на дорогу нужно смотреть всем

Солнце Монако сегодня решило превзойти само себя, превращая Лазурный берег в гигантскую сковородку с антипригарным покрытием, по которой лениво ползали суперкары. Настя, поправив солнцезащитные очки, с наслаждением вдыхала запах новой кожи своего белоснежного «Мерседеса». Как ведущий хирург-ортопед княжества, она могла позволить себе не только этот автомобиль, но и право слегка опаздывать на обед в «Café de Paris».

Дорога плавно изгибалась вдоль порта. Настя мурлыкала под нос какой-то мотив, пока её взгляд не зацепился за нечто... ослепительное.

На пешеходный переход, с грацией породистого жеребца и уверенностью королевы драмы, вышел мужчина. Но это был не просто мужчина. Это был Джордж Расселл, пилот «Мерседеса», надежда британского автоспорта и человек, который, судя по всему, забыл надеть штаны.

На нём были шорты. Нет, это были не шорты. Это был концепт-арт, едва прикрывающий то, что британская пресса называла «атлетичным телосложением». Они были настолько короткими, что Настя невольно задалась вопросом: не украл ли он их у восьмилетней теннисистки? Его бесконечные, идеально выбритые ноги ритмично двигались, отражая солнечные блики, а в руках он держал стаканчик с зеленым смузи.

– Боже мой, – прошептала Настя, забыв, что её нога всё ещё давит на педаль газа. – Это же... аэродинамическое преступление.

Джордж, почувствовав на себе взгляд, решил, что это идеальный момент, чтобы поправить прическу. Он замедлил шаг прямо посреди «зебры», эффектно повернул голову и...

Визг тормозов в Монако — звук привычный, но этот был особенно пронзительным. «Мерседес» Насти, словно преданный пёс, узнавший хозяина, рванул вперед чуть сильнее, чем планировалось. Глухой удар, всплеск зеленой жижи на лобовое стекло, и вот уже гордость британской нации изящно перелетает через капот.

– О нет, я убила национальное достояние! – вскрикнула Настя, выскакивая из машины.

Джордж лежал на асфальте в позе павшего героя из шекспировской трагедии. Его шорты, казалось, стали еще короче от соприкосновения с землей.

– О, небеса, – простонал он, приоткрывая один глаз. – Скажите мне, что мой нос цел. Это мой второй лучший актив после умения жаловаться на шины по радио.

Настя подбежала к нему, мгновенно переходя в режим профессионального врача.

– Сэр, не двигайтесь! Я доктор. Где болит?

Джордж сфокусировал взгляд на девушке. Настя была прекрасна: растрепанные светлые волосы, решительный взгляд и халат, который она набросила прямо поверх летнего платья. Британец замер. В его голове пронеслось что-то среднее между «кажется, я в раю» и «надеюсь, она не видела, как я разлил смузи».

– Доктор? – Его голос приобрел бархатистые нотки, которые он обычно приберегал для интервью после подиума. – Кажется, моё сердце только что совершило фальстарт. И, боюсь, мне срочно нужно искусственное дыхание. Или хотя бы ваши извинения в виде ужина.

Настя быстро прощупала его лодыжки, игнорируя флирт.

– Кости вроде целы, но у вас ссадина на бедре. И... Джордж, верно? Ваши шорты... они выжили?

Расселл приподнялся на локтях, бросив быстрый взгляд на свои ноги.

– Эти шорты — вершина инженерной мысли «Мерседеса», – гордо заявил он, хотя его колено заметно дрожало. – Они уменьшают лобовое сопротивление при ходьбе в магазин. Но, кажется, они не рассчитаны на прямой контакт с продукцией того же бренда. Ирония, не находите? Сбит собственным работодателем.

– Технически, это моя машина, а не Тото Вольффа, – Настя помогла ему сесть. – Давайте я отвезу вас в клинику. Я там работаю, осмотрю вас нормально.

– О, вы собираетесь похитить меня? – Джордж позволил ей подхватить себя под руку, наваливаясь на неё чуть сильнее, чем требовала травма. – Британское посольство будет в восторге. «Пилот Формулы-1 пал жертвой красоты и немецкого автопрома».

– Перестаньте паясничать, Расселл, – фыркнула Настя, ведя его к пассажирскому сиденью. – У вас шок.

