Сделайте мне приятно

Воздух в тесном помещении зоомагазина казался густым, пропитанным запахом опилок, корма для животных и едва уловимым, но настойчивым ароматом омежьего мускуса. Чифую Мацуно, обычно собранный и спокойный, сегодня чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Подавители, которые он принимал годами, внезапно дали осечку — или, возможно, его организм просто решил, что с него хватит притворства.

Колокольчик над дверью звякнул, разрезав тишину, и Чифую вздрогнул, едва не выронив пакет с кошачьим наполнителем. В проеме стоял Казутора. Его длинные волосы были небрежно собраны, а во взгляде читалось то странное сочетание вины и нежности, которое Чифую привык видеть за последние месяцы совместной работы.

– Чифую? – Казутора замер, принюхиваясь. Его зрачки мгновенно расширились, заполняя почти всю радужку. – Ты... почему ты не сказал, что у тебя начинается течка?

– Я думал, пронесет, – выдохнул Чифую, прислоняясь спиной к стеллажу. Голос звучал хрипло, совсем не по-деловому. – Таблетки должны были подействовать.

Казутора медленно закрыл дверь на замок и перевернул табличку на «Закрыто». Его движения были плавными, почти хищными. Как альфа, он чувствовал сладкий, дурманящий запах Чифую — смесь мяты и теплого молока, которая сейчас стала невыносимо концентрированной.

– Тебе нужно домой, – произнес Казутора, делая шаг навстречу. – Я провожу тебя.

– Не надо, – Чифую зажмурился, чувствуя, как по позвоночнику пробегает волна жара. – Если ты подойдешь ближе, я не смогу себя контролировать. И ты тоже.

– А кто сказал, что я хочу контролировать себя? – Казутора оказался совсем рядом. От него пахло грозой и сталью — тяжелый, властный аромат альфы, который заставлял колени Чифую подгибаться.

Казутора протянул руку и осторожно коснулся щеки Мацуно. Кожа была горячей, почти опаляющей. Чифую невольно подался навстречу этому прикосновению, издавая тихий, едва слышный стон. Вся его выдержка, взращенная годами в бандах и сражениях, рассыпалась в прах перед лицом природного инстинкта.

– Ты так долго все это подавлял, – прошептал Казутора, наклоняясь к самому уху омеги. – Позволь мне помочь.

– Ты ведь знаешь, что это изменит всё, – Чифую открыл глаза, глядя в золотистые омуты напротив. – Мы не сможем просто вернуться к работе завтра утром.

– Завтрашний день меня не волнует, – Казутора мягко, но уверенно подхватил Чифую под бедра, усаживая его на прилавок. – Меня волнуешь только ты. Здесь и сейчас.

Чифую обхватил ногами талию альфы, притягивая его к себе. Расстояние между ними исчезло. Поцелуй был жадным, полным отчаяния и накопленного за долгое время желания. Казутора целовал его так, словно пытался выпить саму душу, а Чифую отвечал с той же неистовостью, запуская пальцы в разноцветные волосы партнера.

Одежда стала лишней преградой. Казутора ловко избавил Чифую от форменной жилетки и футболки, оставляя его обнаженным по пояс под светом люминесцентных ламп магазина. Кожа омеги сияла от пота, а соски затвердели от возбуждения и прохладного воздуха.

– Казутора, пожалуйста... – выдохнул Чифую, когда губы альфы спустились к его ключицам, оставляя там яркие отметины. – Я больше не могу.

– Тише, – Казутора отстранился лишь на секунду, чтобы расправиться со своими штанами. – Я здесь. Я никуда не уйду.

Когда Казутора вошел в него, Чифую вскинул голову, выгибаясь в спине. Ощущение полноты было почти болезненным, но в то же время приносило невероятное облегчение. Жар, терзавший его изнутри, наконец-то нашел выход.

– Ты такой тесный, – прорычал Казутора, впиваясь пальцами в бедра Чифую. – Боже, Чифую...

– Двигайся, – потребовал омега, кусая губу, чтобы не закричать. – Не останавливайся.

