Почему именно ты

В огромном особняке Кимов всегда пахло дорогим парфюмом, антиквариатом и ледяным безразличием. Чонгук сидел на краю массивного кожаного дивана в гостиной, сложив руки на коленях. Его пальцы подрагивали, а взгляд был прикован к входной двери. Сегодня была их вторая годовщина свадьбы — дата, которую Чонгук отметил в календаре красным сердцем, и о которой Тэхён, скорее всего, даже не вспомнил.

Когда они встретились впервые на благотворительном вечере, Чонгук едва не потерял сознание. Запах терпкого сандала и мокрого асфальта ударил в голову, заставляя внутреннюю омегу скулить от восторга. Истинный. Его альфа. Тогда Чонгуку казалось, что это благословение небес, но реальность оказалась гораздо прозаичнее и больнее. Тэхён женился на нём по расчету семейных капиталов, оставив своё сердце там, где ему не было места — в руках Ким Сокджина.

Послышался скрежет ключа в замке. Чонгук вскочил, поправляя полы шелкового халата.

– Тэхён-и, ты вернулся! – Голос омеги прозвучал слишком тонко, выдавая его волнение. – Я приготовил ужин. Твои любимые ребрышки в медовом соусе и...

Ким Тэхён зашел в холл, даже не взглянув на мужа. Он небрежно скинул пиджак на руки подошедшей прислуге и ослабил узел галстука. Его лицо, безупречно красивое, словно высеченное из мрамора, не выражало ни единой эмоции.

– Я обедал с Намджуном и Джином, – холодно бросил он, проходя мимо Чонгука в сторону кабинета. – Я не голоден.

Чонгук замер, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Опять Джин. Всегда Джин.

– Но сегодня... сегодня наш день, Тэхён. Два года. Я ждал тебя весь вечер.

Тэхён остановился у подножия лестницы и медленно повернулся. Его темные глаза, лишенные тепла, скользнули по фигуре Чонгука, заставляя того съежиться.

– И что ты хочешь от меня? – Тэхён приподнял бровь. – Аплодисментов? Или золотую медаль за выслугу лет? Чонгук, не будь ребенком. Ты знал, на что шел. Этот брак — сделка. Твои чувства — твоя проблема.

– Но я ведь твой муж! – почти выкрикнул Чонгук, и слезы, которые он так долго сдерживал, обожгли щеки. – Я стараюсь быть для тебя лучшим. Я учусь готовить, я слежу за домом, я... я люблю тебя! Почему ты даже не посмотришь на меня?

Тэхён усмехнулся — коротко и зло.

– Потому что смотреть не на что. Ты слишком пресный, Чонгук. В тебе нет того огня, той искры, которая есть в Джине. Ты просто тень, которая путается под ногами.

Слова ударили сильнее физической пощечины. Чонгук задохнулся, отступая назад. Он хотел что-то ответить, защититься, но Тэхён уже скрылся за дверью кабинета, оставив после себя лишь горький шлейф сандала.

***

На следующий день Ким Намджун пригласил их на загородный пикник. Чонгук не хотел ехать, зная, что там будет Сокджин, но Тэхён приказал собираться — имидж идеальной пары был важен для бизнеса.

Погода стояла чудесная, но для Чонгука солнце светило слишком ярко, подчеркивая его бледность и темные круги под глазами. Когда они приехали к озеру, Намджун и Сокджин уже расставляли закуски.

– О, смотрите, кто пришел! – Сокджин выпрямился, ослепительно улыбаясь. На нем была легкая белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и он выглядел так, будто сошел с обложки журнала. – Тэхён-а, ты выглядишь ужасно хмурым. Опять мучаешь своего бедного мужа?

Сокджин подошел ближе и игриво щелкнул Тэхёна по носу. Чонгук заметил, как смягчился взгляд его мужа. Те льды, что сковывали лицо Тэхёна дома, мгновенно растаяли.

