Юра и Давид

Серый бетон стен офисного здания «Генезис» казалось, излучал холод. Юра ненавидел это место, ненавидел этот день и, больше всего на свете, он ненавидел саму идею того, что ему, главе службы безопасности и чистокровному альфе, придется возиться с «ценным грузом». Так его назвал директор — «ценный груз». На деле же это был просто очередной омега, которого нужно было перевезти из одной точки в другую.

Юра поправил воротник черной рубашки. Его аура была тяжелой, подавляющей; подчиненные старались не встречаться с ним взглядом, когда он проходил по коридору. Он привык брать свое силой, привык к подчинению и дисциплине. Омеги для него были существами хрупкими, бесполезными и раздражающе эмоциональными.

– Он готов? – Юра резко остановился у двери в комнату ожидания, обращаясь к секретарю.

– Да, Юрий Викторович. Давид ждет вас внутри, – девушка едва заметно вздрогнула от его стального голоса.

Юра толкнул дверь без стука. Он ожидал увидеть кого угодно: капризного мальчишку или напуганного ребенка, но то, что он увидел, заставило его на секунду замешкаться.

У окна стоял юноша. На нем был мягкий кашемировый свитер кремового цвета, который казался слишком большим для его тонкой фигуры. Услышав грохот двери, Давид обернулся. Его глаза, огромные и светлые, расширились от испуга, а на щеках проступил едва заметный розовый румянец.

– Вы... вы за мной? – голос Давида был тихим, похожим на звон маленького колокольчика.

Юра прошел вглубь комнаты, намеренно сокращая дистанцию, чтобы подавить парня своим присутствием. От Давида пахло чем-то невыносимо нежным: персиком и капелькой утренней росы. Этот запах ударил в нос, вызывая у Юры глухое раздражение.

– Собирайся, – бросил Юра, окинув его презрительным взглядом. – У нас нет времени на реверансы. И не смей отставать.

– Простите, – Давид суетливо подхватил небольшую сумку. – Я уже готов. Я не хотел вас заставлять ждать.

– Меньше слов, омега, – отрезал Юра, разворачиваясь на каблуках. – Иди за мной и не попадайся под ноги.

Весь путь до машины прошел в гнетущей тишине. Юра шел размашистым шагом, совершенно не заботясь о том, успевает ли за ним Давид. Он слышал позади лишь торопливый перебор шагов и тяжелое дыхание парня. Внутри Юры все клокотало от непонятной злости. Почему этот омега такой... беззащитный? Это раздражало, вызывало желание встряхнуть его, заставить показать хоть каплю характера.

Когда они сели в черный внедорожник, Давид забился в самый угол заднего сиденья, стараясь стать невидимым. Юра сел за руль, резко рванув с места.

– Почему вы такой злой? – вдруг раздалось сзади.

Юра едва не нажал на тормоз от неожиданности. Он взглянул в зеркало заднего вида и встретился с кротким, но любопытным взглядом Давида.

– Что ты сказал? – голос альфы прозвучал угрожающе низко.

– Вы на всех так смотрите, – Давид прижал сумку к груди. – Будто мы все виноваты в том, что существуем. Я ведь ничего вам не сделал.

– Ты существуешь, и этого достаточно, – огрызнулся Юра. – Твоя слабость — это обуза. Я не нанимался быть нянькой для нежного цветочка.

Давид опустил голову, и Юра заметил, как его плечи мелко задрожали. «Ну вот, сейчас разревется», — подумал альфа с отвращением. Но плача не последовало. Давид просто отвернулся к окну, и в салоне воцарилась тишина, которая на этот раз была тяжелой не от злости Юры, а от тихой печали омеги.

Через час пути небо затянуло тучами, и начался проливной дождь. Дорога в загородную резиденцию пролегала через лесистую местность. Юра вел машину уверенно, пока внезапный удар в правое колесо не заставил автомобиль вильнуть.

