fun

Все началось с трех тысяч рублей и одного заложенного микрофона. В тот день Фёдор, известный в узких кругах как Teo, сидел перед монитором в пустой комнате, где эхо от его собственных вздохов казалось слишком громким из-за отсутствия привычного оборудования. Скам-форумы — место специфическое, там обычно ищут, как нажиться на других, а не как помочь ближнему.

– Слушай, Kameki, я реально на мели, – писал Фёдор в личку девятнадцатилетнему программисту, с которым до этого общался от силы пару раз в общих чатах. – Микро в ломбарде, записывать не на чем, жизнь — тлен.

Kameki, который в это время лениво фиксил баг в коде очередного крипто-дрейнера, даже не моргнул.

– Держи, мученик звука, – ответил он и скинул три тысячи на карту. – Вернешь, когда поднимешься на каком-нибудь лютом аутсайдере.

Фёдор замер. В мире, где каждый второй пытается увести твой криптокошелек, такая доверчивость выглядела либо как святость, либо как очень тонкий троллинг.

– Ты серьезно? – переспросил Teo. – Мы же даже не виделись ни разу. А если я солью их на ставках?

– Если сольешь, значит, у тебя аура дырявая, – философски заметил Kameki. – А если выиграешь — с тебя процент за мою благословенную руку.

Фёдор поставил. И выиграл. А потом поставил еще раз — и снова выиграл. С того дня их жизнь превратилась в бесконечный сериал о нарушении законов физики и здравого смысла. Они быстро поняли: их удача работает по принципу сообщающихся сосудов, но с каким-то дефектом. Если один из них был уверен в исходе, второй обязан был поставить на противоположный, иначе реальность начинала буквально трещать по швам.

Спустя полгода Kameki, уже успевший сорвать куш в казино и вайбкодить в свое удовольствие, скинул Фёдору очередной скриншот.

– Смотри, Тео, это железо. Кэф тридцать пять. Вальверде забьет из-за штрафной, «Астон Вилла» вынесет «Сити», а в чемпионате Греции случится три удаления.

Фёдор посмотрел на экран и помассировал виски.

– Ты сумасшедший? – напечатал он. – Какая «Астон Вилла»? Ты видел их состав? Там полкоманды в лазарете. Это не железо, это мусорный бак, Kameki.

– Помяни мое слово, – ответил Kameki, лениво помешивая остывший кофе. – Я это чувствую. Но ставить не буду, лень приложение открывать.

– Ну и не ставь, – фыркнул Фёдор. – Я на этот бред даже ломаного гроша не выкину.

Через три дня Фёдор прислал сообщение, состоящее исключительно из капса и нецензурной лексики. Все исходы зашли. Вальверде забил на девяностой минуте, а «Астон Вилла» устроила сенсацию десятилетия.

– Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! – орал Фёдор в голосовом сообщении. – У ТЕБЯ ТАМ ЧТО, КАРТЫ ТАРО В КОДЕ ПРОПИСАНЫ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОСТАВИЛ?!

– Я же сказал, лень было, – спокойно ответил Kameki. – К тому же, если бы я поставил, «Вилла» бы пропустила пять мячей на первой минуте. Ты же знаешь, как работает наше проклятие. Чтобы прогноз сбылся, его нельзя трогать руками.

Их великое противостояние достигло апогея во время турнира по Counter-Strike. Матч Monte против PARIVISION.

Фёдор, будучи человеком эмоциональным и верящим в аналитику (которая его регулярно подводила), решил зайти на первую карту.

– Ставлю на Monte, – объявил он в их общем чате. – Они в отличной форме, маппул идеальный. Это легкие деньги.

– Окей, – отозвался Kameki. – Тогда я, чисто чтобы сохранить баланс вселенной, закину на победу PARIVISION во всем матче.

– Ты вообще игру смотрел? – возмутился Фёдор. – PARIVISION сейчас — это просто пять человек, которые вчера мышку в руки взяли. Ты просто хочешь слить деньги.

– Нет, Тео, я просто хочу, чтобы ты проиграл, – иронично ответил Kameki. – Твоя победа — это аномалия, которую я обязан предотвратить.

Матч начался. Фёдор буквально заваливал личку друга сообщениями.

– 5:0! Видишь?! Где твои PARIVISION? – писал он.

– 8:0! Kameki, признай, ты просто бездарный прогнозист. Твой «вайбкодинг» не работает на киберспорт.

