Мой тиран

Тьма в квартире на Минато-ку была густой и липкой, как запекшаяся кровь. Аканэ сидела на полу в прихожей, прижимая к себе колени. В соседней комнате слышалось ровное дыхание близнецов — единственное, что удерживало её от окончательного падения в бездну.

Дверной замок щелкнул. Этот звук, когда-то приносивший радость, теперь вызывал лишь ледяной паралич. Аква вошел молча. От него пахло сигаретами и тем самым холодом, который поселился в его глазах после того, как он окончательно запутался в своей мести.

– Ты опоздал, – прошептала Аканэ, не поднимая головы.

– Не начинай, – его голос был сухим, как пергамент. – Я был занят делами агентства.

– Ты был у неё, Аква. Или на могиле. Для тебя живых людей больше не существует, – она поднялась, опираясь о стену. Синяк на предплечье, скрытый длинным рукавом домашнего платья, отозвался тупой болью.

Аква резко повернулся к ней. Его взгляд — когда-то проницательный и глубокий — теперь напоминал два черных провала. Он подошел слишком близко, сокращая дистанцию до опасного предела.

– Я сказал: не начинай. Ты знала, на что шла, когда согласилась на этот брак. Ты обещала быть моей опорой, Аканэ. Так почему теперь ты пытаешься стать моей клеткой?

– Клеткой? – она горько усмехнулась. – Я защищаю детей. Ты стал опасен. Твоя одержимость... она переходит границы. Ты поднял на меня руку на прошлой неделе, Аква. Ты думал, я забуду?

Он замер, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние, но оно тут же утонуло в волне холодного гнева. Он схватил её за плечи, встряхивая так, что голова Аканэ откинулась назад.

– Ты никуда не уйдешь. Ты — часть моего плана. Ты — идеальная жена для имиджа, который мне нужен. Если ты попробуешь подать на развод, я уничтожу твою карьеру. Я заберу детей, и ты больше никогда не увидишь их лиц. Ты знаешь, на что я способен.

– Ты чудовище, – выдохнула она, чувствуя, как слезы обжигают щеки.

– Я тот, кем меня сделал этот мир, – бросил он, отталкивая её. – Ложись спать. Завтра у нас совместная съемка для журнала. Изображай счастье, Аканэ. Ты ведь гениальная актриса.

Когда дверь спальни закрылась за ним, Аканэ сползла по стене. Её телефон, спрятанный под тумбочкой, завибрировал. Одно короткое сообщение от человека, который ждал этого момента годами.

«Я внизу. Машина заведена. Пора».

Тайки Химекава курил, прислонившись к капоту своего черного седана. Его лицо, так похожее на лицо Аквы, но лишенное той фатальной тьмы, было спокойным. Он знал, что этот день настанет. Он видел, как Аква медленно разрушает всё, к чему прикасается, включая женщину, которой Тайку всегда восхищался втайне.

Дверь подъезда открылась. Аканэ вышла, неся на руках спящую дочь, а за руку ведя маленького сына. Вещей было немного — только самое необходимое, собранное в спешке.

Тайки тут же отбросил сигарету и бросился к ней.

– Давай их мне, – тихо сказал он, забирая девочку. – Садись назад, быстро.

– Он убьет меня, Тайки, – голос Аканэ дрожал. – Он сказал, что заберет их.

– Пусть попробует, – Химекава аккуратно устроил детей в креслах и закрыл дверь. – Теперь это не только твоя проблема. Ты сделала первый шаг. Теперь моя очередь.

Они ехали по ночному Токио, мимо неоновых вывесок, которые казались Аканэ декорациями к чужой, давно забытой жизни. Она смотрела на затылок Тайки и чувствовала странное облегчение.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила она, когда они выехали на скоростное шоссе. – Ты ведь его брат. Юридически и биологически. Это может разрушить и твою репутацию.

Тайки мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида.

– Именно потому, что я его брат, я знаю, какой яд течет в его жилах. Я долго смотрел со стороны, Аканэ. Смотрел, как ты гаснешь. Аква заигрался в бога и карателя. Он забыл, что люди — это не инструменты.

