а нечто большее — человечность, смешанную с яростью.

– Он спит? – тихо спросил Юки, снимая кепку.

Рыцарь кивнул, и в его движении чувствовалась непривычная для тени нежность.

Юки прошел в спальню. На кровати, раскинув руки, спал маленький Кай. Мальчику было всего два года, но он уже был точной копией своего отца: фарфоровая кожа, те же черты лица и непослушные вихры волос.

Мать Кая умерла при родах. Это была случайная связь, вспышка страсти, которая открыла Юки глаза на то, почему люди так жаждут близости. Она была простой девушкой, не знавшей о мире охотников, и Юки до последнего скрывал от неё свою фамилию. Когда её не стало, он поклялся, что его сын никогда не станет частью «идеального» мира семьи Сон.

Кай не будет оружием. Он не будет «золотым мальчиком». Он будет просто ребенком.

Юки присел на край кровати и коснулся крохотной ручки сына. В этот момент на его предплечье четко проступила татуировка черепа — символ того, что он готов убить любого, кто посмеет разрушить этот хрупкий мир.

– Мой король, – голос Игриса прозвучал в его голове. – Вы не сможете скрывать его вечно. Его сила начинает пробуждаться. Печать, которую вы наложили, слабеет.

– Я знаю, Игрис, – прошептал Юки. – Но еще не время. В том доме, где я вырос, нет места для жизни. Там только долг и ожидания. Я не позволю им выпить из него душу, как они сделали это со мной.

– Ваш отец... он мог бы понять, – рискнул предположить рыцарь.

– Мой отец видит мир как шахматную доску, – Юки горько усмехнулся. – Кай станет для него еще одной сильной фигурой. А я хочу, чтобы он был человеком.

Юки закрыл глаза и сосредоточился. Рядом с ним воздух начал дрожать и сгущаться. Через мгновение в комнате стоял его точный клон — Теневой Двойник, обладающий всеми его воспоминаниями и чувствами.

– Побудь с ним, – приказал Юки двойнику. – А мне пора возвращаться в клетку. Мама заставит ужинать вместе.

Двойник кивнул и сел в кресло у окна, открывая книгу сказок. Юки еще раз взглянул на сына, чувствуя, как в груди разливается привычное тепло, смешанное с болью.

Он вышел из квартиры, снова надел маску равнодушного бунтаря и завел мотор байка. Рев двигателя разорвал тишину переулка.

Вечером, сидя за тем же столом в особняке Сон, Юки лениво ковырял вилкой салат, слушая рассказы Сухо о зачистке врат ранга А.

– Ты сегодня долго был в городе, – заметил Джин Ву, внимательно глядя на младшего сына. – От тебя пахнет табаком и... детской присыпкой?

Юки замер на секунду, но тут же расслабился, натягивая на лицо дерзкую ухмылку.

– Заходил в магазин, помогал какой-то мамаше дотащить сумки. Решил прикинуться хорошим парнем, вдруг карму поправлю, – он откинулся на спинку стула. – А курю я много, папа. Ты же знаешь, я — твое главное разочарование.

Ха Ин вздохнула, а Сухо попытался перевести тему. Джин Ву еще долго не сводил глаз с Юки, чувствуя, что какая-то деталь ускользает от его внимания. Но печать на ауре Юки была безупречна, а его двойник в этот момент в другом конце города укачивал проснувшегося Кая, напевая ему тихую мелодию.

Юки смотрел на свою семью и понимал: он — пламя, скрытое под толстым слоем пепла. И пока этот пепел надежно укрывает его сына, он готов играть роль неудачника столько, сколько потребуется.

– Я пойду к себе, – Юки встал, не дожидаясь окончания ужина. – Завтра рано вставать. У «слабых» охотников много дел по дому.

Он поднялся в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней спиной. В тишине он чувствовал связь со своим двойником. Он чувствовал дыхание своего сына.

– Еще не время, – повторил он самому себе. – Но когда оно придет, этот мир узнает, что настоящий огонь рождается в тени.

Игрис, стоявший в углу комнаты в невидимой форме, склонил голову. Он знал, что этот мальчик, которого все считали бунтарем без цели, был самым сильным из всех, кого он когда-либо встречал. Потому что его сила питалась не маной, а любовью, которую он защищал ценой собственной жизни.