Казутора начал двигаться — сначала медленно, давая телу Чифую привыкнуть, а затем всё быстрее и жестче. Стеллаж за спиной омеги мелко подрагивал, банки с кормом тихо звенели, но для них двоих мир сузился до размеров этого тесного пространства между прилавком и полками.

Чифую чувствовал каждый толчок, каждую искру электричества, пробегавшую между ними. Это не было просто сексом — это было признанием, искуплением и клятвой одновременно. Казутора вкладывал в каждое движение всю ту невысказанную нежность, которую он копил с момента выхода из тюрьмы.

– Я люблю тебя, – сорвалось с губ Казуторы вместе с тяжелым выдохом. Он редко говорил такие вещи, предпочитая действия словам, но сейчас правда рвалась наружу.

– Я знаю, – отозвался Чифую, задыхаясь. – Я тоже... всегда...

Ритм стал неистовым. Чифую чувствовал, как внутри него завязывается тугой узел наслаждения, готовый вот-вот взорваться. Он крепче прижался к Казуторе, пряча лицо в изгибе его шеи и вдыхая его запах, который теперь казался самым правильным и родным в мире.

Когда наступила разрядка, она была подобна ослепительной вспышке. Чифую вскрикнул, содрогаясь всем телом, а Казутора, издав глухой рык, излился глубоко внутрь, заполняя его своим теплом. Они замерли, тяжело дыша и не разрывая объятий.

Прошло несколько минут, прежде чем реальность начала возвращаться. Тихий шелест дождя за окном, далекий гул машин — всё это казалось чем-то из другой жизни.

– Ты в порядке? – тихо спросил Казутора, отстраняясь и заглядывая Чифую в глаза. Его взгляд стал мягким, лишенным той хищной искры, что была мгновения назад.

– Да, – Чифую слабо улыбнулся, чувствуя приятную тяжесть во всем теле. – Кажется, я впервые за долгое время чувствую себя... целым.

Казутора бережно спустил его с прилавка, помогая устоять на подкашивающихся ногах. Он не спешил одеваться, вместо этого притянул Чифую к себе, утыкаясь носом в его макушку.

– Нам всё равно придется поговорить об этом, – заметил Чифую, хотя сейчас ему меньше всего хотелось обсуждать будущее.

– Поговорим, – согласился Казутора. – Но не сегодня. Сегодня я просто хочу быть с тобой.

Они стояли посреди маленького магазина, окруженные тишиной и запахом друг друга. Два сломанных человека, которые нашли способ собрать друг друга по кусочкам. И хотя впереди было много трудностей, в этот момент, в свете тусклых ламп, всё казалось возможным.

– Знаешь, – Чифую поднял голову, хитро прищурившись. – Баджи-сан, наверное, сейчас смеется над нами.

Казутора на мгновение замер, а затем негромко рассмеялся — искренне и чисто.

– Наверняка. Он бы сказал, что мы слишком долго тянули.

– Скорее всего, – Чифую прижался щекой к груди Казуторы, слушая ритмичный стук его сердца. – Но главное, что мы дошли до этого.

Они начали медленно приводить себя в порядок, собирая разбросанную одежду. Течка Чифую еще не закончилась, она только вошла в свою активную фазу, и оба понимали, что ближайшие несколько дней они проведут в квартире Мацуно, за закрытыми дверями.

– Идем? – Казутора протянул руку, когда они уже стояли у выхода.

Чифую вложил свою ладонь в его, чувствуя мозоли на пальцах альфы и ту невероятную силу, которая теперь была направлена только на его защиту.

– Идем.

Они вышли в сумерки вечернего Токио. Дождь смывал пыль с тротуаров, а неоновые вывески отражались в лужах, создавая причудливые узоры. Мир остался прежним, но для них двоих он изменился навсегда. Теперь у них было нечто большее, чем общее прошлое и работа — у них была связь, которую невозможно разорвать.

И пока они шли по пустынной улице, крепко держась за руки, Чифую впервые за многие годы почувствовал, что его крылья, когда-то сломанные горем и потерей, начинают медленно, но верно заживать. Под присмотром того, кто знал цену боли не хуже него самого.