...

Запах раскаленного металла и тяжелый стук молота о наковальню когда-то были самыми родными звуками в Хоббитоне. Для Бильбо Бэггинса эти звуки сплетались в мелодию, которая обещала безопасность и тепло. Двенадцать лет назад высокий, угрюмый и невероятно искусный гном по имени Торин нанялся в местную кузницу. Тогда Бильбо, молодой и еще не знавший тяжести потерь хоббит, приносил ему ежевичное вино и пироги, а в ответ получал взгляды, от которых сердце пускалось вскачь.

Они любили друг друга в тени старых ив, вдали от любопытных глаз соседей. Торин называл его своим сокровищем, а Бильбо верил, что этот суровый изгнанник останется в Шире навсегда. Но долг позвал Торина обратно в Синие Горы, и он ушел, оставив на память лишь серебряную брошь и обещание вернуться.

Торин не знал, что оставил не только воспоминания.

– Мама говорит, что гномы никогда не забывают долгов, – раздался звонкий голос из глубины Бэг-Энда.

Бильбо вздрогнул, отрываясь от созерцания закатного солнца. Фродо, его маленький Фродо, стоял в дверях кухни. В свои двенадцать он был удивительно похож на отца: те же пронзительные светлые глаза, та же гордая посадка головы, разве что волосы вились мелкими хоббитскими колечками, а уши были заостренными.

– Гномы разные, мой дорогой мальчик, – тихо ответил Бильбо, поправляя жилет. – Иди умойся, скоро придут гости.

Гости пришли шумно. Гэндальф, как всегда, принес с собой хаос и дюжину голодных гномов. Бильбо едва успевал подавать эль и жаркое, стараясь не смотреть на лица прибывших. Его сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что тринадцатый гость еще не пришел.

И когда в дверь постучали — трижды, властно и тяжело — Бильбо почувствовал, как мир вокруг него замер.

На пороге стоял Торин Дубощит. Он стал старше, в его бороде прибавилось серебра, а взгляд стал еще холоднее и жестче. Он окинул Бильбо равнодушным взглядом, словно перед ним был случайный трактирщик, а не тот, кому он когда-то шептал слова любви.

– Гэндальф, – пробасил Торин, проходя в дом. – Ты сказал, что здесь мы найдем нашего взломщика. Этот... хоббит и есть тот самый мастер?

Бильбо сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает обида, смешанная с горькой нежностью.

– Рад видеть вас в добром здравии, мастер Дубощит, – произнес Бильбо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Торин даже не посмотрел на него. Он прошел к столу, начал обсуждать карту, поход, дракона и золото. Ни единого жеста, ни единого знака узнавания. Бильбо стоял в тени коридора, чувствуя себя призраком в собственном доме.

Внезапно из-за угла выскочил Фродо. Он любопытно уставился на величественного гнома, восседавшего во главе стола.

– Фродо, иди в свою комнату, – быстро прошептал Бильбо, пытаясь перехватить сына.

Но было поздно. Торин поднял глаза и замер. Весь его напускной холод на мгновение треснул. Он смотрел на мальчика, чьи глаза были точной копией его собственных, но в оправе хоббитского лица.

– Кто это? – голос Торина прозвучал непривычно хрипло.

– Это мой племянник, – быстро соврал Бильбо, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. – Фродо Бэггинс. Фродо, поздоровайся и уходи.

Мальчик вежливо поклонился, не сводя глаз с гнома.

– У вас красивый меч, сэр гном, – сказал Фродо. – Мой отец тоже был воином, так говорит дядя Бильбо.

Торин медленно перевел взгляд на Бильбо. В его глазах промелькнуло что-то похожее на ярость, смешанную с болью, но он тут же взял себя в руки.

– Твой дядя слишком много болтает, малыш, – отрезал Торин и снова отвернулся к карте. – Продолжим. Нам нужно выйти на рассвете.

Ночью Бильбо не спал. Он смотрел, как гномы спят вповалку на его коврах, и слушал их храп. Торин сидел у камина, глядя на угасающие угли. Бильбо подошел тихо, как умеют только хоббиты.

– Ты даже не поздоровался со мной по-человечески, – прошептал он, остановившись за спиной гнома.

– Мы здесь по делу, Бэггинс, – не оборачиваясь, ответил Торин. – Прошлое осталось в кузнице. Сейчас у меня есть только Эребор.

– Значит, всё, что было... те клятвы... это ничего не значит?

Торин резко встал, возвышаясь над хоббитом. Его лицо было каменной маской.

– У меня нет времени на сентиментальность. Если ты идешь с нами – будь готов к смерти. Если нет – оставайся в своей норе и расти... племянника.

Утром отряд ушел. Бильбо долго стоял на пороге, глядя им вслед. Он не собирался идти. Он не мог оставить Фродо. Но когда он зашел в комнату мальчика, то обнаружил, что кровать пуста, а маленький походный рюкзак исчез.

– О, винтики и шестеренки! – вскричал Бильбо, хватаясь за голову. – Гэндальф, ты старый дурак, ты не уследил за ним!

Хоббит метался по дому, натягивая дорожный плащ. Фродо всегда был слишком храбрым для своего возраста. Он наслушался историй о приключениях и решил, что это его шанс увидеть мир. И, что хуже всего, он явно решил последовать за гномами.

Бильбо бежал так, как не бегал никогда в жизни. Он нагнал отряд уже у границ Чесвудского леса. Гномы устроили привал, и именно там, из-под груды мешков на одной из пони, вылез запыхавшийся и чумазый Фродо.

– Я просто хотел помочь! – кричал мальчик, когда Балин вытащил его за шиворот.

