Спасениеидля монарха

Дождь за окном монотонно барабанил по стеклу, сливаясь с тихим гулом увлажнителя воздуха. Сон Джинву сидел в инвалидном кресле, уставившись в одну точку на стене. Его руки, когда-то сжимавшие кинжалы, способные разрезать само пространство, теперь безвольно лежали на коленях.

Всего несколько месяцев назад он был Теневым Монархом, величайшим охотником человечества. Теперь он был калекой. Мистический осколок, застрявший в позвоночнике во время зачистки аномальных врат, не просто лишил его возможности ходить — он запечатал его ману. Система, когда-то направлявшая его, замолчала. Тени исчезли, оставив его в абсолютном одиночестве.

Мир Охотников оказался жесток. Как только Джинву перестал быть «сильнейшим оружием», Ассоциация вежливо дистанцировалась, а те, кого он считал союзниками, просто перестали отвечать на звонки. Но больнее всего ударила Ча Хэ Ин. Та, что клялась в верности и чувствах, ушла первой, бросив напоследок холодное: «Я не могу быть с тем, кто даже не может постоять за себя».

Дверь в квартиру открылась, и послышались легкие шаги. Джин А, его младшая сестра, вошла в комнату, стараясь выглядеть бодрой, но Джинву видел темные круги под ее глазами. Она работала на двух работах, чтобы оплачивать его счета и реабилитацию.

– Брат, ты сегодня ел? – спросила она, подходя к нему и поправляя плед на его ногах.

– Не голоден, Джин А, – его голос звучал глухо, словно он разучился им пользоваться.

– Тебе нужно набираться сил. Врачи говорят...

– Врачи говорят, что это неизлечимо, – перебил он её, наконец подняв взгляд. – Мана осколка конфликтует с остатками моей силы. Я просто балласт.

– Не смей так говорить! – Джин А всхлипнула, но тут же вытерла слезы. – Кстати, у нас новые соседи. В квартиру напротив сегодня заехал мужчина с маленькой дочкой. Может, хоть это немного разбавит нашу тишину?

Джинву промолчал. Ему было всё равно. Его мир сузился до размеров этой комнаты и четырех колес под ним.

На следующее утро Джинву проснулся от непривычного звука. Из-за двери в коридоре доносился детский смех и какой-то невероятный, сводящий с ума аромат специй и жареного мяса. Его желудок, вопреки апатии, предательски отозвался спазмом.

Джин А ушла в университет, и Джинву, с трудом перебравшись в кресло, решил доехать до кухни, чтобы выпить воды. В этот момент в дверь постучали. Это был не робкий стук почтальона, а уверенный, но вежливый ритм.

С трудом развернув коляску, Джинву подъехал к двери и открыл её. Перед ним стоял высокий молодой человек. Его внешность была необычной: черты лица выдавали смешанную кровь — резкие, как у японца, и мягкие, как у китайца. Взъерошенные черные волосы обрамляли лицо, а ярко-голубые глаза смотрели прямо и открыто. На нем была простая серая футболка, не скрывающая атлетичного телосложения, и черные джинсы. На правой руке и шее виднелась замысловатая татуировка с цветочными мотивами.

– Привет! – незнакомец широко улыбнулся, обнажив ровные зубы. – Я Окумура Юки, ваш новый сосед. А это моя дочь, Ай.

Маленькая девочка, точная копия отца, но с глазами цвета молочного шоколада, выглянула из-за его ноги и помахала крошечной ладошкой.

– Здравствуй, – Джинву невольно замер. Он не чувствовал в этом человеке маны охотника, но от него исходила странная, спокойная энергия, которую он раньше никогда не встречал.

– Мы тут наготовили слишком много мапо-тофу по семейному рецепту, – Юки протянул контейнер, от которого исходил тот самый божественный аромат. – Подумал, что соседям не помешает горячий обед. Вы ведь Сон Джинву?

– Откуда ты... – Джинву осекся. Его лицо когда-то было на всех экранах страны.

– Я не смотрю телевизор, – Юки словно прочитал его мысли. – Просто увидел ваше имя на почтовом ящике. Можно войти? Ай очень хочет пить, а у нас еще не распакованы стаканы.

Джинву хотел отказать. Он хотел закрыться от мира. Но маленькая Ай посмотрела на него такими искренними глазами, что он просто отъехал в сторону, освобождая проход.

