Мой тиран

Дождь в Токио всегда казался Аканэ Курокаве декорацией к неудачной сцене. Холодные капли смывали безупречный макияж, превращая лицо «гениальной актрисы» в бледную маску отчаяния. В руках она сжимала свидетельство о расторжении брака — бумагу, которая официально поставила точку в её многолетней одержимости Аквамарином Хошино.

Она не помнила, как оказалась в баре в районе Роппонги. Не помнила, сколько стаканов виски сменили друг друга на лакированной стойке. В голове пульсировала одна мысль: она больше не нужна. Ни как инструмент для мести, ни как жена, ни как тень его матери.

– Ещё один, – пробормотала она, едва ворочая языком.

– Думаю, на сегодня тебе хватит, Аканэ-тян.

Голос был знакомым — бархатистым, уверенным, с едва уловимой ноткой превосходства. Аканэ с трудом сфокусировала взгляд. Рядом с ней на высоком стуле сидел Таики Химекава. Его очки поблескивали в приглушенном свете ламп, а на губах играла та самая полуулыбка, которая сводила с ума миллионы фанаток.

– Таики... – Она попыталась выпрямиться, но мир качнулся. – Что ты здесь делаешь? Празднуешь мою свободу?

– Я здесь, потому что знал, что найду тебя в таком состоянии, – он мягко перехватил её руку, когда она потянулась к пустому стакану. – Аква поступил жестоко. Но он всегда был таким, верно? Ты просто не хотела замечать очевидного.

– Не говори о нём, – Аканэ всхлипнула, чувствуя, как алкоголь лишает её последних крох самообладания. – Он просто... он просто ушёл. Оставил меня. После всего, что я для него сделала.

Таики вздохнул, его пальцы нежно погладили её запястье. В этом жесте не было сочувствия, только холодный расчет хищника, дождавшегося своего часа.

– Пойдём. Тебе нужно проспаться. Я отвезу тебя домой.

Аканэ была слишком пьяна, чтобы заметить, что «домой» — это не её маленькая квартира, и даже не отель.

***

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, а во рту пересохло. Аканэ попыталась пошевелиться, но почувствовала странную тяжесть в руках. Когда зрение прояснилось, она вскрикнула от ужаса.

Она лежала на огромной кровати в незнакомой комнате, обставленной с пугающим минимализмом. Её запястья были прикованы тонкими, но прочными кожаными ремнями к изголовью кровати.

– Проснулась? – Таики стоял у окна, глядя на панораму города. На нём был домашний шелковый халат, в руках — чашка кофе.

– Таики? Что это за шутка? – Голос Аканэ дрожал. – Немедленно развяжи меня. Это не смешно.

Он медленно подошёл к кровати и сел на край, поставив чашку на тумбочку. Его взгляд, обычно ироничный, теперь был пугающе пустым.

– Это не шутка, Аканэ. Это долгожданный финал. Или, скорее, начало нового акта.

– Ты с ума сошёл? – Она рванулась, металл цепей негромко звякнул. – Это похищение! Аква найдёт меня, полиция...

Таики рассмеялся — тихо и искренне.

– Аква? Тот самый Аква, который вчера подписал бумаги и заблокировал твой номер? Он думает, что ты уехала в турне или просто скрылась с глаз, чтобы залечить раны. А полиция... Кто будет искать актрису, которая сама ушла из бара с коллегой и «братом» своего бывшего мужа?

Он наклонился ниже, так что она почувствовала запах его парфюма.

– Ты ведь всегда хотела быть любимой, Аканэ. Ты так старалась подстроиться под него, стать Ай, стать его идеалом. Но ты ему не нужна. А мне — нужна.

– Я никогда не буду с тобой, – прошипела она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Будешь, – Таики коснулся её щеки, и Аканэ вздрогнула от этого прикосновения. – У тебя нет выбора. Я создал для нас идеальный сценарий. Здесь тебя никто не найдёт. Мы будем жить здесь, в этом доме за городом. Только ты и я.

– Это насилие, Таики! Ты разрушаешь свою карьеру, свою жизнь!

