Страшные разборки в команде

Начало сезона 2025 года в Уокинге пахло не только свежей краской и разогретой резиной, но и переменами, которые Ландо Норрис ощущал кожей. После стольких лет в «Макларене», после того как он стал лицом этой команды, мир вокруг него начал стремительно меняться. И центром этих изменений был Оскар Пиастри.

Оскар был воплощением спокойствия. Его русые волосы всегда лежали идеально даже после двухчасового заезда, а зеленые глаза смотрели на мир с такой невозмутимостью, будто он знал сценарий каждой гонки наперед. Зак Браун не скрывал своего восхищения. Ландо видел, как Зак задерживается в боксах Оскара, как он лично обсуждает с инженерами мельчайшие детали аэродинамики именно для машины австралийца.

Первые четыре гонки стали для Ландо настоящим кошмаром. Пока Оскар забирал трофеи и купался в лучах славы «нового золотого мальчика», Норрис чувствовал себя призраком в собственном доме.

– Ландо, телеметрия показывает, что ты слишком агрессивно атакуешь поребрики в третьем секторе, – голос инженера в наушниках звучал сухо. – Оскар проходит этот участок мягче, попробуй его траекторию.

Ландо сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели под перчатками. Опять Оскар. Всегда Оскар.

После четвертого этапа, когда Пиастри снова поднялся на подиум, а Ландо финишировал лишь шестым, в моторхоуме повисла тяжелая тишина. Зак Браун сиял, обнимая Оскара за плечи, и что-то увлеченно рассказывал спонсорам. На Ландо едва взглянули.

Он ушел в свою раздевалку, чувствуя, как внутри закипает горькая, удушающая обида. Он смотрел в зеркало на свое отражение: кудрявые темные волосы растрепаны, карие глаза блестят от едва сдерживаемого гнева. Его часто сравнивали с той-пуделем из-за миловидной внешности и аккуратной бородки, но сейчас он чувствовал себя раненым зверем, которого заперли в клетке.

– Я им еще покажу, – прошептал он, ударив ладонью по столу. – Я не декорация.

Злость стала тем самым топливом, которого ему не хватало. На следующем этапе в Майами Ландо пилотировал так, словно от этого зависела его жизнь. Он не просто ехал — он вырывал каждый сантиметр асфальтобетона у соперников. И когда он первым пересек финишную черту, мир вокруг него взорвался.

Ситуация в команде изменилась. Зак Браун быстро осознал, что у него теперь не один фаворит и один «старичок», а два равных титана. Соперничество на трассе стало жестким, почти на грани фола. Они не давали друг другу спуску, борясь за каждый поворот, за каждый пункт в протоколе.

Но то, что происходило после того, как гасли прожекторы автодромов, оставалось скрытым от камер и любопытных глаз журналистов.

В номере отеля в Монако было прохладно. Ландо сидел на краю кровати, все еще чувствуя дрожь в мышцах после изматывающей квалификации, где он опередил Оскара всего на две тысячные секунды.

Дверь тихо скрипнула. Оскар вошел, не включая основной свет. Он уже успел принять душ, и на нем были только свободные спортивные штаны. Свет от уличных фонарей падал на его широкую, атлетически сложенную спину, подчеркивая рельеф мышц, над которыми он так упорно работал в зале.

– Ты сегодня был чертовски быстр, – негромко произнес Оскар, подходя ближе.

Ландо не оборачивался, но он чувствовал присутствие напарника всем телом.

– Ты тоже не отставал, – отозвался Норрис, чувствуя, как гнев, копившийся неделями, начинает уступать место чему-то другому. – Зак был доволен. Теперь он не знает, на кого ставить.

Оскар подошел вплотную и положил тяжелые, теплые ладони на плечи Ландо.

– Перестань, – Оскар начал медленно массировать напряженные мышцы шеи британца. – Ты же знаешь, что ты лучший пилот, с которым я когда-либо работал. То, что было в начале сезона... это просто бизнес, Ландо. Зак любит победы, а не только лица.

– Я чувствовал себя лишним, Оскар, – признался Ландо, закрывая глаза и откидывая голову назад, упираясь затылком в живот австралийца. – Будто я просто разогреваю для тебя место.

Пиастри наклонился, его дыхание опалило ухо Ландо.

– Ты никогда не будешь лишним. Ни в команде, ни здесь.

Оскар развернул его к себе, заставляя встать. В полумраке его зеленые глаза казались почти черными, но в них не было того холодного расчета, который видели соперники на трассе. Там была только страсть и странная, почти пугающая нежность.

– Иди ко мне, – прошептал Оскар.

Он притянул Ландо за талию, сминая пальцами ткань его футболки. Поцелуй был резким, собственническим, со вкусом недавнего адреналина и застарелого соперничества. Ландо ответил с удвоенной силой, вплетая пальцы в русые волосы Оскара, притягивая его к себе так близко, что казалось, они могут срастись телами.

Они повалились на кровать, не разрывая контакта. Оскар доминировал, его накачанное тело прижимало Ландо к матрасу, даря ощущение безопасности, которого так не хватало днем. В эти моменты не было первого и второго пилота. Были только они.

– Тише, Ландо, – выдохнул Оскар, когда Норрис начал нетерпеливо расстегивать его штаны. – У нас есть вся ночь.

– У нас нет времени, – прорычал Ландо, прикусывая нижнюю губу напарника. – Я хочу чувствовать тебя сейчас.

Оскар усмехнулся, и в этой усмешке было столько уверенности, что у Ландо перехватило дыхание. Австралиец перехватил его запястья, прижимая их к подушке, и начал медленно, мучительно долго покрывать поцелуями шею и ключицы британца, задерживаясь на аккуратной бородке.

– Ты мой самый сильный соперник, – шептал Оскар между толчками, когда одежда была окончательно отброшена. – И мой самый любимый человек.

Ландо выгибался под ним, впиваясь ногтями в его крепкую спину. Он любил Оскара — любил его спокойствие, его силу, его умение заставить замолчать всех внутренних демонов Норриса одним взглядом.

Позже, когда дыхание выровнялось, а пот остыл на коже, они лежали, переплетясь ногами. Ландо устроил голову на груди Оскара, слушая мерный стук его сердца.

– Знаешь, – тихо сказал Ландо, перебирая пальцами русые пряди волос Пиастри. – Завтра на трассе я не дам тебе пощады.

Оскар тихо рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в груди Ландо.

– Я бы и не ждал ничего другого. Если ты поддашься, это будет не мой Ландо.

– Твой Ландо завтра заберет золото, – улыбнулся британец, поднимая взгляд.

– Посмотрим, – Оскар нежно коснулся его щеки. – Но сейчас ты здесь. И это важнее любого кубка.

Ландо прикрыл глаза, чувствуя, как Оскар укрывает их одеялом. Обида на команду, ревность к успехам напарника, страх оказаться ненужным — всё это осталось там, за дверью номера, в мире больших скоростей и больших денег. Здесь, в тишине отеля, они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в самом эпицентре гоночного безумия.

Норрис знал, что завтра Зак Браун снова будет смотреть на них, пытаясь понять, кто из них принесет команде титул. Но Ландо больше не боялся. Он знал, что даже если он придет вторым, в боксах его встретит не просто напарник, а человек, который понимает его без слов.

– Я люблю тебя, Оскар, – прошептал он уже засыпая.

– Я знаю, Ландо. Я тоже тебя люблю.

Утро встретит их ревом моторов и запахом бензина, но эта ночь принадлежала только им — двум равным, двум лучшим, двум частям одного целого, которое называлось «Макларен» 2025 года. И это было только начало их общей истории.