– Черт! – выругался Юра, выкручивая руль.

Машину занесло на скользкой дороге, и она съехала в кювет, мягко зарывшись носом в мокрую землю. Юра ударился плечом о дверь, но тут же пришел в себя. Его первой мыслью была проверка периметра, но тихий всхлип сзади заставил его обернуться.

Давид сидел, сжавшись в комок, его лицо было бледным как полотно, а из пореза на лбу текла тонкая струйка крови.

– Эй, ты жив? – Юра перелез на заднее сиденье, отбрасывая привычную грубость.

– Голова... кружится, – прошептал Давид и начал заваливаться набок.

Юра подхватил его, неожиданно для себя отмечая, какой омега легкий и хрупкий. Ярость, которая кипела в нем весь день, вдруг сменилась странным уколом тревоги. Он вытащил аптечку и, стараясь действовать аккуратно своими огромными ладонями, начал обрабатывать рану.

– Потерпи, – буркнул он, когда Давид поморщился от антисептика.

– Спасибо, Юра... – Давид приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. – У вас теплые руки.

Альфа замер. Никто никогда не говорил ему о тепле. Его руки были созданы для боли, для оружия, для контроля. Он хотел было ответить что-то резкое, но слова застряли в горле, когда он увидел, как Давид доверчиво прижался щекой к его ладони, ища защиты.

Связи в лесу не было, машина застряла намертво в грязи. Им пришлось перебраться в старый охотничий домик неподалеку, о котором Юра знал по картам.

Внутри было холодно и сыро. Юра быстро развел огонь в камине, пока Давид, укутанный в плед, сидел на старой скамье. Свет пламени играл на его лице, делая его черты еще более мягкими.

– Тебе нужно согреться, – Юра подошел к нему, неся кружку с горячей водой. – Ты весь дрожишь.

– Мне просто страшно, – честно признался Давид. – Я никогда не был в лесу. И вы... вы кажетесь таким далеким.

Юра сел рядом, чувствуя, как его собственная броня дает трещину. Запах персика теперь не раздражал — он успокаивал, заполнял пустоту, о которой Юра даже не подозревал.

– Я не далекий, Давид, – медленно произнес альфа, глядя на огонь. – Я просто не привык к таким, как ты. В моем мире выживают только те, кто умеет бить первым.

– Но ведь можно просто любить? – Давид поднял на него свои ясные глаза. – Разве это не сильнее?

Юра посмотрел на него и вдруг понял, что вся его злость была лишь защитной реакцией. Он ненавидел Давида не за слабость, а за ту чистоту, которой сам был лишен. И сейчас, в этом заброшенном домике, под шум дождя, эта чистота манила его.

– Может быть, – тихо ответил Юра.

Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с лица Давида. Омега не отстранился, наоборот, он подался навстречу прикосновению. В этот момент Юра почувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось — старый, злой альфа уступал место кому-то другому.

– Ты не обуза, – вдруг произнес Юра, и его голос больше не был стальным. – Прости за то, что я наговорил в машине.

Давид улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого пламени в камине. Он осторожно положил свою маленькую ладонь на широкую ладонь Юры.

– Я знал, что под этой колючей броней прячется доброе сердце.

– Не надейся, я все еще строгий, – попытался вернуть прежний тон Юра, но не выдержал и сам слегка улыбнулся.

– Строгий, но мой? – лукаво спросил Давид.

Юра ничего не ответил. Он просто притянул омегу к себе, обнимая так крепко и одновременно бережно, словно в его руках была самая большая драгоценность в мире. За окном бушевала гроза, но здесь, в круге света от камина, Юра впервые за долгие годы почувствовал, что он дома.

Ненависть сгорела, оставив после себя лишь тепло, которое теперь принадлежало только им двоим. И Юра знал: он больше никогда не позволит этому «ценному грузу» почувствовать себя ненужным. Потому что теперь Давид был не просто заданием. Он был его смыслом.