Торин стоял перед ребенком, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.

– Отправьте его назад, – приказал Торин. – Гэндальф, верни его в Шир.

– Уже поздно, Торин, – Гэндальф появился из тени деревьев, опираясь на посох. – Мы зашли слишком далеко, а за нами могут следовать лазутчики орков. Возвращаться одному – самоубийство. Оставить его здесь – тоже.

В этот момент из кустов вывалился запыхавшийся Бильбо. Он тяжело дышал, его жилет был расстегнут, а на лбу красовалась царапина.

– Фродо! – выдохнул он, подбегая к сыну и прижимая его к себе. – Ты... несносный, маленький...

– Дядя Бильбо, я хотел увидеть горы! – оправдывался мальчик, шмыгая носом.

Торин смотрел на них обоих с нескрываемым презрением, которое, однако, плохо скрывало его замешательство.

– Прекрасно, – прорычал предводитель гномов. – Теперь у нас в отряде два балласта. Один вор, который не умеет воровать, и ребенок, за которым нужно подтирать носы.

– Я не балласт! – Бильбо выпрямился, все еще обнимая Фродо за плечи. – Я иду с вами. Не ради твоего золота, Торин Дубощит. И даже не ради твоего Эребора. Я иду, чтобы мой сын... мой племянник вернулся домой живым. И раз уж ты так жаждешь вернуть свой дом, попробуй не забыть, что такое честь.

Торин на мгновение замер. Слово «сын», едва не сорвавшееся с губ Бильбо, повисло в воздухе невысказанным громом. Гномы затихли, переглядываясь. Фили и Кили смотрели на Фродо с любопытством и какой-то странной симпатией.

– Собирайтесь, – коротко бросил Торин, отворачиваясь. – И пусть этот мальчишка не попадается мне на глаза.

– Он будет под моей защитой, – твердо сказал Бильбо.

– Под твоей? – Торин горько усмехнулся через плечо. – Хоббит, ты сам не можешь защитить себя от сквозняка.

– Посмотрим, – тихо ответил Бильбо.

Путь был тяжелым. Фродо, вопреки ожиданиям, оказался выносливым. Он быстро подружился с молодыми гномами, которые учили его обращаться с ножом и разводить костер. Бильбо же постоянно находился рядом с Торином, словно невидимая тень его совести.

Однажды вечером, когда отряд остановился на ночлег у подножия Мглистых гор, Бильбо заметил, как Торин наблюдает за Фродо. Мальчик сидел у костра и пытался вырезать из куска дерева фигурку пони, как это делал Бофур. Его пальцы двигались с той же осторожной точностью, что и пальцы Торина, когда тот работал в кузнице.

Бильбо подошел и сел рядом с гномом.

– Он очень похож на тебя, – тихо сказал хоббит, глядя в пламя.

Торин вздрогнул, но не повернул головы.

– О чем ты говоришь, мастер Бэггинс?

– Перестань, Торин. Мы не в зале суда. Ты видишь это. Ты чувствуешь это. Каждое его движение, его упрямство, то, как он хмурится, когда сосредоточен... Это твоя кровь.

Торин резко повернулся к нему, схватив за предплечье. Его пальцы впились в кожу Бильбо.

– Почему ты не сказал мне тогда? Почему позволил уйти, зная, что носишь под сердцем... – он запнулся, слово «дитя» давалось ему с трудом.

– Ты уходил за короной, – печально улыбнулся Бильбо, не пытаясь высвободиться. – Что бы ты сделал? Остался бы в Шире и стал обычным кузнецом? Или забрал бы нас в изгнание, в нищету и опасности? Я хотел для него мира. Я хотел для него дома, где не нужно сражаться за каждый кусок хлеба.

– Ты не имел права решать за меня! – прошипел Торин.

– А ты не имел права обещать и не возвращаться! – Бильбо наконец вырвал руку. – Двенадцать лет, Торин. Двенадцать лет я ждал хотя бы весточки. А ты пришел в мой дом и сделал вид, что мы незнакомы.

Торин молчал. Его тяжелое дыхание было единственным звуком в ночной тишине. Он смотрел на Фродо, который в этот момент звонко рассмеялся над шуткой Кили.

– Он не должен был здесь оказаться, – наконец произнес Торин, и в его голосе Бильбо впервые услышал не гнев, а страх. – Это путешествие... оно пахнет смертью, Бильбо. Я веду свой народ к горе, где спит ужас. Я не хочу, чтобы он видел то, что видел я.

– Тогда верни нам наш дом, – Бильбо коснулся руки гнома, на этот раз мягко. – Верни гномам Эребор, чтобы Фродо мог гордиться своим отцом. Не королем, Торин. А тем гномом, который умел любить.

Торин медленно накрыл ладонь Бильбо своей. Его рука была грубой, мозолистой, но теплой.

– Если он погибнет... я себе не прощу.

– Мы не позволим ему погибнуть, – уверенно сказал хоббит. – Мы – Бэггинсы, мы очень живучие.

Этой ночью Торин впервые за долгое время спал без кошмаров. Ему снился запах лаванды и ежевичного пирога, и маленький хоббит с глазами цвета горного хрусталя, который называл его по имени.

Но впереди были горы, орки и драконье пламя. И Торин знал, что теперь он сражается не только за потерянное королевство. Он сражается за то, чтобы у его сына было будущее, в котором гномы и хоббиты могут сидеть у одного костра, не боясь завтрашнего дня.

А Бильбо, засыпая рядом с Фродо, крепко сжимал в кармане старую серебряную брошь. Путешествие только начиналось, и он знал, что самое сложное – не победить дракона, а растопить лед в сердце короля, который слишком долго был один.