В авиапарке

Торговый центр «Авиапарк» гудел, как растревоженный улей. Огромный стеклянный цилиндр аквариума в центре казался единственным спокойным местом в этом хаосе, но Марку было не до рыб. Он поправил септум, ощущая привычное холодное давление металла, и натянул капюшон пониже. Зелёные глаза хищно блеснули из-под чёлки, которая на этой неделе была выкрашена в ядовито-кислотный оттенок.

Его узнали мгновенно. Стоило Madk1d переступить порог фуд-корта, как пространство вокруг него сжалось. Десятки смартфонов взметнулись вверх, словно маленькие зеркальные щиты. Крики, просьбы о селфи, попытки дотронуться до рукава его оверсайз-бомбера — всё это было привычным фоном его жизни, но сегодня шум давил на виски особенно сильно.

– Марк! Марк, распишись на чехле! – визжала какая-то девчонка, едва не сбивая его с ног.

– Чуваки, сорян, я сегодня не при исполнении, – бросил он, не сбавляя шага. Его голос звучал хрипло и дерзко, именно так, как ждали фанаты.

Ему удалось проскользнуть через служебный коридор, ловко нырнув мимо охранника, который зазевался, разглядывая яркую толпу. Через пару минут Марк оказался на технической лестнице, ведущей к малолюдному переходу между корпусами. Здесь было прохладно и пахло бетоном. Он прислонился спиной к стене, тяжело дыша. Наконец-то тишина.

Но тишина длилась недолго. Послышался стук тяжелых подошв. Ритмичный, тяжелый «бум-бум» — так ходят только в обуви на огромной платформе. Марк напрягся, готовый снова бежать, но из тени вышла она.

Девочка выглядела так, будто сошла с обложки плейлиста «grunge/e-girl» в Spotify. Длинные черные волосы обрамляли бледное лицо, на котором выделялись гипертрофированные черные стрелки, уходящие к самым вискам. Маленькие нарисованные сердечки под глазами придавали ей вид печальной куклы. Она была одета в безразмерное худи, из-под которого виднелась плиссированная юбка и рваные сетчатые колготки. На поясе болтался карабин с Куроми, а на груди висел тяжелый чокер с шипами.

– Я знала, что ты пойдешь сюда, – тихо сказала она. Её голос не дрожал, в отличие от рук, сжимавших ремешок сумки, усыпанной аниме-значками.

– Следила за мной? – Марк усмехнулся, выпрямляясь. Его рост в 167 сантиметров почти сравнялся с её ростом из-за её огромных «Демоний». – Это уже сталкинг, зайка. Статья, все дела.

– Мне всё равно, – она сделала шаг вперед. – Я Настя. И я... я люблю тебя. Не так, как они там, внизу. Я понимаю каждое твое слово в треках. Про пустоту, про то, как бесит этот мир. Ты единственный настоящий.

Марк окинул её оценивающим взглядом. В ней была та самая эстетика, которую он транслировал в своих клипах: смесь депрессивного шика и дерзкого протеста. Бледная кожа, размытый тинт на губах, наушники поверх капюшона. Она не была похожа на обычную фанатку, жаждущую просто «фотки со звездой». В её взгляде читался вызов и какая-то странная, почти болезненная преданность.

– Любишь, значит? – он подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума. От неё пахло дешевыми энергетиками и сладкими духами с нотками ванили. – И на что ты готова ради этой любви, Настя?

Он ожидал, что она засмущается или убежит, но девочка лишь прикусила губу, не отводя глаз.

– На всё. Ты даже не представляешь.

Марк почувствовал, как внутри него просыпается опасный интерес. Его всегда заводила такая прямолинейность, отсутствие границ и цензуры. В голове всплыли рассказы знакомых блогеров о том, что творится в туалетах этого ТЦ на верхних этажах, где обычно никого нет. Там, в этих стерильных кафельных лабиринтах, часто происходили вещи, о которых не принято говорить вслух, но которые становились легендами в узких кругах.

– На всё, говоришь? – Марк поправил кольцо в носу и хитро прищурился. – А если я предложу тебе уйти отсюда? Прямо сейчас. В место потише.

– Пойдем, – ответила она без колебаний.