– Просто много работы, хён, – мягко ответил Тэхён, приобнимая Сокджина за плечи — жест, которого Чонгук не удостаивался никогда.

Намджун, заметив застывшее лицо Чонгука, подошел к нему и положил руку на плечо.

– Привет, Чонгук-и. Как дела в художественной студии? Ты давно не показывал новые работы.

– Всё хорошо, хён, – тихо ответил Чонгук, стараясь не смотреть в сторону Тэхёна и Джина. – Я... я немного забросил рисование.

– Зря, – покачал головой Намджун. – У тебя талант. Не зарывай его в землю из-за домашних хлопот.

Обед проходил в напряженной для Чонгука атмосфере. Сокджин постоянно шутил, его смех колокольчиком рассыпался над поляной. Он был дерзким, острым на язык, уверенным в своей красоте и власти над окружающими. Тэхён не сводил с него глаз, ловя каждое слово.

– Тэхён, передай мне соус, – попросил Чонгук, пытаясь хоть как-то вклиниться в разговор.

Тэхён даже не повернул головы, продолжая слушать историю Джина о неудавшемся походе в бутик.

– Возьми сам, – бросил он, не прерывая улыбки, адресованной другому.

Чонгук потянулся за соусницей, но его рука дрогнула, и стеклянная банка с грохотом упала на деревянный стол, забрызгав красными каплями белоснежную скатерть и... рукав рубашки Сокджина.

– О боже! – вскрикнул Сокджин, вскакивая. – Моя новая рубашка! Чонгук, ты что, совсем не смотришь, что делаешь?

– П-прости, хён, я не хотел... – Чонгук заметался, хватая салфетки. – Я сейчас всё вытру...

– Оставь! – Тэхён резко перехватил руку Чонгука, больно сжав запястье. – Ты вечно всё портишь. Неуклюжий, как ребенок. Иди в машину, пока еще чего-нибудь не натворил.

– Тэхён, не будь так строг, – вмешался Намджун, нахмурившись. – Это просто пятно.

– Это не просто пятно, это его отношение ко всему, – отрезал Тэхён, глядя на мужа с нескрываемым отвращением. – Уйди с глаз моих, Чонгук.

Чонгук развернулся и бросился прочь к лесу, не в силах больше сдерживать рыдания. Он бежал, пока легкие не начало жечь, а потом опустился на траву у кромки воды, обхватив колени руками.

Он понимал, что проигрывает. Как можно соревноваться с солнцем, если ты — всего лишь маленькая свечка, гаснущая на ветру? Сокджин был ярким, смелым, он не боялся Тэхёна, он поддразнивал его, и Тэхён это обожал. А Чонгук... Чонгук только дрожал и пытался угодить, вызывая лишь раздражение.

Через полчаса хруст веток заставил его вздрогнуть. Он надеялся увидеть Тэхёна, надеялся, что муж пришел извиниться, но это был Сокджин. Омега уже переоделся в запасную футболку Намджуна и выглядел вполне довольным жизнью.

– Плачешь? – Сокджин присел рядом на поваленное дерево.

– Уходи, – прошептал Чонгук, вытирая лицо рукавом.

– Ну зачем так грубо? – Джин вздохнул, его голос вдруг лишился привычной дерзости. – Слушай, Чонгук-и. Я ведь не слепой. Я вижу, как ты на него смотришь. И вижу, как он ведет себя.

– Тебе, должно быть, очень весело на это смотреть, – горько усмехнулся Чонгук. – Зная, что он любит тебя.

Сокджин долго молчал, глядя на водную гладь.

– Тэхён не любит меня, – вдруг сказал он. – Он любит образ. Он любит то, что я не принадлежу ему. Мы с Намджуном женаты пять лет, и я люблю своего мужа больше жизни. Тэхён для меня — как младший брат, капризный и избалованный.

