Путешествие в сердце Снежной

Снежная встретила Люмин не просто холодом, а мертвенной, пронзительной тишиной, которую нарушал лишь хруст наста под сапогами. Золотые волосы путешественницы, обычно сиявшие на солнце Ли Юэ или Инадзумы, здесь казались тусклыми, словно медь, подернутая патиной. Но в ее глазах, золотистых и ясных, по-прежнему горел огонь любопытства и той самой решимости, которая вела ее через весь Тейват.

Визит в Заполярный дворец не был случайностью. Люмин привыкла быть в центре событий, привыкла к тому, что ее ищут, просят о помощи или пытаются использовать. Но приглашение от Девятого Предвестника Фатуи — Панталоне, Регистратора, человека, который держал в руках все нити мировой экономики, — было чем-то из ряда вон выходящим.

Ее провели через бесконечные анфилады залов, где стены были украшены ледяными узорами, а воздух казался таким густым от магии Крио, что каждый вдох давался с трудом. Наконец, тяжелые дубовые двери распахнулись, являя взору кабинет, утопающий в полумраке.

За массивным столом, заваленным бумагами и отчетами, сидел мужчина. Панталоне. Высокий, с иссиня-черными волосами, аккуратно зачесанными назад, и в неизменных очках в тонкой оправе. Его одежда — безупречный черный камзол с богатой меховой оторочкой — подчеркивала бледность кожи, которая казалась почти прозрачной.

Люмин сделала шаг вперед, и ее сердце пропустило удар. Она знала этот силуэт. Она знала эту манеру чуть наклонять голову набок.

– Значит, это был ты, – голос Люмин прозвучал твердо, хотя внутри все сжалось. – Тот человек в глубоком капюшоне, который снабжал меня информацией, когда я выслеживала Дотторе в Сумеру. Мой враг, игравший роль тайного союзника.

Панталоне медленно поднял взгляд. Его светло-фиолетовые глаза за стеклами очков блеснули холодным, расчетливым умом. Он не улыбнулся, но уголки его губ едва заметно дрогнули.

– В мире больших денег, дорогая Люмин, понятия «друг» и «враг» слишком текучи, – его голос был бархатистым, но в нем слышалась одышка. – Дотторе был... полезен. Но он стал неуправляем. Его амбиции мешали моим расчетам. А ты — ты была идеальным инструментом для исправления этой ошибки.

– И теперь, когда Доктор мертв, ты решил официально пригласить меня на чай? – Люмин скрестила руки на груди, не сводя с него глаз. Она всегда видела наперед, и сейчас она видела перед собой человека, который, несмотря на все свое величие, выглядел изможденным.

– Не только на чай, – Панталоне попытался подняться, но вдруг его лицо исказилось от боли. Он судорожно схватился за край стола, костяшки пальцев побелели. Тяжелый, хриплый кашель сотряс его худое тело.

Люмин, забыв о подозрениях, бросилась к нему.

– Тебе плохо? Где лекарство?

Панталоне не ответил. Он прижал платок к губам, и Люмин заметила на белоснежной ткани пятна крови. Его дыхание стало свистящим, прерывистым. Без эликсиров Дотторе, которые годами поддерживали его хрупкую жизнь, обычное человеческое тело Панталоне, лишенное милости богов в виде Глаза Бога, начало сдаваться.

Путешественница быстро сориентировалась. В ее сумке всегда был запас необходимых вещей. Она выхватила флакон с резким, бьющим в нос запахом нашатырного спирта и поднесла к его лицу.

– Вдохни, ну же!

Панталоне дернулся, его глаза широко распахнулись, сознание на мгновение вернулось. Но приступ не отступал. Его колотила дрожь, а конечности становились ледяными. Люмин инстинктивно накрыла его ладони своими.

Она не планировала этого. Но в тот момент, когда ее кожа коснулась его, внутри нее отозвался резонанс. Золотистая энергия — чистая, первозданная, не связанная с элементами этого мира — хлынула через ее пальцы. Свет залил кабинет, мягко окутывая фигуру Предвестника.

Панталоне замер. Он почувствовал, как невыносимая тяжесть в груди отступает. Жар, исходивший от рук Люмин, не обжигал, а наполнял его живительной силой, которой он никогда не знал. Его сердце, привыкшее биться в рваном ритме, вдруг выровнялось.

