Будущий муж вонголлы примо

Мир мафии никогда не знал милосердия. Это была экосистема, выстроенная на костях проигравших, где право на жизнь подтверждалось лишь остротой клинка или мощью пламени. Сильные пожирали слабых, превращая их амбиции в пыль. Но даже в этом кровавом океане существовала легенда, заставляющая содрогаться самых закаленных киллеров. Семья Морте.

О них говорили шепотом. Их боялись больше, чем гнева небес. Особенностью Морте было уникальное Черное Пламя — первородная сила разрушения, которой владели лишь прямые наследники и Боссы семьи. Лицо нынешнего главы Морте оставалось загадкой для внешнего мира, но его власть была абсолютной. До того рокового дня.

Несколько месяцев назад альянс предателей, объединившийся с амбициозной семьей Верде, нанес удар в самое сердце Морте. Резня была недолгой, но беспощадной. В ту ночь огонь поглотил всё: поместье, архивы и жизни сотен людей. Выжил лишь один.

Юки Окумура, пятнадцатилетний Босс величайшей семьи, стоял на пепелище, сжимая зубы от невыносимой боли. Его спину пересекал глубокий, рваный шрам — память о предательстве тех, кого он считал союзниками. Выжив чудом, израненный и опустошенный, Юки принял решение, которое не подобало мафиози его калибра. Он решил исчезнуть. Спрятать свое Черное Пламя за маской обычного подростка и попытаться найти покой там, где его никто не будет искать.

Так он оказался в Намиморе — тихом японском городке, который на первый взгляд казался воплощением скуки. Но Юки знал: именно здесь живет Тсунаеши Савада, будущая Десятая Вонгола.

Утро в Намиморе было наполнено ароматом цветущей сакуры и свежестью ранней весны. Юки шел по улице, ведущей к средней школе, стараясь не морщиться. Шрам на спине, еще не заживший до конца, отзывался тупой пульсацией при каждом шаге.

Внешне он ничем не напоминал грозного Босса Морте. Короткие черные волосы были слегка растрепаны, в правом ухе поблескивали несколько черных пирсингов-колец, а на шее висела простая металлическая цепочка. Под школьной формой скрывалось атлетичное тело с четким рельефом мышц — результат многолетних тренировок на грани возможного. Его правую руку и часть груди покрывали сложные татуировки: абстрактные узоры и очертания деревьев, которые он теперь тщательно скрывал длинными рукавами рубашки.

Юки виртуозно подавлял свою ауру. Для окружающих он был просто симпатичным переводным учеником с легкой, едва заметной полуулыбкой и пронзительными ярко-голубыми глазами.

Однако была одна проблема. Реборн.

Лучший киллер в мире, ныне пребывающий в теле младенца-репетитора, знал правду с первой секунды их встречи. Девятый Вонгола и Девятый Морте когда-то были близкими друзьями, и Реборн, верный своим методам, уже составил план. В его голове Юки и Тсуна были идеальными союзниками. Более того, Реборн решил, что их союз должен быть не только политическим, но и личным. Идеальная пара, способная объединить две величайшие династии.

— Снова этот взгляд, — пробормотал Юки, чувствуя на себе невидимое наблюдение с крыши одного из домов. — Чертов репетитор.

Внезапно тишину улицы нарушил топот и отчаянные всхлипы.

— Я опаздываю! Опять опаздываю! Хибари-сан меня убьет! — Раздался панический девичий голос.

Юки обернулся и увидел Тсунаеши Саваду. Она выглядела как ходячее определение слова «катастрофа». Школьная форма была помята, длинные каштановые волосы спутались и торчали в разные стороны, а в глазах застыл первобытный ужас перед дисциплинарным комитетом.

Тсуна неслась, не разбирая дороги, и, как это часто с ней случалось, ее собственная нога решила объявить ей войну. Она споткнулась о ровном месте и с коротким вскриком полетела вперед, прямо на твердый асфальт.

Юки среагировал мгновенно. Годы тренировок в семье Морте не прошли даром: его тело двигалось быстрее, чем он успевал подумать. Сделав резкий выпад вперед, он перехватил девушку за талию и плечо, удерживая ее от падения.

— Ты в порядке? — Его голос, глубокий и спокойный, прозвучал совсем рядом с ее ухом.

Тсуна замерла, зажмурившись в ожидании удара, но почувствовала лишь крепкие, надежные руки. Она медленно открыла глаза и наткнулась на взгляд ярко-голубых глаз, смотрящих на нее с легким беспокойством.

Перед ней стоял невероятно красивый парень. Его лицо было совсем близко, и Тсуна почувствовала исходящий от него тонкий аромат кедра и чего-то еще, едва уловимого, холодного, как ночной лес.

— А... я... — Тсуна мгновенно вспыхнула, приобретая оттенок спелого томата. — Простите! Пожалуйста, извините меня! Я такая неуклюжая! О боже, я, наверное, очень тяжелая!

