Theodor

Камеки любил цифры, потому что цифры никогда не лгали. В отличие от кода, который мог выдать ошибку в самый неподходящий момент, или травы, которая иногда вместо расслабления приносила липкую паранойю, цифры всегда оставались честными. Когда на его счету материализовался первый миллиард — результат продажи алгоритма, который предсказывал движения рынка точнее, чем интуиция любого брокера, — Камеки просто выдохнул облако густого сладковатого дыма и лениво потянулся.

– Знаешь, Тедди, деньги — это просто переменная с плавающей запятой, – произнес он, не открывая глаз.

Тедди сидел в углу огромного лофта, заваленного коробками от пиццы и дорогим музыкальным оборудованием, на котором никто не играл. В руках он вертел помятую тетрадь, исписанную мелким, неразборчивым почерком. Это были тексты, которые могли бы перевернуть индустрию, если бы Тедди хоть раз нажал кнопку «Upload».

– Переменная, которая позволяет тебе покупать кокаин килограммами, а мне — выбирать между оплатой аренды и покупкой новых кед, – Тедди горько усмехнулся, не поднимая головы. – Ты зажрался, Камеки. Но ты хотя бы живёшь.

– Я существую в оптимальном режиме, – Камеки приоткрыл один глаз и посмотрел на друга. – А ты... ты как неисправный скрипт. У тебя есть потенциал, но ты зациклился. Выложи хоть один трек, чувак. Мир должен услышать этот флоу.

Тедди лишь покачал головой. Для него музыка была чем-то слишком интимным, чтобы отдавать её на растерзание толпе. Он был гением трущоб, королем пустых карманов, человеком, чьи рифмы могли заставить плакать камни, но чей голос дрожал при мысли о публичности.

Шло время. Камеки, став «пиздатым челиком» мирового масштаба, всё глубже уходил в кроличью нору излишеств. Трава сменилась порошком, который он занюхивал прямо с клавиатуры своего золотого макбука. Его жизнь превратилась в бесконечный цикл из кодов, вечеринок и белых дорожек, которые становились всё длиннее.

Смерть застала его в туалете закрытого клуба в Токио. Сердце, изношенное стимуляторами и вечным недосыпом, просто решило, что лимит вычислений исчерпан. Камеки упал на холодный мрамор, глядя в потолок, где в свете стробоскопов ему на секунду почудилось лицо бога смерти с огромными крыльями.

– Ошибка доступа... – прошептал он, прежде чем свет в его глазах окончательно погас.

В это же время в другом конце города, в крошечной каморке, где пахло плесенью и старым табаком, Тедди дописывал свою последнюю строчку. Ему было двадцать шесть. У него не было денег на отопление, а в желудке уже три дня не было ничего, кроме дешевого растворимого кофе.

– Вот и всё, Камеки, – прохрипел Тедди, чувствуя, как холод сковывает пальцы. – Я дописал альбом. Но его никто не услышит.

Он закрыл глаза, и его сердце, ослабленное голодом и тоской, остановилось почти одновременно с сердцем его единственного друга-миллиардера.

***

Мир за пределами жизни оказался странным местом. Здесь не было ни золотых унитазов, ни плесени на стенах. Только бесконечная серая равнина и два человека, стоящие друг напротив друга.

– О, Тедди? – Камеки поправил невидимые очки. – Ты тоже здесь? Неужели передознулся овсянкой?

– Смешно, – Тедди скрестил руки на груди. – Я просто сдох от нищеты, пока ты развлекался. Где мы? Это ад?

– Вряд ли, – раздался глубокий, хриплый голос откуда-то сверху.

Из тени материализовалась высокая фигура. Рюuk, бог смерти, выглядел так же скучающе, как и всегда. В руках он держал надкушенное яблоко.

– Вы оба — интересные экземпляры, – Рюк хихикнул, обнажая ряды острых зубов. – Один имел всё и выкинул это в ноздрю. Другой имел талант и похоронил его в себе. По правилам, люди, которые умирают, попадают в Небытие. Но сегодня мне скучно.

