Племянник

Гул международного аэропорта Инчхон всегда напоминал Юки рокот приближающегося шторма. Толпы людей, вечная суета, механический голос диктора, объявляющий рейсы на десятке языков — всё это сливалось в единый белый шум, который он успешно отсекал с помощью своих наушников. В ушах гремел тяжелый рок, перекрывая реальность и создавая вокруг него невидимый барьер.

Юки сделал глоток холодного кофе из пластикового стакана, ощущая, как кофеин привычно бьет по рецепторам. Ему было всего шестнадцать, но в его взгляде, холодном и пронзительном, читалась усталость человека, видевшего слишком много. Ярко-голубые глаза, доставшиеся ему словно в насмешку от природы, сканировали толпу. Фарфоровая кожа контрастировала с короткой стрижкой и выбритыми висками, а удлиненная челка то и дело падала на лицо, скрывая выражение глаз.

Он выглядел как типичный бунтарь, сошедший со страниц модного журнала о субкультурах: простая черная футболка открывала вид на татуировки, которые были не просто украшением, а частью его натуры. На шее острые черные линии сплетались в узор, напоминающий крылья падшего ангела, уходящие вниз по спине. На левом предплечье скалился детально прорисованный череп, окруженный тенями. В ухе тускло поблескивала серьга.

Для обывателей он был просто странным подростком. Для Ассоциации Охотников он был объектом строжайшего наблюдения. Юки — S-ранговый охотник, аномалия, пробудившаяся слишком рано и слишком мощно.

Он поправил лямку тяжелого рюкзака и поправил кепку, надвинув козырек ниже. Пальцы непроизвольно потянулись к карману серых брюк, где лежала пачка сигарет, но он вовремя вспомнил, что в терминале курить нельзя. Юки раздраженно выдохнул.

Два года. Прошло ровно два года с тех пор, как погиб его отец, Сон Джинсу. Младший брат великого Сон Джинву, он не обладал такой же силой, но обладал сердцем, которое в итоге его и погубило. Юки помнил тот день в мельчайших деталях. Помнил похороны, помнил молчаливую ярость своего дяди и ту пустоту, которая образовалась внутри него самого. После смерти отца он улетел из Кореи, пытаясь сбежать от тени фамилии Сон, но в итоге лишь глубже погрузился в мир сражений и крови.

И вот он вернулся.

– Эй, молодежь, не наступи на ребенка, – раздался чей-то голос, когда Юки едва не столкнулся с женщиной, везущей чемодан.

Юки даже не обернулся. Он почувствовал их раньше, чем увидел. Мощная, подавляющая аура, которую невозможно спутать ни с чем другим. Даже скрытая под слоями магического сдерживания, она ощущалась как гравитационный колодец.

Сон Джинву стоял у выхода из зоны прибытия. Рядом с ним была его жена, Чха Хаин, чья грация и сила были заметны даже в обычной одежде, и их сын, Сухо.

Юки медленно снял наушники, вешая их на шею. Музыка стихла, и на него обрушился реальный мир.

– Юки! – Первым его заметил Сухо, махая рукой. Мальчик искренне радовался встрече, несмотря на то, что они не виделись целую вечность.

Юки подошел к ним медленной, ленивой походкой. Он чувствовал на себе взгляды окружающих — люди инстинктивно расступались перед этой группой, даже не понимая почему.

– Привет, мелкий, – негромко произнес Юки, слегка кивнув кузену.

Затем его взгляд переместился на дядю. Сон Джинву выглядел так же, как и два года назад — время словно не имело над ним власти. Его глаза, глубокие и темные, казалось, видели Юки насквозь: и его ранг, и его татуировки, и ту боль, что он прятал за маской безразличия.

– Ты вырос, – сказал Джинву. В его голосе не было лишних эмоций, но Юки уловил в нем тень тепла. – И стал сильнее.

– Стараюсь соответствовать фамилии, – Юки криво усмехнулся, переводя взгляд на Хаин. – Здравствуйте, тетя. Выглядите отлично.

– Спасибо, Юки. С возвращением домой, – Хаин мягко улыбнулась, хотя в её глазах промелькнуло беспокойство. Она, как опытный охотник S-ранга, видела, что за внешней дерзостью парня скрывается натянутая струна.

– Ну что, пойдемте? – Джинву кивнул в сторону выхода. – Машина ждет. Твоя бабушка и тетя Джинхи уже подготовили целый пир.

– Надеюсь, там будет что-то, кроме острой капусты, – проворчал Юки, следуя за семьей. – Я за границей привык к нормальным стейкам.

– Ты сам прекрасно готовишь, не прибедняйся, – вставил Сухо, пытаясь заглянуть в рюкзак брата. – Ого, а что это за татуха на руке? Настоящая?

– Нет, фломастером нарисовал, – съязвил Юки, но в его голосе уже не было прежнего холода.

Когда они вышли на парковку, Юки первым делом достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Густой дым наполнил легкие, принося мимолетное успокоение.

– В твоем возрасте это вредно, – заметил Джинву, останавливаясь у черного внедорожника.

– В моем возрасте люди обычно не зачищают подземелья в одиночку, дядя, – парировал Юки, выпуская облако дыма в сторону. – У каждого свои способы расслабиться.

Джинву промолчал. Он понимал Юки лучше, чем кто-либо другой. Смерть Джинсу оставила шрам на их семье, который так и не затянулся. Для Юки этот шрам стал стимулом стать сильнее, но вместе с силой пришло и одиночество.