Юки вошел в квартиру уверенно, но без наглости. Он поставил контейнер на стол и обернулся к Джинву. Его взгляд на мгновение задержался на инвалидном кресле, но в нем не было ни капли жалости — только профессиональный интерес.

– Снайперская привычка, – пояснил Юки, заметив взгляд Джинву на своих татуировках. – Два года в армии, потом жизнь в Китае. Я изучаю традиционные методы культивации энергии, ци.

– Я охотник, – горько усмехнулся Джинву. – Вернее, был им. Моя мана запечатана, а позвоночник разрушен магическим артефактом. Твои «ци» здесь не помогут.

Юки подошел ближе и, не спрашивая разрешения, присел на корточки перед креслом. Ай в это время послушно уселась на диван, рассматривая свои ладошки.

– Мана — это внешняя сила, – спокойно произнес Юки. – Она как одежда. Если одежда порвана, ты мерзнешь. Но ци — это кровь. Это то, что внутри. Позволишь?

Он протянул руку к запястью Джинву. Джинву хотел оттолкнуть его, но что-то в спокойствии соседа заставило его замереть. Пальцы Юки были теплыми и мозолистыми. Как только они коснулись кожи, Джинву почувствовал странный толчок. Это не было похоже на ману. Это было похоже на струю чистой, родниковой воды, пробивающуюся сквозь засушливую пустыню его тела.

– Осколок в позвоночнике, – Юки прикрыл глаза. – Он не просто блокирует каналы, он питается твоим отчаянием. Хитрый механизм. Но знаешь, что снайперы делают с препятствиями? Мы их не тараним. Мы находим слабое место.

– Кто ты такой? – прошептал Джинву, чувствуя, как в кончиках пальцев ног впервые за месяцы появилось покалывание.

– Просто отец, который хорошо готовит и умеет обращаться с энергией, – Юки отстранился и снова улыбнулся своей легкой полуулыбкой. – И еще я твой сосед. А соседи должны помогать друг другу.

Ай спрыгнула с дивана и подошла к отцу, взяв его за руку.

– Папа, дядя грустный, – сказала она на ломаном корейском.

– Дядя просто забыл, как дышать полной грудью, милая, – Юки потрепал её по волосам. – Джинву-сси, я завтра пойду на тренировку в парк на рассвете. Если захотите подышать свежим воздухом — я зайду за вами.

– Я не могу... – начал было Джинву.

– Я не спрашивал, можете ли вы ходить, – перебил его Юки, направляясь к выходу. – Я спросил, хотите ли вы дышать. Ешьте тофу, пока горячий. Там корень женьшеня и еще пара трав, которые я привез из горной провинции.

Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало непривычно тихо, но эта тишина больше не давила на плечи. Джинву посмотрел на контейнер с едой. Впервые за долгое время он почувствовал не горечь, а любопытство.

Он открыл крышку. Аромат заполнил всю кухню. Джинву взял ложку и попробовал первую порцию. Тепло разлилось по пищеводу, и ему показалось, что где-то глубоко внутри, в самом центре его запечатанного сердца, дрогнула крошечная тень.

– Ци... – прошептал он.

На следующее утро, когда солнце еще не взошло, в дверь снова постучали. Джинву уже не спал. Он сидел в кресле, одетый в спортивный костюм, который не надевал с того самого рокового дня.

– Готовы? – Юки стоял на пороге, на его плечах сидела сонная Ай.

– Почему ты это делаешь? – прямо спросил Джинву. – Я никто. У меня нет денег, нет влияния. Охотники S-ранга отвернулись от меня.

Юки посмотрел на него своими ярко-голубыми глазами, и в них на мгновение блеснула сталь профессионального военного.

– Когда я служил, мой напарник подорвался на мине. Его списали, как и тебя. Он сдался и через месяц покончил с собой. Я тогда не смог его остановить, потому что был слишком занят своей карьерой. Теперь я не на службе. И я вижу в твоих глазах не смерть, а ярость. А ярость — это отличное топливо для начала.

Они вышли в парк. Юки катил коляску, рассказывая о том, как Ай любит клубничное мороженое и как сложно найти в Сеуле правильные ингредиенты для китайской кухни. В парке было пусто и свежо.

Юки остановился на открытой поляне и высадил Ай на траву.

– Смотри, Джинву. Охотники привыкли черпать силу извне. Из системы, из врат. Но мир устроен иначе. Энергия везде. Она в траве, в утреннем тумане, в твоем дыхании.