Она начала панически извиняться, размахивая руками и пытаясь одновременно поклониться и отстраниться, из-за чего едва не упала снова. У Юки на затылке появилась воображаемая капля пота. Он мягко поставил ее на ноги, не выпуская плеча, пока не убедился, что она обрела равновесие.

— Успокойся, Савада-сан, — улыбнулся он, на этот раз искренне. — Ты вовсе не тяжелая. И мы в одном классе, так что не нужно столько официоза. Я Юки Окумура.

— Да, я знаю! То есть... — Тсуна запуталась в собственных словах, теребя прядь волос. — Ты ведь перевелся к нам на прошлой неделе. Прости, что я так в тебя влетела.

— Ничего страшного. Куда ты так торопилась? До звонка еще десять минут.

Тсуна в ужасе взглянула на свои наручные часы.

— Десять минут?! Но мои домашние часы показывали, что я уже опаздываю на полчаса! — Она на секунду замерла, и на ее лице отразилось осознание. — Реборн... Опять он перевел стрелки!

Юки негромко рассмеялся. Этот смех был непривычным для него самого — легким, без горечи прошлого.

— Похоже, твой репетитор любит устраивать тебе встряски. Раз уж мы оба здесь, может, пойдем вместе?

Тсуна кивнула, всё еще не в силах унять румянец на щеках. Они двинулись в сторону школы. Юки шел чуть медленнее обычного, подстраиваясь под ее шаг. Каждый раз, когда его спина отзывалась болью, он незаметно сжимал кулаки, но внешне оставался невозмутимым.

— Юки-кун, а почему ты решил перевестись именно в Намимори? — Спросила Тсуна, когда неловкое молчание затянулось. — Это ведь такой обычный город.

Юки на мгновение отвел взгляд. Перед глазами пронеслись вспышки черного пламени и крики предателей.

— Мне захотелось тишины, — ответил он мягко. — Иногда обычная жизнь — это самое ценное, что может быть у человека.

Тсуна посмотрела на него с удивлением. В его словах была какая-то взрослая печаль, которую она не могла объяснить, но которую чувствовала сердцем. Ей вдруг захотелось сказать что-то поддерживающее, но она лишь неловко улыбнулась.

— Намимори действительно тихий. Хотя с Реборном и остальными... это редкость.

— Я заметил, — усмехнулся Юки. — Твои друзья довольно... колоритные.

Они подошли к воротам школы, где уже стоял Хибари Кёя, оглядывая учеников своим ледяным взглядом. Тсуна инстинктивно втянула голову в плечи и спряталась за спину Юки.

— О, травоядные, — процедил Хибари, задерживая взгляд на Окумуре. — От тебя исходит странный запах.

Юки замер. Его внутренний зверь, Босс Морте, на долю секунды оскалился в ответ на провокацию, но парень тут же подавил этот импульс. Он не мог позволить себе выдать пламя.

— Наверное, это новый шампунь, Хибари-сан, — спокойно ответил Юки, глядя прямо в глаза главе дисциплинарного комитета.

Хибари прищурился, чувствуя, что этот парень не так прост, но, не найдя повода для драки, лишь фыркнул.

— Проходите. Нарушение порядка карается смертью.

Когда они миновали ворота и оказались в коридоре, Тсуна облегченно выдохнула.

— Ты такой смелый! Обычно все стараются даже не смотреть на Хибари-сана.

— Он просто делает свою работу, — пожал плечами Юки, хотя внутри него всё еще кипело напряжение.

Они зашли в класс и разошлись по своим местам. Урок начался, но Юки было трудно сосредоточиться. Он чувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись к окну, он увидел на дереве маленькую фигурку в черном костюме и шляпе-федоре. Реборн сидел на ветке, попивая эспрессо из крошечной чашки, и едва заметно кивнул Юки.

«Идеальные союзники, значит?» — подумал Юки, возвращаясь к тетради. — «Или что-то большее?»

Он посмотрел на затылок Тсуны, которая старательно что-то записывала, смешно высунув кончик языка от усердия. Она была такой хрупкой, такой искренней. Полная противоположность тому миру, из которого он пришел. Миру, где за улыбкой скрывался кинжал, а за союзом — предательство.

После уроков Юки собирал вещи, когда к его парте подошла Тсуна.

— Эм, Юки-кун... — Она замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо еще раз за утро. И... если хочешь, мы сегодня идем в кафе с ребятами. Гокудера-кун и Ямамото тоже будут. Не хочешь присоединиться?

Юки хотел было отказаться. Лишние контакты увеличивали риск разоблачения. Но шрам на спине снова кольнул, напоминая о холоде одиночества, в котором он жил последние месяцы.

— С удовольствием, Савада-сан.

— Просто Тсуна! — Выпалила она и тут же снова покраснела. — Ну, если ты не против.

— Хорошо, Тсуна.