– И что это значит? – Камеки подошел ближе, с любопытством рассматривая синигами. – Ты предложишь нам сделку? Глаза бога смерти, все дела? Я читал форумы, чувак.

– Форумы врут, – Рюк откусил кусок яблока. – Но я дам вам шанс. Один из вас вернется. Но только если вы докажете, что ваша жизнь стоила чего-то большего, чем просто перевод кислорода в углекислый газ.

Тедди сделал шаг вперед. Его глаза, обычно тусклые, внезапно вспыхнули тем самым огнем, который он так долго прятал.

– Я не успел, – сказал он твердо. – Мои тексты... они остались там, в тетради. Если я вернусь, я заставлю этот мир содрогнуться. Я не буду больше прятаться.

Камеки усмехнулся, потирая нос, который всё еще чесался по привычке.

– А я? Я просто хочу дописать тот алгоритм. Он мог бы... не знаю, спасти экономику? Или просто сделать меня еще богаче. Хотя, честно говоря, Тедди, твои треки реально круче моих кодов.

Рюк перевел взгляд с одного на другого.

– Человеческая природа так забавна, – пробормотал он. – Миллиардер, который готов уступить место нищему, и нищий, который наконец обрел голос, когда потерял легкие.

– Послушай, длинный, – Камеки внезапно стал серьезным. – Я прожил свою жизнь как по кайфу. Трава, бабки, тачки. Я был пиздатым челиком, и мне не о чем жалеть. Но Тедди... он даже не начал. Дай ему шанс.

Тедди замер, глядя на друга.

– Ты серьезно? Ты отдаешь мне жизнь? – его голос дрогнул.

– Да забей, – Камеки махнул рукой. – Там, в мире живых, у меня остался только кокаиновый налет на зеркале. А у тебя — целая вселенная в голове. Иди и зачитай так, чтобы даже этот костлявый тип начал качать головой.

Рюк расхохотался, и этот звук эхом разнесся по серой пустоте.

– Самопожертвование? Как скучно и в то же время... неожиданно. Хорошо.

Синигами взмахнул рукой, и пространство начало искажаться. Тедди почувствовал, как его затягивает в воронку света, а Камеки оставался стоять на месте, становясь всё прозрачнее.

– Эй, Тедди! – крикнул Камеки напоследок. – Сделай фит с кем-нибудь нормальным! И не забудь упомянуть меня в первом треке!

– Обещаю! – крикнул Тедди, прежде чем тьма поглотила его.

***

Тедди очнулся на полу своей коморки. Легкие горели, словно в них залили расплавленный свинец. Он судорожно вдохнул холодный воздух, кашляя и хватаясь за грудь. Рядом лежала всё та же тетрадь.

Он поднялся, пошатываясь, и подошел к окну. Токио сиял огнями — холодными, равнодушными, но теперь они казались ему вызовом.

– Камеки, ты придурок, – прошептал Тедди, вытирая слезы. – Но ты самый пиздатый придурок из всех, кого я знал.

Он взял телефон, который чудом еще работал, и открыл приложение для стриминга. Его пальцы больше не дрожали. Он нажал «Запись» и начал читать. Без битов, без автотюна, просто голос человека, который вернулся с того света.

Это был реп о золотых клетках, о белых дорожках, ведущих в никуда, о друге, который променял вечность на его один-единственный шанс.

Через час интернет взорвался.

Через неделю имя Тедди знали во всех клубах Сибуи.

Через месяц он стоял на сцене огромного стадиона. Тысячи людей скандировали его имя, но он смотрел не на них. Он смотрел в VIP-ложу, которая была пуста, если не считать одинокого облака дыма, которое, как ему показалось, только что растаяло в воздухе.

– Этот трек называется «Переменная Камеки», – произнес Тедди в микрофон, и толпа взревела.

А где-то в другом измерении, сидя на куче черепов, Камеки лениво затянулся призрачным косяком, который выдал ему Рюк за «особо интересное шоу».

– Неплохой флоу, бро, – улыбнулся он, выпуская дым в форме знака доллара. – Совсем неплохой.