Они быстро миновали пустые коридоры четвертого этажа. Марк шел впереди, чувствуя спиной её присутствие. Ему нравилось это ощущение власти и одновременно опасности. Он был бунтарем, кумиром зумеров, парнем, который не боится эпатировать, и сейчас он чувствовал, что эта встреча может стать самым ярким инфоповодом в его личной коллекции — даже если о ней никто не узнает.

Дверь в мужской туалет в дальнем крыле была приоткрыта. Внутри — никого, только гул вентиляции и яркий свет ламп, отражающийся от белого кафеля. Марк зашел первым, удерживая дверь для Насти.

– Ты не боишься, что нас увидят? – спросила она, когда дверь за ними закрылась с негромким щелчком.

– Пусть смотрят, – бросил он, оборачиваясь к ней. – Я никогда не скрывал, что живу так, как хочу. Но здесь нас никто не потревожит.

Настя сняла наушники, оставив их висеть на шее. В тусклом свете её макияж выглядел еще более драматично. Она подошла к нему, и массивная платформа её ботинок глухо стукнула о пол.

– Ты в жизни еще круче, чем на экране, – прошептала она, протягивая руку и осторожно касаясь пальцами его татуировки на запястье. – Такой... настоящий. И такой маленький, но сильный.

Марк усмехнулся, перехватывая её руку. Его пальцы были тонкими, но хватка — уверенной.

– Маленький, да удаленький, слышала такое? – он притянул её к себе, чувствуя, как бьется её сердце под слоями оверсайза. – Ты прикольная, Настя. Мне нравится твой вайб. Рваные колготки, Куроми... Ты как будто вышла из моего собственного сна.

– А ты — из моих кошмаров, – она улыбнулась, и эта улыбка была одновременно невинной и порочной. – В хорошем смысле.

Марк почувствовал, как азарт захлестывает его. Это общение, начавшееся как попытка сбежать от толпы, превращалось в нечто большее. Его заводила её готовность следовать за ним, её искренность, граничащая с безумием. Он вспомнил все свои тексты о мимолетных связях, о поиске себя в других людях, о бунте против правил. Сейчас он сам был воплощением этого бунта.

– Знаешь, что говорят про это место? – он кивнул на кабинки, его голос стал тише и ниже.

– Что здесь рождаются секреты? – Настя приподняла бровь, её черные стрелки дрогнули.

– Что здесь время останавливается, – Марк сократил расстояние так, что их дыхание стало общим. – И что здесь можно быть собой, не боясь осуждения. Без камер, без тиктоков, без миллионов глаз. Только ты, я и этот чертов кафель.

Он коснулся её щеки, стирая пальцем край одной из нарисованных родинок-сердечек. Настя не отпрянула. Напротив, она подалась вперед, и её тяжелая сумка со значками задела его бедро.

– Я хочу знать тебя настоящего, Марк, – сказала она, и в её глазах он увидел отражение собственного одиночества, спрятанного за маской эпатажа. – Не Madk1d, а того парня, которому иногда хочется просто исчезнуть.

Марк замер на мгновение. Это было слишком честно для случайной встречи в туалете торгового центра. Но именно эта честность, эта отсутствие цензуры, о которой он всегда твердил в интервью, сейчас притягивала его к этой странной девочке сильнее, чем любой профессиональный хайп.

– Тогда смотри внимательно, – прошептал он, накрывая её губы своими.

Вкус размытого тинта и мятной жвачки смешался с адреналином. В этом стерильном, ярко освещенном помещении, под гул вытяжки, Марк чувствовал себя живым как никогда. Он знал, что завтра он снова будет прыгать на сцене, кричать в микрофон и раздавать автографы, но сейчас, в эту минуту, существовала только эта странная Настя с её Куроми и рваными колготками, и этот момент был только их.

Он отстранился на секунду, глядя на её затуманенный взгляд.

– Ты всё еще любишь меня? – спросил он с дерзкой ухмылкой, поправляя растрепавшиеся волосы.

– Больше, чем до того, как вошла сюда, – выдохнула она, поправляя чокер.

Марк понял, что эта встреча не закончится просто так. Ему было интересно, как далеко она готова зайти, и как далеко готов зайти он сам в этом спонтанном танце на грани приличия и хаоса. В конце концов, он был Madk1d, и правила создавались только для того, чтобы он мог их нарушать.