– Я слышал, ты купил байк в Штатах и продал его перед вылетом, – сказал Джинву, когда они загрузили вещи в багажник. – Здесь тебе тоже понадобится транспорт.

Глаза Юки на мгновение вспыхнули интересом.

– Есть предложения?

– В гараже стоит старый Ducati твоего отца. Он за ним ухаживал до последнего дня. Думаю, он бы хотел, чтобы на нем ездил ты.

Юки замер с сигаретой в зубах. Образ отца, смеющегося и протирающего хромированные детали мотоцикла, всплыл в памяти так ярко, что на мгновение перехватило дыхание.

– Ладно, – коротко бросил он, отворачиваясь, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. – Посмотрим, на что этот старик способен.

Поездка до дома прошла в относительной тишине, если не считать болтовни Сухо. Юки смотрел в окно на проносящийся мимо Сеул. Город изменился, стал выше, ярче, но магический фон здесь по-прежнему был плотным. Юки чувствовал пульсацию врат поблизости, чувствовал ману других охотников. Корея была сердцем мира после того, как Сон Джинву изменил всё.

Когда они приехали, дом встретил их запахами домашней еды и шумом. Мать Джинву, увидев внука, тут же расплакалась и принялась его обнимать. Юки, обычно не терпящий тактильных контактов, стоял неподвижно, позволяя бабушке изливать свои чувства.

– Совсем исхудал! Одни кости и рисунки эти ужасные на коже! – причитала она. – Живо за стол!

– Юки! – Джинхи, сестра Джинву, вышла из кухни, вытирая руки о фартук. – Ну и вид у тебя. Выглядишь как рок-звезда, которая только что вышла из реабилитационного центра.

– И я тебя рад видеть, тетя, – Юки позволил себе слабую улыбку.

Обед был шумным. Семья пыталась восполнить два года отсутствия за один час. Юки в основном слушал, изредка вставляя резкие комментарии, которые заставляли Сухо смеяться, а старших — качать головами. Несмотря на свой имидж, Юки действительно любил готовить, и его наметанный глаз сразу определил, что соус к мясу был слегка пересолен, но он промолчал. Это была еда, приготовленная с любовью, а не по рецепту.

После обеда, когда суета немного улеглась, Юки вышел на задний двор. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Он прислонился к стене дома, доставая вторую сигарету.

– Юки.

Он не вздрогнул. Он знал, что дядя подойдет. Сон Джинву двигался бесшумно, как сама тень.

– Ты прилетел не просто так, – Джинву встал рядом, глядя на закат. – Ассоциация уже прислала мне отчет. Ты зачистил три красных врата в одиночку за последний месяц. Ты ищешь смерти или просто проверяешь предел?

Юки затянулся, глядя на свои татуировки.

– Я ищу ответы, дядя. Отец всегда говорил, что сила — это ответственность. Но он был слабым, и он погиб. Ты — самый сильный, и ты живешь. Я хочу понять, где та грань, за которой сила перестает быть защитой и становится проклятием.

Джинву повернул голову к племяннику. В его глазах на мгновение вспыхнул фиолетовый свет.

– Сила — это инструмент, Юки. То, как ты его используешь, определяет, кто ты есть. Твой отец был героем не потому, что у него было много маны, а потому, что он не отступил, когда это было нужно.

– Герои долго не живут, – отрезал Юки. – Я не хочу быть героем. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Тогда зачем ты здесь? В Сеуле сейчас неспокойно. Появляются новые типы врат, которые не поддаются обычной классификации.

Юки выбросил окурок и раздавил его подошвой кроссовка.

– Именно поэтому я здесь. Говорят, в этих новых вратах монстры шепчут имена. Мой отец перед смертью что-то видел. Я хочу знать, что именно.

Джинву вздохнул. Он видел в Юки себя прежнего — того парня, который шел в подземелья, чтобы выжить и защитить близких. Но в Юки было и что-то от Джинсу — та самая неукротимая искра, которая могла либо осветить путь, либо сжечь всё дотла.

– Завтра утром я еду в штаб-квартиру Ассоциации, – сказал Джинву. – Председатель У Джинчхоль хочет лично тебя поприветствовать. S-ранг — это не то, что можно скрыть.

– Пусть готовит кофе, – бросил Юки, направляясь к дверям. – И скажи Сухо, чтобы перестал трогать мой рюкзак. Там лежат вещи, от которых у обычных людей волосы седеют.

Он вошел в дом, оставив дядю одного в сумерках. Юки знал, что его возвращение в Корею станет началом чего-то масштабного. Его татуировки на шее словно запульсировали, отзываясь на магические колебания города.

Ночью, лежа в своей старой комнате, которую заботливо сохранили в том же виде, Юки долго не мог уснуть. Он достал из рюкзака старый плеер и надел наушники. Музыка снова заполнила его мир, отгораживая от призраков прошлого.

Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникли черные острые линии — те самые, что были вытатуированы у него на коже. В его снах они часто оживали, превращаясь в настоящие крылья, уносящие его в бездну, где не было ни боли, ни рангов, ни имен.

– Я вернулся, папа, – прошептал он в пустоту комнаты. – Посмотрим, что этот мир приготовил для нас на этот раз.

За окном Сеул сиял миллионами огней, не подозревая, что в его сердце вернулся один из самых опасных и непредсказуемых охотников современности. Юки, племянник Теневого Монарха, был готов заявить о себе. И его музыка только начинала звучать.