Theodor

– Ты понимаешь, что это конец, Камеки? – Голос Тедди звучал глухо, как будто он говорил из глубокого колодца. – Мы ставили на это всё. Я поставил на этот матч последние деньги, которые ты выручил с продажи того скрипта.

Камеки не ответил. Он сидел в углу их обшарпанной съемной квартиры, окутанный густым, сладковатым дымом марихуаны. Его глаза, расширенные от паранойи, безотрывно следили за дверной щелью. Ему казалось, что тени в коридоре шевелятся, что за ним следят не только спецслужбы, но и нечто более зловещее, вышедшее прямиком со страниц тетрадей жнецов смерти.

– Эй, я с тобой разговариваю! – Тедди подошел ближе, его высокая, сутулая фигура ростом в сто восемьдесят сантиметров нависла над программистом. – У меня в столе лежат записи десяти альбомов. Десяти, Камеки! И ни одна живая душа их не слышала, потому что я боюсь, что они недостаточно хороши. А теперь у нас даже на еду нет.

– Тихо, – прошептал Камеки, прикладывая палец к губам. – Ты слышишь? Это частоты. Они настроили их на мой мозг. Я написал код, который обходит их защиту, Тедди. Я создам алгоритм, который предсказывает рынок. Мы не будем больше ставить на спорт. Мы будем ставить на саму реальность.

Тедди горько усмехнулся. Его талант репера, его невероятное чувство ритма и слова — всё это тонуло в азарте и долгах. Он был гением, который добровольно запер себя в клетке из неуверенности и букмекерских котировок.

Прошло пять лет.

Мир изменился, и для Камеки он стал золотым. Его паранойя, странным образом трансформированная в маниакальную осторожность и предвидение рисков, помогла ему создать империю. Он больше не курил траву в грязных углах. Теперь он владел небоскребами, а его состояние исчислялось миллиардами. Но страх не ушел. Он просто сменил обличия.

Камеки сидел в своем пентхаусе, окруженный мониторами. На зеркальном столе перед ним лежала идеально ровная дорожка белого порошка. Трава больше не брала его, не давала того забвения, которого требовал его воспаленный мозг. Кокаин стал его новым богом, единственным, кто мог заглушить шепот невидимых преследователей.

– Господин Камеки, к вам пришел человек, – раздался голос охраны по интеркому. – Говорит, что старый знакомый. На вид... бродяга.

Камеки дернулся, рука непроизвольно потянулась к ящику стола, где лежал пистолет.

– Впустите его, – приказал он, вытирая нос рукавом шелкового халата.

В дверях появился Тедди. От прежнего талантливого парня осталась лишь тень. Он похудел, его одежда превратилась в лохмотья, а в глазах застыло выражение бесконечной усталости. Он так и не выложил свои треки. Он продолжал ставить — на скачки, на карты, на случайных прохожих — и проигрывал всё до последнего цента.

– Ты выглядишь... успешно, – произнес Тедди, оглядывая роскошный зал.

– Я купил этот мир, Тедди, – Камеки хохотнул, и этот смех сорвался на кашель. – Но они всё еще следят. Видишь эти камеры? Я установил их сам, чтобы следить за теми, кто следит за мной. Хочешь?

Он указал на стол с порошком. Тедди покачал головой.

– Я пришел попросить денег, Камеки. Мне негде спать. Я продал даже микрофон. Последний.

Камеки внезапно замер. Его взгляд остекленел. Он увидел в отражении окна что-то, чего не было на самом деле — высокую фигуру с крыльями, парящую над городом.

– Ты пришел за моей долей? – прошипел он, вскакивая. – Ты один из них! Ты пришел за кодом!

– Камеки, это я, Тедди! – Репер сделал шаг назад, испуганно вскинув руки. – Успокойся, маньяк ты чертов.

– Нет, нет, я знаю, как это работает, – Камеки лихорадочно начал вдыхать порошок прямо с поверхности стола, словно пытаясь спрятаться за химическим барьером. – Я уйду раньше, чем вы меня возьмете. Я сам напишу свой финал.

Сердце программиста-миллиардера забилось в бешеном ритме, пропуская удары. Он чувствовал, как кровь закипает в жилах. Огромная доза ударила в мозг, разрывая синапсы. Камеки рухнул на ковер, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза были широко открыты, в них отражались огни ночного Токио, который он так и не смог подчинить своей воле.

Тедди стоял над ним, не в силах пошевелиться.

– Камеки? Эй, Камеки! – Он опустился на колени, тряся друга за плечи. – Не смей умирать, слышишь? Ты же обещал, что мы выберемся!

Но миллиардер был мертв. Его паранойя наконец нашла свой покой в золотой клетке, которую он сам себе построил.

Тедди медленно поднялся. Он огляделся. Вокруг были сокровища, произведения искусства, пачки денег, лежащие в открытых сейфах. Он мог взять любую сумму и начать заново. Но рука не поднялась.

Он вышел из пентхауса, минуя застывшую охрану, и спустился на лифте вниз.

Холодный дождь хлестал по лицу. Тедди шел по улице, не разбирая дороги. Его талант, его музыка, его голос — всё это осталось в заплесневелых тетрадях, которые он сжег, чтобы согреться неделю назад.

Через три дня тело безымянного бродяги нашли в подворотне в нескольких кварталах от башни Камеки. Причиной смерти стало истощение и переохлаждение. В кармане его рваной куртки нашли только одну вещь — смятый листок бумаги с наброском текста песни, которую так никто и не услышал.

– Знаешь, Рюк, это было даже скучно, – произнес голос в пустоте над городом.

– Люди так предсказуемы, Лайт, – ответил другой, хриплый голос. – Один сгорает от избытка, другой гаснет от пустоты. Но оба одинаково быстро оказываются в небытии.

Над Токио занимался рассвет, равнодушно освещая и золотые шпили небоскребов, и грязные сточные канавы. Две жизни, начавшиеся с общей мечты, закончились в разных мирах, объединенных лишь одной тишиной.