Ревностью казнишь ты

За кулисами пражского концертного зала «Forum Karlín» пахло тяжелым парфюмом, озоном от световых пушек и дорогим шампанским. Концерт прошел с оглушительным успехом — зал ревел, утопая в харизме человека, который сейчас, расслабленно откинувшись на спинку кожаного дивана в гримерке, принимал поздравления.

Олег выглядел безупречно. Белоснежная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами подчеркивала его загар, а светлые волосы, влажные от пота после двухчасового шоу, мягкими волнами рассыпались по плечам. В свои сорок четыре он обладал той опасной, зрелой красотой, которая заставляла женщин в первом ряду забывать, как дышать. Его голубые глаза сияли азартом — он обожал это состояние послевкусия, когда адреналин еще кипит в крови, а вокруг вьются восторженные поклонницы и друзья.

– Это было невероятно, Олег! Просто космос! – Наташа, прилетевшая из Берлина специально на этот вечер, буквально светилась. Она уже успела выпить бокал игристого и теперь, вооружившись смартфоном, не отходила от артиста ни на шаг.

Тая сидела чуть поодаль, на краю стола, придерживая в руках бокал. Она улыбалась, кивала знакомым, но внутри у нее медленно разрастался холодный комок. Как бэк-вокалистка, она разделила с ним этот триумф на сцене, но как жена... Как жена она видела то, что другие предпочитали не замечать.

– Олег, ну пожалуйста, попозируй еще немного! – щебетала Наташа. – Для Фейсбука! Мои подписчицы просто умрут от зависти.

Олег рассмеялся — глубоким, бархатистым смехом, который Тая всегда считала их личным достоянием. Но сейчас этот смех принадлежал всем. Он послушно выпрямился, сверкнул белозубой улыбкой в камеру, принимая картинные позы.

– Лерочка, дорогая, сфотографируй нас вместе! – Наташа потянула за руку пиар-менеджера.

Лера, невысокая женщина с практичной короткой стрижкой и усталыми глазами, послушно взяла телефон. Она знала Олега и Таю целую вечность. Она видела их взлеты и падения, знала цену каждой улыбке на камеру. Лера мельком взглянула на Таю, стоявшую в тени, и в её взгляде промелькнуло сочувствие, но работа была работой. Контент требовал обновления.

– Встаньте поближе, – скомандовала Лера.

Наташа не заставила себя ждать. Она буквально прилипла к Олегу, положив голову ему на плечо и собственнически обхватив его за талию. Ее пальцы с ярко-красным маникюром контрастировали с черным пиджаком, который Олег набросил на плечи.

– Ой, а так? А если я вот так руку положу? – Наташа кокетливо закинула голову, глядя на Олега снизу вверх.

Олег не отстранялся. Напротив, он приобнял подругу жены, что-то шепнув ей на ухо, от чего та залилась звонким смехом. Он любил внимание. Ему льстило, что женщины теряют голову в его присутствии, даже если это была подруга семьи. Для него это была игра, часть образа, подпитка эго.

Тая отвела взгляд. Зеленые глаза предательски заблестели. Она знала, что Наташа давно и безнадежно влюблена в ее мужа. Под маской дружбы скрывалось обожание, граничащее с одержимостью. И видеть, как Наташа безнаказанно нарушает их личное пространство, было почти физически больно.

– Ты видела, как зал принимал «Нино»? – Лера подошла к Олегу и Наташе, и они втроем начали оживленно обсуждать технические нюансы концерта и реакцию публики.

Голоса слились в неразборчивый гул. Тая чувствовала себя лишней на этом празднике жизни, хотя именно она была тем человеком, который собирал Олега по кусочкам перед выходом на сцену, когда тот нервничал.

Тихо, стараясь не привлекать внимания, Тая поставила нетронутый бокал на стол и выскользнула из шумной гримерки. Коридор встретил ее прохладой и тишиной, нарушаемой лишь далекими криками рабочих, разбирающих декорации.

Она вошла в свою небольшую гримерку, которую делила с другими девочками из бэк-вокала, но сейчас там никого не было. Тая бессильно опустилась в кресло перед зеркалом, уставленным баночками с косметикой и кистями. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

«Ему это нужно. Это его работа. Это просто Наташа, она безобидна», – твердила она себе, как мантру, которую повторяла последние двадцать лет. Но с каждым годом убеждать себя становилось всё труднее. Красота Олега не увядала, она лишь становилась монументальнее, притягивая новых и новых женщин, жаждущих хотя бы кусочка его тепла.

Прошло минут десять. Дверь скрипнула и мягко закрылась. Тая не открывала глаз, узнав его шаги по звуку — уверенные, легкие.

Олег подошел сзади. Его большие, теплые ладони легли ей на плечи. Он начал медленно массировать затекшие мышцы, его пальцы безошибочно находили точки напряжения.