Через минуту все стихло. Люмин отстранилась, тяжело дыша. Ее золотистые глаза светились остаточным сиянием.

– Что... что это было? – Панталоне поправил очки, его голос все еще дрожал, но в нем появилась былая властность. Он смотрел на свои руки, по которым все еще пробегали мелкие золотистые искры.

– Элементальная энергия. Или что-то вроде того, – Люмин вытерла пот со лба. – Я просто хотела помочь. Тебе на самом деле так плохо?

Панталоне медленно опустился обратно в кресло. Он долго молчал, изучая девушку перед собой, словно видел ее впервые. В его голове, привыкшей строить схемы и графики, сейчас рождался новый, невероятный план.

– Я смертен, Люмин. В самом приземленном смысле этого слова, – он горько усмехнулся и потянулся к серебряному портсигару, но, взглянув на нее, передумал и просто положил его на стол. – Боги не сочли нужным даровать мне Глаз Бога. Они игнорировали мои молитвы, когда я голодал, они не замечали моих трудов, когда я строил империи из ничего. Этот мир несправедлив. Архонты раздают дары по прихоти, а не по заслугам.

Люмин придвинула стул и села напротив. Она знала о его репутации, о его стремлении создать систему «справедливого обмена», где каждый получает по труду. Это звучало благородно, если бы не методы Фатуи.

– Ты хочешь изменить мир, потому что он обидел тебя? – спросила она мягко.

– Я хочу создать мир, где ценность человека определяется его вкладом, а не благосклонностью небесного острова, – Панталоне подался вперед, его фиолетовые глаза горели фанатичным огнем. – Дотторе поддерживал во мне жизнь своими... специфическими методами. Теперь его нет. И я искал путь. Искал способ не просто выжить, но доказать, что человек может стоять вровень с богами.

Он замолчал, рассматривая свои ладони. Та энергия, которую Люмин влила в него, до сих пор ощущалась как приятное покалывание. Это было эффективнее любого эликсира Доктора.

– И теперь ты думаешь, что я — твой новый «способ»? – догадалась Люмин, прищурившись.

Панталоне позволил себе слабую, почти искреннюю улыбку.

– Ты — чудо, которое не вписывается ни в одно уравнение, Люмин. Я хотел предложить тебе союз против общих врагов, хотел использовать твои связи и твое влияние. Но сейчас... я вижу, что ты можешь дать мне нечто большее. Шанс увидеть финал этой игры.

Люмин чувствовала, что за его словами кроется нечто темное. Панталоне не был тем, кто просто просит о помощи. Он был архитектором хаоса, человеком, который мечтал переписать правила Тейвата, даже если для этого придется сжечь старый мир дотла. Его амбиции были огромны, а обида на Селестию — бездонна.

– Я не стану твоей батарейкой, Панталоне, – отрезала она, хотя в глубине души ей было жаль этого человека, которого когда-то предали друзья, продав за долги.

– О, я бы никогда не посмел просить о таком одолжении столь прямолинейно, – он снова стал холодным и собранным дельцом. – Давай начнем с малого. Ты останешься в Снежной на некоторое время. Официально — как гость Банка Северного Королевства. У нас много общих интересов. Например, долги некоторых высокопоставленных лиц в Фонтейне, которые мешают твоим друзьям...

Люмин смотрела на него и понимала: он не расскажет ей всего. Он не скажет сейчас, что мечтает свергнуть порядок Архонтов, что его «справедливый обмен» подразумевает полный захват контроля над потоками Моры и жизни. Но его слабость, его болезнь и та странная связь, что возникла между ними только что, делали его уязвимым.

– Хорошо, – Люмин встала, поправляя перчатки. – Я останусь. Но не из-за твоих интриг. Я хочу понять, действительно ли ты хочешь справедливости, или просто жаждешь мести всему миру.

Панталоне проводил ее взглядом. Когда дверь за ней закрылась, он коснулся груди, где все еще теплилось золото ее магии.

– Справедливость — это лишь вопрос цены, дорогая путешественница, – прошептал он в пустоту кабинета. – И сегодня я, кажется, нашел валюту, которая стоит дороже всего золота Тейвата.

Он взял перо и уверенным почерком вычеркнул имя Дотторе из своих планов, вписав вместо него другое. Золотыми чернилами.