На счете 11:0 в пользу Monte Фёдор уже открыл сайт с доставкой еды, чтобы отпраздновать победу.

– 11:0, Карл! – ликовал он. – Это разгром! Ты понимаешь, что им нужно взять всего два раунда? Это математически невозможно проиграть! Ты проклят, Kameki, твоя магия иссякла!

– Погоди, – коротко ответил Kameki. – Я сейчас сосредоточусь и наведу на тебя порчу через монитор.

То, что произошло дальше, не поддавалось никакому логическому объяснению. PARIVISION, которые до этого момента казались сонными мухами, вдруг начали творить чудеса. Они брали раунд за раундом. Невероятные хедшоты через дым, безумные камбеки в ситуациях один против четверых.

Фёдор замолчал. При счете 11:13 он написал одно слово:

– Как?

– Я просто представил, как ты сейчас злишься, – ответил Kameki. – Это дало мне энергию для ритуала.

PARIVISION выиграли первую карту. Фёдор был в ярости.

– Ты ведьма! – строчил он, едва попадая по клавишам. – Ты реально колдун! Ты сломал им компьютеры? Ты подкупил Гейба Ньюэлла?! Как можно было отдать карту с 11:0?! Это статистическая погрешность, которой не существует в природе!

– Спокойно, Тео, – парировал Kameki. – Ты просто слишком сильно в себя поверил. А вселенная не любит гордецов. Особенно тех, кто ставит против моих проклятий.

Однако триумф Kameki длился недолго. На вторую и третью карты Monte вышли так, будто в них вселился дух праймовых Astralis. Они просто стерли PARIVISION с сервера, не оставив им ни единого шанса. Итоговый счет в матче — победа Monte.

В чате повисла тяжелая тишина. Теперь настала очередь Фёдора злорадствовать, но он был слишком опустошен проигрышем первой карты.

– Ты проиграл свою ставку на матч, – наконец написал Фёдор. – Твои PARIVISION отлетели без шансов.

– Зато ты проиграл свою «железную» первую карту, – ответил Kameki. – И знаешь, что это значит?

– Что мы оба идиоты?

– Нет, Тео. Это значит, что ты — носитель черной метки. Ты проклял Monte на первой карте своим оптимизмом. А я проклял PARIVISION на победу в матче своим присутствием. Мы аннигилировали друг друга.

– Да нет, – Фёдор отправил гневный смайлик. – Это ты виноват. Если бы ты не поставил на них, они бы спокойно закрыли 13:0. Ты — ходячий сглаз. Я серьезно, Kameki, я когда с тобой общаться начинаю, у меня даже чайник дольше закипает.

– Это не сглаз, это харизма, – отозвался программист. – И вообще, посмотри на это с другой стороны. Мы только что доказали, что можем влиять на реальность. Мы — боги вероятности, просто очень криворукие.

– Ты не бог, ты баг в системе, – огрызнулся Тео. – Я три дня с тобой разговаривать не буду. Ты мне ауру портишь.

– Ой, всё, – Kameki отправил стикер с грустным котом. – Пойду соберу экспресс на чемпионат Бразилии. Там, говорят, один вратарь обещал забить гол головой. Это железо, Тео. Чистый бетон. Скинуть?

– НЕ СМЕЙ! – капсом ответил Фёдор. – Я заблокирую тебя!

Через пять минут Фёдор сам написал:

– Ну скидывай... Чисто поржать.

Kameki ухмыльнулся, глядя в экран. Он знал, что через пару дней этот экспресс зайдет, Фёдор снова будет проклинать его всеми известными способами, а мир вокруг них снова на мгновение сломается, подтверждая их безумную теорию.

– Лови, – написал он, прикрепляя скриншот с коэффициентом 42. – Но помни: если поставишь хоть рубль — всё сгорит. Это магия, ее нельзя трогать.

– Иди ты к черту со своей магией, – ответил Фёдор, уже открывая вкладку с аналитикой бразильских вратарей. – Но на всякий случай... я поставлю против тебя. Чтобы ты точно проиграл.

– Вот! – воскликнул Kameki. – Вот она, истинная дружба. Взаимное проклятие — это и есть любовь.

Они продолжали спорить еще несколько часов, обвиняя друг друга в тайных ритуалах вуду и использовании запрещенных нейросетей для предсказаний. В их мире не было случайных совпадений. Были только коэффициенты, проклятия и три тысячи рублей, которые когда-то связали двух самых везучих неудачников в истории интернета.