– Почему ты ушла, радость моя? – его голос прозвучал совсем рядом с ее ухом, вибрируя низкими нотами.

Тая глубоко вздохнула, чувствуя запах его парфюма — смесь сандала, табака и успеха.

– Устала, Олег. Концерт был тяжелым, – ответила она, не открывая глаз.

– Концерт был великолепным, – поправил он, наклонившись ниже. Его волосы коснулись ее щеки. – Но без тебя в той комнате стало как-то пусто. Ребята спрашивали, куда делась наша главная звезда.

– Твоя «главная звезда» сейчас занята фотосессией для Фейсбука, – не сдержалась Тая, и в ее голосе проскользнула горечь.

Олег на мгновение замер, а затем усмехнулся. Он развернул кресло к себе и опустился перед ней на корточки, заставляя ее открыть глаза и посмотреть на него.

– Ты про Наташу? – он мягко взял ее руки в свои. – Таюся, ты же знаешь, она просто восторженная фанатка. Да, она твоя подруга, но для меня она — лишь часть толпы, которая хочет прикоснуться к легенде.

– Эта «часть толпы» висела на тебе так, будто ты ее законная собственность, – Тая попыталась высвободить руки, но он держал крепко, при этом нежно. – Мне неприятно, Олег. Сколько бы лет ни прошло, мне больно видеть, как ты позволяешь им это.

Олег вздохнул, его голубые глаза стали серьезными. В них на мгновение исчез лоск артиста, оставив только усталого мужчину, который действительно любил женщину перед собой.

– Ты же знаешь, что это ничего не значит. Это пыль. Вспышки камер погаснут, Наташа уедет в свой Берлин, Лера пойдет писать отчеты... А я останусь с тобой. Только ты знаешь меня настоящего, без грима и этой вечной улыбки.

– Тогда почему ты не остановил её? – тихо спросила она. – Почему тебе всегда нужно это подтверждение своей исключительности в глазах других женщин? Неужели моей любви тебе мало?

Олег прижал ее ладони к своим губам, запечатлев долгий поцелуй на тонком запястье.

– Твоей любви мне больше чем достаточно. Она — мой воздух. Но артист без восхищения публики — это как птица без крыльев. Это подпитывает меня на сцене, дает силы петь для них... и для тебя.

Тая смотрела на его безупречное лицо и понимала, что он не лжет, но и не меняется. Он был подобен солнцу: он грел всех, кто оказывался рядом, не задумываясь о том, что те, кто стоит слишком близко, могут обжечься.

– Я иногда боюсь, что однажды одна из них окажется настойчивее остальных, – прошептала она.

Олег встал, потянув ее за собой. Он обнял ее крепко, прижимая к груди, так, что она слышала ровный ритм его сердца.

– Никто и никогда не займет твое место. Ты — мой тыл, моя душа. А Наташи... они приходят и уходят. Пойдем обратно, – он мягко отстранился и поправил выбившийся локон ее светлых волос. – Там Лера заказала ужин. Нам нужно отпраздновать успех. Вместе.

Тая посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледная, с немного размазанной подводкой, она все еще была красива той тихой, благородной красотой, которая не требовала кричащих фильтров в соцсетях.

– Хорошо, – сдалась она, выдавив слабую улыбку. – Идем.

Олег сиял. Он снова был в своей стихии. Выходя из гримерки, он собственнически приобнял жену за талию, но Тая знала: как только они переступят порог общей комнаты, его рука может соскользнуть, чтобы поприветствовать кого-то другого, а его взгляд снова начнет собирать дань восхищения со всех присутствующих женщин.

Такова была цена жизни с кумиром миллионов. И она платила её каждый день, надеясь, что его слов «ты — мой воздух» хватит еще на один концертный тур.

В коридоре их встретила Наташа, уже успевшая выложить пост.

– О, вот вы где! Олег, там такие комментарии пошли под нашим фото! – она снова бросилась к нему, размахивая телефоном.

Олег взглянул на Таю, в его глазах промелькнуло лукавство и немая просьба о прощении, но он уже наклонялся к экрану Наташи, снова надевая маску харизматичного артиста.

– Ну-ка, ну-ка, что там пишут наши красавицы? – весело отозвался он.

Тая осталась стоять на полшага позади. Лера, проходившая мимо с папкой документов, на секунду задержалась рядом с ней.

– Он неисправим, Тая, – тихо сказала пиар-менеджер, не глядя на подругу. – Но он смотрит только на тебя, когда думает, что никто не видит. Помни об этом.

Тая кивнула, принимая это слабое утешение. Вспышки софитов в ее жизни всегда сменялись глубокими тенями, и она научилась жить в этом контрасте, храня в сердце того Олега, которого не знал Фейсбук.