Любовь

Пар, поднимавшийся от горячей воды, постепенно рассеивался, оставляя на зеркале в ванной лишь туманные разводы. Окумура Юки выключил воду и на мгновение замер, глядя на свое отражение сквозь пелену. Ярко-голубые глаза, обычно сияющие холодным льдом, сейчас казались мягче. Капли воды медленно скатывались по его атлетичному телу, очерчивая рельефные грудные мышцы и глубокие линии пресса. Черные татуировки — переплетения цветов и графических узоров — на влажной коже выглядели еще ярче, словно оживая под светом ламп.

Юки поправил многочисленные серьги в ушах и провел рукой по мокрым черным волосам, зачесывая их назад. Ему было двадцать, он был охотником S-ранга, магом, чье черное пламя могло испепелять целые армии монстров. У него было все, о чем можно мечтать: сила, деньги, дорогие машины, которые он так любил, и талант к кулинарии, превращавший любой ужин в произведение искусства. Но единственное, что имело для него значение, — это человек, ждущий его в спальне.

Накинув на бедра полотенце, Юки вышел из ванной. Его шаги были бесшумными. Он увидел Сон Джинву, сидящего на краю кровати. Теневой Монарх, сильнейший человек на планете, сейчас выглядел на удивление хрупким. Он сидел, низко опустив голову и плотно сжав колени.

– Милый, с тобой все хорошо? – негромко спросил Юки, подходя ближе. От него пахло гелем для душа и легким ароматом табака — вредная привычка, от которой он так и не смог полностью избавиться, хоть и знал меру.

Джинву вздрогнул, словно его вырвали из тяжелых раздумий. Его взгляд метался по комнате, избегая прямого контакта с глазами Юки.

– А... Да. Да, все в порядке, – голос Джинву прозвучал глухо.

Он судорожно вздохнул и еще сильнее сжал колени. Юки видел, как напряжены его плечи. Они были вместе два года. Два года абсолютного доверия, совместных сражений и тихих вечеров. Но была одна черта, которую они никогда не переступали. Юки никогда не давил, чувствуя, что у Джинву есть какой-то глубокий, почти болезненный секрет, связанный с физической близостью.

– Ты дрожишь, – заметил Юки, сокращая расстояние между ними. – Я же чувствую твою энергию. Она... нестабильна. Расскажи мне.

Джинву поднял на него глаза, полные такой неприкрытой боли и страха, что у Юки сжалось сердце. Величайший охотник, повелитель теней, боялся.

– Юки, я... я хочу тебя, – прошептал Джинву, и его голос сорвался. – Но мне страшно. Я не такой, как все. Если ты увидишь... если ты узнаешь, ты возненавидишь меня. Ты бросишь меня, потому что я — ошибка.

Юки мягко вздохнул. Он знал Джинву лучше, чем кто-либо. Он знал его шрамы, его страхи перед одиночеством, его ответственность за весь мир. Но видеть его таким — сломленным собственным телом — было невыносимо.

– Ты никогда не будешь для меня ошибкой, Джинву, – твердо сказал Юки.

Он осторожно подошел и, не давая Джинву опомниться, мягко толкнул его на подушки. Охотник S-ранга не сопротивлялся, он словно обмяк в руках своего мага. Юки навис сверху, его влажная кожа коснулась кожи Джинву, вызывая у того судорожный вздох.

– Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя люблю, – прошептал Юки, начиная снимать с него футболку.

Джинву зажмурился, его пальцы впились в простыни. Когда ткань была отброшена в сторону, Юки приник губами к его груди. Он целовал медленно, властно, поддразнивая, слегка прикусывая соски. В какой-то момент Джинву почувствовал холодный металл — пирсинг на языке Юки, о котором он знал, но никогда не ощущал так близко. Этот холод в сочетании с горячим дыханием сводил с ума.

Рука Юки скользнула вниз, к поясу домашних штанов Джинву. Он почувствовал, как охотник под ним напрягся всем телом, готовый либо сбежать, либо провалиться сквозь землю.

– Тише... – Юки поймал его взгляд. – Смотри на меня. Только на меня.

Он медленно стянул штаны, открывая то, что Джинву так тщательно скрывал все эти годы. Вместо мужских органов у Теневого Монарха было женское лоно — аккуратное, скрытое в тени его собственного страха.

Юки замер лишь на секунду, но не от отвращения, а от осознания того, какую ношу Джинву нес в одиночестве. Он спустился поцелуями ниже, прокладывая дорожку по животу, пока не оказался между разведенных бедер.

– Так вот какой секрет... – выдохнул Юки, глядя на Джинву снизу вверх. – Джинву, ты прекрасен. Ты даже не представляешь, насколько.

– Юки, это же... неправильно, – всхлипнул Джинву, закрывая лицо руками.

– К черту правила, – отрезал маг. – Ты — мой Джинву. И всё в тебе — совершенство.

Юки мягко развел его бедра шире и припал к нему. Когда его язык, украшенный металлическим шариком, коснулся чувствительной плоти, Джинву выгнулся дугой, издавая гортанный звук, который не был похож ни на что другое. Это было сочетание шока и неистового наслаждения.

Металл пирсинга создавал невероятный контраст с мягким, влажным теплом. Юки действовал уверенно, его пальцы ласкали внутреннюю сторону бедер, а язык творил нечто невообразимое, проникая глубже, исследуя каждую складку.

Джинву чувствовал, как его сознание затуманивается. Страх, который годами сковывал его сердце, начал плавиться под жаром черного пламени Юки. Он запустил пальцы в короткие взлохмаченные волосы мага, сжимая их, притягивая его ближе к себе.

– Юки... Юки, пожалуйста... – бессвязно шептал он, теряя связь с реальностью.

Маг поднял голову, его губы блестели, а в голубых глазах отражалось обожание.

– Я никуда не уйду, – Юки потянулся вверх, чтобы поцеловать Джинву в губы, делясь с ним вкусом его собственного возбуждения. – Никогда. Ты слышишь?

Джинву кивнул, прерывисто дыша. В этот момент, в тишине их общей спальни, Теневой Монарх наконец-то обрел покой. Он понял, что его сила, его статус и даже его тело не имели значения для человека, который видел в нем не оружие и не аномалию, а просто любимого мужчину.

Юки снова опустился вниз, продолжая свои ласки с удвоенной страстью. Он хотел, чтобы Джинву запомнил этот момент навсегда — момент, когда его самый большой страх превратился в его самое глубокое наслаждение. Тонкая цепочка на шее Юки тихо звякнула, когда он двигался, а черные татуировки на его плечах казались защитным барьером, отсекающим весь остальной мир.

В эту ночь тени отступили, уступая место черному пламени, которое не обжигало, а дарило жизнь.