– Но он смотрит на тебя так... – Чонгук всхлипнул. – Как на божество. А на меня — как на мусор.

– Потому что ты позволяешь ему это, – Сокджин повернулся к нему, и в его глазах блеснула сталь. – Ты стал его тенью, Чонгук. Ты растворился в нем, потерял себя. А Тэхён — хищник. Ему не интересна добыча, которая сама прыгает в пасть и просит, чтобы ее съели. Ему нужно бросать вызов.

Чонгук поднял на него полные слез глаза.

– И что мне делать? Я не умею быть как ты.

– И не надо, – Джин мягко улыбнулся и коснулся его плеча. – Будь собой. Тем Чонгуком, который рисовал потрясающие картины. Тем, у кого есть гордость. Перестань ждать его у двери, перестань заглядывать ему в рот. Начни жить для себя. Если он истинный — он почувствует, что теряет тебя. А если нет... зачем тебе альфа, который ломает твою душу каждый день?

***

Вечером, когда они вернулись домой, в машине царила гробовая тишина. Тэхён был раздражен, он то и дело поглядывал на часы.

– Завтра у нас прием у господина Пака, – сказал он, когда они вошли в холл. – Надень тот синий костюм, который я тебе купил. И постарайся не позорить меня своим унылым видом.

Чонгук остановился. Раньше он бы просто кивнул и пошел гладить костюм. Но слова Сокджина всё еще звенели в ушах.

– Я не пойду, – тихо, но четко произнес он.

Тэхён, уже начавший подниматься по лестнице, замер. Он медленно обернулся, сузив глаза.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что не пойду, – Чонгук поднял голову, встречаясь взглядом с мужем. – У меня завтра занятия в студии. Я возвращаюсь к живописи.

Тэхён спустился на пару ступенек вниз, его аура альфы начала тяжело давить на пространство, заставляя Чонгука инстинктивно захотеть подчиниться. Но омега сцепил зубы.

– Ты пойдешь туда, куда я скажу, – процедил Тэхён. – Ты — украшение этого брака, Чонгук. И ты будешь выполнять свои обязанности.

– Я не украшение, Тэхён. И не твоя собственность, – голос Чонгука дрожал, но не прерывался. – Если тебе нужно сопровождение — позови кого-нибудь другого. А я устал быть твоей тенью. С этого дня я буду жить так, как хочу я.

Тэхён смотрел на него так, будто видел впервые. В его глазах промелькнуло странное выражение — смесь удивления, гнева и... чего-то еще, чего Чонгук не смог распознать.

– Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? – Тэхён подошел вплотную, обдавая его холодом своего запаха.

– Нет, – Чонгук не отвел взгляда, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Я просто перестал ждать от тебя любви. Это освобождает, знаешь ли.

Он развернулся и ушел в свою комнату — ту, в которой он спал один последние полгода, потому что Тэхён предпочитал проводить ночи в кабинете или в клубах. Закрыв дверь на замок, Чонгук сполз по ней на пол. Его трясло от собственного мужества, но внутри, среди пепла сожженных надежд, внезапно затеплился крошечный огонек.

Он всё еще любил Тэхёна. Истинная связь не исчезает по щелчку пальцев. Но теперь он понимал: чтобы Тэхён увидел в нем человека, Чонгук должен сам стать этим человеком, а не просто дополнением к интерьеру.

В ту ночь Тэхён долго стоял в коридоре перед закрытой дверью мужа. Он поднял руку, чтобы постучать, чтобы потребовать объяснений, чтобы сорваться на крик... но так и не коснулся дерева. Впервые за два года он почувствовал, как в доме стало подозрительно холодно без тихого, преданного присутствия омеги, который всегда был рядом.

Тэхён не знал, что это было начало конца их старой жизни. И, возможно, единственный шанс на начало чего-то настоящего. Но пока что в тишине особняка слышалось только тяжелое дыхание двух людей, разделенных одной дверью и пропастью несказанных слов.