Юки начал двигаться. Его движения были плавными, почти танцевальными, но в каждом жесте чувствовалась сокрушительная мощь. Это не было похоже на боевые навыки охотников. Это было искусство управления самим бытием.

– Твой осколок — это паразит, – продолжал Юки, не прекращая движений. – Он ждет ману. Если ты попытаешься использовать магию, он ударит по позвоночнику. Но он не понимает физическую энергию жизни.

Он подошел к Джинву и положил ладонь ему на затылок.

– Закрой глаза. Не ищи свою тень. Ищи тепло в животе. Представь, что ты — это не великий монарх, а просто человек, который хочет встать.

Джинву подчинился. Сначала было ничего, кроме привычной темноты и боли. Но потом, ведомый теплом руки Юки, он почувствовал тонкую золотистую нить. Она была слабой, почти незаметной на фоне черного монолита печати, но она была живой.

– Тяни её, – прошептал Юки. – Не силой. Желанием.

В какой-то момент боль в спине вспыхнула с новой силой. Осколок запульсировал, пытаясь подавить чужеродную энергию. Джинву стиснул зубы так, что послышался хруст.

– Папа, дяде больно! – вскрикнула Ай.

– Сиди на месте, кнопка, – голос Юки стал жестким. – Джинву, если ты сейчас сдашься, ты умрешь в этом кресле. Бей его его же оружием! Преврати свою боль в движение!

Джинву закричал. Его крик распугал птиц на деревьях. В этот миг печать внутри него не сломалась, нет — она дала трещину. Маленькую, размером с волосок. Но этого хватило.

Золотистая энергия хлынула в его ноги. На долю секунды Джинву почувствовал свои ступни. Это было как удар током.

Кресло покачнулось. Под изумленным взглядом Юки, Джинву, дрожа всем телом, вцепился в подлокотники. Его мышцы, атрофированные и слабые, вздулись от напряжения.

Он приподнялся на несколько сантиметров. Лицо покраснело, пот заливал глаза, но он стоял. На своих ногах.

Через секунду силы покинули его, и он рухнул обратно в кресло, тяжело дыша.

Юки молча стоял рядом. На его губах играла та самая легкая полуулыбка.

– Неплохо для первого раза, – сказал он, вытирая пот со лба Джинву полотенцем. – Завтра повторим. А сейчас — домой. Ай проголодалась, а у меня в холодильнике отличные пельмени с креветками.

Джинву смотрел на свои руки. Они всё еще дрожали, но это была не дрожь отчаяния. Это была дрожь жизни.

– Почему ты помогаешь мне, Юки? – снова спросил он, когда они возвращались к дому.

Юки остановился и посмотрел на небо, где гасли последние звезды.

– Знаешь, Джинву... В мире полно героев, которые спасают планету. Но очень мало людей, которые готовы просто подставить плечо соседу. К тому же, мне кажется, миру еще понадобится Теневый Монарх. Но на этот раз — Монарх, который знает цену каждому шагу.

Джинву впервые за много месяцев улыбнулся. Это была слабая, едва заметная улыбка, но она была настоящей.

– Ты странный человек, Окумура Юки.

– Я приму это за комплимент, – рассмеялся тот. – Кстати, Ай, как мы называем тех, кто не сдается?

– Воины! – звонко выкрикнула девочка, хлопая в ладоши.

– Именно. Пошли, воины. Завтра у нас много работы.

В тот вечер, когда Джин А вернулась домой, она застала брата не в темноте гостиной, а на кухне. Он пытался сам налить себе чай, и хотя его руки всё еще плохо слушались, в его глазах больше не было той мертвой пустоты, которая пугала её больше всего.

– Брат? Что случилось? – она замерла в дверях.

– Сосед заходил, – просто ответил Джинву, кивнув на стену. – Принес еды. И... Джин А, завтра я пойду в парк снова.

Джин А закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться от облегчения. Она поняла: чудо, которого она так ждала, не пришло в виде исцеляющего заклинания или божественного вмешательства. Оно просто переехало в соседнюю квартиру, носило татуировки и готовило лучший мапо-тофу в мире.

А за стеной Юки укладывал дочь спать, напевая тихую песню на смеси двух языков. Он знал, что впереди еще долгие месяцы боли и тренировок. Он знал, что враги Джинву могут прознать о его слабости. Но он также знал, что снайпер никогда не промахивается, если у него есть цель.

И его целью было вернуть этому миру его тень.