Daddy issues

Ресторан был залит теплым светом хрустальных люстр, а воздух пропитался ароматами запеченного мяса, дорогого коньяка и тяжелым шлейфом цветочных парфюмов. Юбилей тети Люды шел своим чередом: тосты становились всё длиннее, смех — громче, а лица гостей — краснее.

Том сидел за столом, слегка откинувшись на спинку стула. Бежевое поло подчеркивало мощный разлет его плеч, а рукава, чуть засученные до предплечий, обнажали замысловатые татуировки, уходящие под ткань. Его ладонь с массивными часами на запястье покоилась на колене, которое сегодня ныло особенно настойчиво. Старая травма всегда напоминала о себе в такие душные, предгрозовые вечера, словно отголосок той жизни, где были драки, ночные погони и дешевое виски.

Он выглядел здесь чужим. Статный, суровый, с выбритыми висками и холодным взглядом серых глаз, он больше походил на хищника, случайно забредшего на фермерский праздник.

– Том, дружище, ну ты чего такой смурной? – Дядя Антон, раскрасневшийся от веселья, хлопнул его по плечу. – Праздник же! Глянь, молодежь как зажигает.

Том едва заметно кивнул, не сводя глаз с центра зала.

Там, в кругу родственников, танцевала Аня. Она была похожа на тонкую фарфоровую статуэтку, ожившую под звуки ритмичной музыки. Тёмно-русые волосы рассыпались по плечам, а изумрудно-желтые глаза лихорадочно блестели. На ней была обтягивающая майка, открывающая полоску бледной кожи на животе, и широкие спортивные штаны, которые, вопреки своей мешковатости, лишь подчеркивали изящество её движений.

Она танцевала с именинницей, смеясь и подбадривая тетю Люду, но вскоре к ним вклинился какой-то дальний родственник. Мужчина средних лет, уже изрядно подвыпивший, пытался изобразить нечто среднее между танго и диско, опасно приближаясь к Ане и стараясь приобнять её за талию.

Аня вежливо улыбалась, уворачиваясь от его слишком настойчивых движений, но не уходила — воспитание и гордость не позволяли ей просто сбежать.

Том почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Это не было просто глухим раздражением. Это была острая, колючая ревность, ударившая в голову резче любого алкоголя. Видеть, как чьи-то потные руки тянутся к этой хрупкой, бледной девушке, было невыносимо.

– Сейчас вернусь, – бросил он Антону, поднимаясь со своего места.

Антон только рот раскрыл от удивления. Он знал Тома двадцать лет и мог поклясться: Харди ненавидел общественные танцы так же сильно, как и пустые разговоры.

Том шел через зал медленно, чуть припадая на левую ногу, но в его походке было столько скрытой угрозы и доминирования, что люди невольно расступались. Он подошел к паре именно в тот момент, когда родственник попытался притянуть Аню к себе для «медленного танца», хотя музыка оставалась быстрой.

– Позвольте, – голос Тома прозвучал низко, с той самой хрипотцой, от которой у Ани всегда пробегали мурашки по позвоночнику.

Он не спрашивал. Он просто встал между ними, оттесняя мужчину плечом. Тот, встретившись взглядом с холодными серыми глазами Харди, мгновенно протрезвел и, пробормотав что-то невнятное, ретировался к столу.

Аня замерла, глядя на Тома снизу вверх. Её грудь часто вздымалась от танца, а длинные ногти-стилеты, выкрашенные в молочный цвет, слегка подрагивали.

– Ты решил сменить амплуа и стать королем диско? – Она вскинула бровь, стараясь скрыть, как сильно бьется её сердце.

– Я решил, что тебе пора сменить партнера, – коротко ответил он.

Музыка сменилась на более медленную, тягучую композицию. Том, не дожидаясь согласия, положил ладони ей на талию. Его руки были горячими, тяжелыми и удивительно надежными. Аня помедлила секунду, демонстрируя свою независимость, а затем медленно положила руки ему на плечи, сцепив пальцы за его затылком.

Они начали двигаться в такт, почти не касаясь друг друга телами, но напряжение между ними можно было потрогать руками.

– Тебе не стоит так близко подпускать к себе таких типов, – проворчал Том, глядя куда-то поверх её головы, хотя его пальцы собственнически сжались на её боках. – От поддатых мужиков, которым нужно только поглазеть на молодую девчонку, ничего хорошего ждать не стоит. Держись от них подальше.

Аня тихо хмыкнула, чувствуя, как внутри расцветает запретное удовольствие от его опеки.

– Ты сейчас звучишь как мой дедушка, Том. Или как очень строгий отец.

Он опустил взгляд, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то темное, опасное.

– Я тебе не отец, Анют. И ты это прекрасно знаешь.

– Знаю, – она смело встретила его взгляд, чуть подавшись вперед. – Ты тоже старше меня. Намного старше. По твоей логике, мне и от тебя стоит держаться подальше?

Том замолчал, его челюсть упрямо сжалась, обозначая острые скулы. Он ненавидел, когда она была права. Его пальцы скользнули чуть выше по её спине, ощущая тепло кожи через тонкую ткань майки.

– Я – другое дело, – наконец выдавил он.

– Вот как? – Аня позволила себе легкую, торжествующую усмешку. – И в чем же разница? Ты такой же упрямый, скрытный и... – она сделала паузу, – ...опасный. Но я ведь не бегу.

– Ты просто