– У меня не шок, у меня озарение, – парировал он, усаживаясь в кресло и морщась. – Знаете, в Лондоне говорят: если тебя сбивает красивая женщина на дорогой машине, это к дождю. Или к свадьбе. Я пока не решил.

Пока они ехали до клиники, Джордж не закрывал рот ни на секунду.

– А вы знали, что мой рост составляет сто восемьдесят пять сантиметров? – спросил он, рассматривая Настю в профиль. – Это делает меня идеальным манекеном для проверки безопасности ваших бамперов. Кстати, отличная кожа в салоне. Моя задница оценила мягкость, даже несмотря на встречу с асфальтом.

– Джордж, вы самый невыносимый пациент в моей практике, – Настя припарковалась у входа. – И это при том, что я еще не начала вас лечить.

– Это британский шарм, дорогуша, – он подмигнул ей. – Мы, британцы, как плохое вино: кислые, вызываем головную боль, но без нас скучно.

В кабинете Настя заставила его лечь на кушетку. Когда она подошла с антисептиком, Джордж внезапно стал серьезным.

– Послушайте, доктор... Настя, верно? Я должен признаться.

– В чем? Что вы специально прыгнули под колеса, чтобы проверить мои тормоза?

– Нет, – он трагично вздохнул. – Я думаю, что потерял сознание на секунду. И в этот момент я увидел наше будущее. Там были вы, я и очень много кубков. И, возможно, собака. Но собака обязательно в маленьком мерседесовском комбинезоне.

Настя прижала ватку к его ссадине. Джордж шикнул.

– Ой! Это было жестоко. Вы так со всеми чемпионами мира обращаетесь?

– Вы еще не чемпион мира, Джордж, – улыбнулась она, заклеивая рану пластырем с рисунком маленьких гоночных машинок (случайно завалялся в педиатрическом наборе).

– Это лишь вопрос времени и наличия правильного врача рядом, – он схватил её за руку, когда она попыталась отойти. – Послушайте, Настя. Я серьезно. Вы — единственная женщина, которой удалось меня остановить. Обычно это делают только красные флаги или технические неисправности.

– Вы хотите сказать, что я — ваш личный «технический сбой»? – Настя рассмеялась, убирая инструменты.

– Вы — мой пит-стоп, который затянулся навсегда, – Джордж сел, поправляя свои злосчастные шорты. – И раз уж вы испортили мне прогулку и мой смузи, вы обязаны компенсировать ущерб. Завтра вечером. В «Ля Раскасс». И наденьте что-нибудь... менее медицинское.

– Это свидание? – Настя скрестила руки на груди.

– Это расследование инцидента, – поправил он с абсолютно серьезным лицом. – Нам нужно заполнить протокол. Очень длинный протокол, который потребует как минимум трех блюд и бутылки хорошего вина.

– А если я откажусь?

Джордж картинно схватился за сердце.

– Тогда я буду вынужден подать жалобу в ФИА. «Опасное вождение, повлекшее за собой разбитое сердце британского джентльмена». Льюис Хэмилтон будет давать показания. Вы этого хотите?

Настя посмотрела на него — взъерошенного, в нелепых коротких шортах, с детским пластырем на бедре, но с такой искренней и обезоруживающей улыбкой, что устоять было невозможно.

– Ладно, Расселл. При условии, что вы наденете нормальные брюки.

– Брюки? – Джордж изобразил глубокое раздумье. – Ну, ради вас я готов на такие жертвы. Аэродинамика пострадает, но имидж — всё.

Он спрыгнул с кушетки, почти не поморщившись, и направился к выходу, но в дверях обернулся.

– Кстати, доктор?

– Да?

– Мой «Мерседес» быстрее вашего. Просто хотел, чтобы вы знали, в чьей машине мы поедем из ресторана.

– Мечтайте, Джордж! – крикнула она ему вслед.

Выходя из клиники под палящее солнце Монако, Джордж Расселл прихрамывал, но в его голове уже зрел план, как превратить это «ДТП» в самую главную победу в сезоне. В конце концов, если ты можешь укротить болид на скорости триста километров в час, то укротить прекрасного доктора — лишь вопрос правильной стратегии. И, возможно, еще более коротких шорт.