Они вышли из школы, где их уже ждали шумный Гокудера, обвиняющий всех в неуважении к Десятой, и вечно смеющийся Ямамото. Юки наблюдал за их перепалками и чувствовал, как лед вокруг его сердца начинает медленно подтаивать.

Вечер прошел на удивление легко. Юки мастерски поддерживал беседу, оставаясь в тени, но при этом располагая к себе. Однако, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в кроваво-красные тона, его чувства обострились.

Он почувствовал это первым. Чужое пламя. Холодное, липкое и полное жажды крови. Семья Верде не оставила попыток выследить его.

— Тсуна, мне нужно отойти на минуту, — тихо сказал Юки, когда они проходили мимо парка.

— Что-то случилось? — Обеспокоенно спросила она.

— Нет, просто забыл кое-что в классе. Идите вперед, я догоню.

Он дождался, пока они скроются за поворотом, и мгновенно изменился. Расслабленная поза исчезла, взгляд стал жестким и ледяным. Он нырнул в тень деревьев, двигаясь бесшумно, как сам призрак смерти.

В глубине парка его ждали трое. Наемники в черных плащах, на их кольцах тлело пламя Грозы и Урагана.

— Нашли тебя, щенок Морте, — оскалился один из них. — Глава Верде будет доволен твоей головой.

Юки медленно выпрямился. Боль в спине вспыхнула с новой силой, но теперь она лишь подстегивала его ярость.

— Вы совершили ошибку, придя сюда, — произнес он голосом, в котором не осталось ничего человеческого.

Он поднял правую руку. Татуировки на коже начали светиться призрачным фиолетово-черным светом. Воздух вокруг него сгустился, превращаясь в тяжелую, давящую массу.

— Черное Пламя... — Выдохнул один из наемников, отступая назад. — Но говорили, что ты истощен!

— Для вас этого хватит, — отрезал Юки.

В следующее мгновение парк озарила вспышка черного огня. Это не было пламя в привычном понимании — оно не грело, оно поглощало свет и надежду. Юки двигался с грацией хищника, его удары были точными и сокрушительными. Он не использовал оружие — его пламя само по себе было идеальным инструментом разрушения.

Через пару минут всё было кончено. Наемники лежали без сознания, их пламя было потушено и запечатано силой Морте. Юки тяжело дышал, прислонившись к дереву. Использование силы в таком объеме едва не стоило ему сознания — рана на спине открылась, и он почувствовал, как рубашка намокает от крови.

— Впечатляющее зрелище, — раздался голос сверху.

Реборн спрыгнул с ветки и приземлился перед Юки. Его взгляд был серьезным.

— Ты рискуешь, Босс Морте. Если Верде узнали, что ты здесь, Намимори перестанет быть безопасным местом.

— Я знаю, — прохрипел Юки, зажимая рану рукой. — Но я не позволю им тронуть Тсуну.

— Вот как? — Реборн поправил шляпу, и на его губах появилась загадочная ухмылка. — Девятый Вонгола был бы рад услышать эти слова. Твое Черное Пламя и ее Пламя Неба... вы могли бы стать абсолютной силой.

— Я просто хочу, чтобы она была в безопасности, Реборн. Не втягивай ее в мои проблемы.

— Слишком поздно. Она уже втянута в мир мафии по самые уши. И ей нужен кто-то, кто понимает тяжесть короны лучше, чем кто-либо другой.

Юки промолчал. Он привел себя в порядок, используя пламя, чтобы прижечь рану и остановить кровотечение. С трудом натянув маску спокойствия, он вышел из парка и догнал друзей.

Тсуна ждала его у входа в кафе, взволнованно оглядываясь по сторонам. Увидев его, она просияла.

— Юки-кун! Ты вернулся! Мы уже начали волноваться.

Она подбежала к нему, и Юки на мгновение замер. Она выглядела такой хрупкой на фоне заходящего солнца. В этот момент он понял: Реборн был прав. Он не сможет просто стоять в стороне. Его прошлое всегда будет следовать за ним, но здесь, в Намимори, у него появилось то, чего никогда не было в семье Морте.

Смысл защищать не только свою жизнь, но и чью-то еще.

— Прости, что заставил ждать, Тсуна, — сказал он, и его полуулыбка стала чуть теплее. — Пойдем? Я ужасно проголодался.

Тсуна засмеялась, и этот звук показался Юки прекраснее любой симфонии. Он знал, что впереди их ждут великие битвы, предательства и, возможно, новые шрамы. Но глядя на то, как Тсуна спотыкается на ровном месте, а Гокудера тут же начинает орать на асфальт, Босс Морте впервые за долгое время почувствовал, что он дома.

А из тени за ними наблюдал маленький киллер, уже планируя следующую «тренировку», которая неизбежно сблизит двух наследников великих семей. Ведь в мире мафии любовь и война всегда шли рука об руку, а Черное Пламя Морте лучше всего сияло в Небе Вонголы.