в с

Вика вбежала в подъезд, стряхивая с плеч прохладу вечернего города. Ее русые волосы слегка растрепались, а в глазах горел тот самый огонек непослушания, который Сережа так обожал. Она знала, что он ждет. Знала, что стоит ей только переступить порог его квартиры, как привычный мир перестанет существовать, уступая место их личной вселенной.

Сережа уже стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. На нем была простая футболка, подчеркивающая его телосложение — он был худым, но в этой худобе чувствовалась скрытая сила и рельеф мышц. Увидев ее, он невольно сглотнул. Для него Вика была воплощением всего самого «сасного» и желанного. Каждый раз, когда они были врозь, он представлял ее образ, и эти фантазии неизменно доводили его до предела.

– Наконец-то, – выдохнул он, притягивая ее к себе за талию, как только дверь за ней захлопнулась.

– Соскучился? – Вика лукаво улыбнулась, обвивая его шею руками. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце. – Я видела, как ты смотрел на мои фотки в сторис. Признайся, опять не удержался?

– Ты слишком много на себя берешь, – усмехнулся Сережа, хотя его пальцы уже нетерпеливо зарылись в ее волосы. – Но да, ты выглядела чертовски вызывающе.

– Я старалась для тебя, – прошептала она прямо ему в губы.

Их поцелуй был неизбежен, как столкновение стихий. Сначала мягкий, дразнящий, он быстро перерос в нечто более глубокое и требовательное. Сережа подхватил ее под бедра, и Вика послушно обхватила его ногами, прижимаясь всем телом. В прихожей стало тесно от искр, летящих между ними.

Они переместились в комнату, где горел лишь тусклый свет ночника. Одежда летела в разные стороны. Когда Вика осталась в одном белье, Сережа на мгновение замер, любуясь ею. Она была идеальной: изгибы тела, нежная кожа, этот взгляд, обещающий полное подчинение и одновременно власть над ним.

– Ты такая красивая, – прошептал он, проводя ладонями по ее бокам.

Его руки поднялись выше, накрывая ее грудь. Вика выгнулась навстречу его прикосновениям, тихо застонав. Он сминал ее плоть осторожно, но уверенно, чувствуя, как она горит под его пальцами. Каждый его жест был пропитан обожанием. Он знал каждую точку на ее теле, знал, как заставить ее забыть обо всем на свете.

– Сережа... пожалуйста, – выдохнула она, когда его губы коснулись ее шеи.

Он опустился ниже, оставляя дорожку из поцелуев на ее животе. Вика зарылась пальцами в его волосы, направляя и подгоняя. Когда он перешел к кунилингусу, мир для нее окончательно схлопнулся до размеров этой кровати. Она кусала губы, чтобы не закричать на весь дом, чувствуя, как волны удовольствия накрывают ее одна за другой. Сережа действовал самозабвенно, наслаждаясь ее реакцией, ее дрожью, ее запахом.

Позже, когда их тела сплелись в едином ритме, все слова стали лишними. Это был секс, полный страсти и искренности, где каждое движение было признанием в любви. Они двигались синхронно, словно знали друг друга вечность, доводя друг друга до изнеможения и сладкого катарсиса.

Ночь накрыла их своим одеялом. Полностью обнаженные, они уснули в объятиях друг друга. Вика уткнулась носом в его плечо, а Сережа крепко прижимал ее к себе, словно боясь, что к утру она может исчезнуть.

Рассвет забрезжил в окне, окрашивая комнату в нежно-голубые тона. Сережа открыл глаза первым. Он посмотрел на спящую Вику: ее размеренное дыхание, рассыпавшиеся по подушке русые пряди, приоткрытые губы. В этот момент в нем проснулось нечто первобытное. Его «коронный секс характер», как он сам это называл, взял верх.

Это было не просто желание, это была жажда обладания. Он хотел иметь ее целиком, прямо здесь и сейчас, не дожидаясь окончательного пробуждения.

– Эй, соня, – прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку.

Вика что-то невнятно пробормотала, пытаясь отвернуться, но Сережа не позволил. Его рука властно легла на ее бедро, притягивая ближе. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на близость, как кровь приливает к паху.

– Ты что творишь? – сонно улыбнулась Вика, открывая глаза. Увидев его взгляд — темный, полный решимости и дикого огня — она мгновенно всё поняла. – Опять твой утренний режим включился?

– Ты сама виновата, – Сережа навис над ней, блокируя любые пути к отступлению. – Ты выглядишь слишком доступной и слишком моей.

– И что ты собираешься делать? – вызов в ее голосе только подлил масла в огонь.

– Всё, – коротко ответил он.

Он не стал церемониться. Его движения стали резкими, властными. Он перевернул ее на живот, прижимая к матрасу. Вика почувствовала его тяжесть и жар, и по ее телу пробежала волна предвкушения. Она обожала, когда он становился таким — напористым, не принимающим отказов, жадным до каждого дюйма ее кожи.

– Ты сегодня особенно дерзкий, – прохрипела она, впиваясь пальцами в простыни.

– Потому что я хочу, чтобы ты помнила это утро весь день, – он вошел в нее одним мощным толчком, заставляя ее вскрикнуть от неожиданности и восторга.

Это был другой ритм — быстрый, жесткий, почти на грани. Сережа не давал ей передышки, владея ею так, словно они виделись в последний раз. Вика отвечала ему с той же неистовостью, откидывая голову назад и ловя ртом воздух. В этой утренней тишине звуки их тел и тяжелое дыхание казались оглушительными.

Он целовал ее лопатки, кусал плечи, оставляя метки своего присутствия. В этот момент для него не существовало правил. Была только Вика, его страсть и это бесконечное утро. Когда финал настиг их обоих, Сережа еще долго не отпускал ее, тяжело дыша ей в затылок.

– Ну ты и животное, – наконец выдохнула Вика, переворачиваясь на спину и глядя на него с восхищением.

– Твое любимое животное, – Сережа улыбнулся, и в его глазах снова появилось то нежное тепло, которое предназначалось только ей. – Пойдем в душ?

– Только если ты обещаешь, что там мы будем просто мыться, – она прищурилась.

– Я не могу давать таких обещаний, Вик. Ты же себя видела?

Они рассмеялись, и этот смех, легкий и счастливый, заполнил комнату, окончательно прогоняя остатки сна. Впереди был целый день, но они оба знали, что мысли о прошедшей ночи и этом безумном утре не покинут их ни на минуту. Вика снова будет мечтать о нем, а Сережа — ждать момента, когда он снова сможет назвать ее своей. Полностью. Целиком. Без остатка.