– Моя карьера — это роль. Моя жизнь — это скука, – он резко схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Ты — единственная, кто может сравниться со мной в мастерстве. Ты — единственная, кто понимает, каково это — носить маску. Мы создадим идеальную семью. Настоящую, а не ту подделку, которую ты пыталась построить с моим братом.

Аканэ зажмурилась, слезы покатились по щекам.

– Я ненавижу тебя.

– От ненависти до любви — один шаг, – прошептал Таики. – Особенно когда у тебя есть вечность, чтобы его сделать.

***

Прошло три месяца. Дни слились в бесконечную череду тишины и покорности. Таики был идеальным тюремщиком. Он приносил ей еду, новые сценарии, книги. Он позволял ей гулять по закрытому саду, окруженному высоким забором под напряжением. Но ночью... ночью он требовал от неё исполнения главной роли в его жизни.

Аканэ изменилась. В её глазах гас свет, который когда-то восхищал режиссеров. Она научилась не сопротивляться. Сопротивление приносило только боль и новые ограничения.

Однажды вечером Таики вошёл в комнату с букетом её любимых цветов. Он выглядел воодушевленным.

– У меня есть новости, дорогая, – он сел рядом с ней на диван, где она сидела, бездумно глядя в выключенный телевизор.

– Какие? – её голос был бесцветным.

– Твой агент окончательно закрыл все контракты. Официальная версия — ты ушла из индустрии из-за нервного срыва после развода. Мир оплакал твой уход и начал забывать.

Аканэ горько усмехнулась.

– Это то, чего ты хотел? Чтобы я умерла для всех?

– Я хотел, чтобы ты принадлежала только мне, – он обнял её за плечи, и она не отстранилась. – И есть ещё кое-что. Я записал тебя на прием к врачу. Частному, разумеется. Он приедет завтра.

Аканэ нахмурилась, в её груди зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Зачем? Я здорова.

Таики улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё холодела кровь.

– Твои утренние недомогания, Аканэ... Ты ведь умная девочка. Ты должна была догадаться.

Она замерла, боясь вздохнуть. Мир вокруг неё начал рушиться с новой силой.

– Нет... – выдохнула она. – Нет, этого не может быть.

– Может, – Таики прижал её к себе крепче. – У нас будут дети, Аканэ. Прекрасные, талантливые дети. Они станут смыслом твоей жизни. Ты ведь всегда хотела семью, разве нет?

– Не такую... Не от тебя! – Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее сжал объятия.

– Тише, тише, – прошептал он ей на ухо. – Подумай о них. Если ты будешь паинькой, я разрешу тебе заниматься их воспитанием. Они будут знать, какая у них гениальная мать. Но если ты попробуешь что-то предпринять... Если ты хотя бы посмотришь в сторону ворот...

Он отстранился и посмотрел на неё с ледяной серьезностью.

– Ты ведь знаешь, что случилось с Ай Хошино? Мир жесток к звездам, которые теряют сияние. Я могу сделать так, что твоё исчезновение станет окончательным. И никто не вспомнит, что когда-то была такая актриса — Курокава Аканэ.

Аканэ смотрела на него, и в этот момент она поняла: Аква не придет. Никто не придет. Она заперта в сценарии, который написал безумец, и единственная роль, которая ей осталась — это роль счастливой жены и матери в его персональном аду.

– Я поняла, – прошептала она, опуская голову на его плечо.

– Вот и умница, – Таики поцеловал её в макушку. – А теперь пойдём ужинать. Я приготовил то, что ты любишь.

Она шла за ним, как тень, глядя на его спину. В её голове уже начал созревать новый план. Если она не может сбежать как Аканэ, она станет кем-то другим. Она сыграет роль идеальной жертвы, пока не найдет слабое место в его броне.

Ведь в конце концов, она была лучшей актрисой своего поколения. И эта пьеса ещё не была окончена.

– Таики? – позвала она его у двери столовой.

Он обернулся.

– Да, любимая?

– Спасибо за цветы, – её улыбка была безупречной. Идеальной. Такой же фальшивой, как и всё в этом доме.

Таики просиял, не заметив холодного блеска в её глазах. Он думал, что победил. Он забыл одну простую истину: загнать актрису в угол — значит заставить её играть по-настоящему.

И цена этого спектакля будет слишком высока для них обоих.