Они приехали в загородный дом, адрес которого не знал никто в индустрии. Это было убежище, подготовленное Химекавой заранее.

– Здесь ты в безопасности, – сказал он, помогая ей выйти из машины. – Завтра утром мои адвокаты свяжутся с ним. Мы подаем на развод с обвинением в домашнем насилии. У меня есть записи с камер, которые я установил в вашей гостиной месяц назад.

Аканэ вздрогнула.

– Ты... ты следил за нами?

– Я присматривал за тобой, – поправил он её. – Прости за вмешательство в частную жизнь, но, судя по синякам на твоих руках, это было не зря.

Внутри дома было тепло и пахло кедром. Пока дети продолжали спать в гостевой комнате, Тайки налил Аканэ чай. Она сидела у окна, кутаясь в плед, и смотрела, как занимается рассвет.

– Он не сдастся, – произнесла она. – Аква найдет способ отомстить. Он не умеет проигрывать.

– В этой игре нет победителей, Аканэ, – Тайки сел напротив. – Есть только те, кто выжил. Ты выжила. Теперь тебе нужно научиться жить заново, а не играть роль «счастливой жены Хосино».

– Я разучилась быть собой, – она подняла на него глаза, полные боли. – Я так долго копировала других, так долго подстраивалась под его безумие, что внутри пустота.

Тайки протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его кожа была теплой, а хватка — уверенной.

– Пустота — это хорошее начало. На ней можно построить что-то настоящее. Я буду рядом. Не как твой коллега и не как его брат. Просто как человек, который хочет увидеть твою настоящую улыбку.

Прошло две недели. Токио гудел от скандала. Заголовки таблоидов кричали о «падении золотой пары». Аква пытался прорваться к дому Химекавы, угрожал судами, задействовал связи в «Лала Лай», но Тайки стоял как скала. Он выложил козыри, против которых Аква был бессилен: медицинские освидетельствования и те самые записи, где Хосино Аквамарин терял контроль над собой.

Однажды вечером, когда дети уже спали, Аканэ вышла на террасу. Тайки стоял там, глядя на звезды.

– Адвокат звонил, – не оборачиваясь, сказал он. – Аква подписал бумаги. Он отказывается от прав на опеку в обмен на то, что записи не попадут в полицию. Он выбрал свою месть и карьеру вместо семьи.

Аканэ закрыла глаза. Сердце, которое, казалось, превратилось в камень, вдруг болезненно сжалось, а затем забилось ровнее.

– Я знала, что он так поступит. Это так похоже на него.

– Теперь ты свободна, Аканэ.

Она подошла ближе, вставая рядом с ним. Воздух был свежим, предвещая скорую смену сезона.

– Спасибо, Тайки. Если бы не ты...

– Не благодари, – он наконец повернулся к ней. В лунном свете его черты казались мягче. – Я сделал это для себя тоже. Я устал видеть, как талантливые люди уничтожают друг друга.

– Ты ведь тоже актер, – тихо сказала она. – Ты сейчас не играешь?

Тайки улыбнулся — впервые за всё это время по-настоящему, без тени иронии.

– С тобой мне больше не нужно играть. Мы оба слишком долго жили в театре теней. Пора выйти на свет.

Аканэ посмотрела на свои руки. На них больше не было следов насилия, только тонкие шрамы, которые со временем заживут. Она сделала шаг вперед и прислонилась головой к плечу Тайки. Он не отстранился, осторожно обнимая её за плечи.

Это не был финал сказки. Впереди были долгие суды, восстановление психики и бесконечные вопросы детей о том, где их отец. Но в этот момент, под безмолвными звездами, Аканэ Курокава впервые за много лет почувствовала, что она — это просто она. И этого было достаточно.

– Завтра будет новый день, – прошептал Тайки.

– Да, – согласилась она. – И в этом дне не будет лжи.

Где-то далеко, в пустой квартире в центре Токио, Аква Хосино смотрел на разбитое зеркало, видя в осколках лишь собственное искаженное отражение. Но здесь, за городом, начиналась совсем другая история. История о спасении, которое пришло оттуда, откуда его меньше всего ждали.