Сын

В доме семьи Сон всегда было уютно, но сегодня воздух буквально искрился от избытка магической энергии и немого шока. В гостиной, залитой мягким солнечным светом, столкнулись две реальности. Две версии Хэ Ин сидели друг напротив друга: одна — с привычной короткой стрижкой, строгая и собранная; другая — с длинными, струящимися по плечам волосами, в чьих глазах читалась мягкость, которой редко наделены охотники S-ранга.

– Значит, у вас двое сыновей... – произнесла «гостья» Хэ Ин, не сводя глаз со своей копии.

– Да, Сухо и Юкио, – с легкой улыбкой ответила хозяйка дома. – Наш старший и наш... особенный младший.

Она поправила прядь волос, и в этом жесте было столько спокойного достоинства, что Хэ Ин из другой временной линии невольно вздохнула.

– Знаешь, ваш дом кажется таким живым, – тихо добавила гостья, вдыхая витающие в воздухе ароматы. – И здесь так приятно пахнет. Корицей, ванилью и чем-то... домашним.

На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял Сухо. Он скрестил руки на груди, наблюдая за сюрреалистичной картиной внизу. Его двойник из другого мира, единственный сын своей семьи, выглядел куда более хмурым и одиноким.

– Ну, наличие младшего брата точно не даст соскучиться, – подал голос Сухо, усмехнувшись. – А что, ваш дом настолько холодный и пустой?

Два Джинву, сидевшие в креслах друг напротив друга, представляли собой еще более странное зрелище. Теневой Монарх из мира, где Юкио не существовало, казался монолитом — холодным, расчетливым, почти лишенным человеческих эмоций, кроме тех, что касались его семьи. Отец Юкио же выглядел куда более «живым». В его взгляде, направленном на жену и сына, теплилась искра тепла, которая делала его похожим на обычного человека, а не на всемогущее божество.

– Ты кажешься... другим, – произнес «холодный» Джинву, изучая своего двойника.

– Жизнь с двумя сорванцами заставляет вспомнить, что такое человеческие чувства, – ответил Сон-отец, едва заметно улыбнувшись. – Особенно, когда один из них — Юки.

В этот момент дверь одной из комнат наверху распахнулась с характерным грохотом. На пороге появился Юкио. В свои шестнадцать лет он уже вытянулся до ста восьмидесяти сантиметров. Его черные растрепанные волосы закрывали лоб, а ярко-голубые глаза, лишенные и капли маны, но полные жизни, сонно щурились от света.

Юки, одетый в свободные штаны и растянутую длинную футболку, скрывавшую его атлетичное тело и затейливую татуировку на плече, сладко зевнул. Увидев затылок брата, замершего на лестнице, он, недолго думая, отвесил Сухо смачного пинка под зад.

– Чего встал как статуя, проход загораживаешь? – пробормотал Юки, потирая заспанное лицо.

Сухо, не ожидавший атаки, взмахнул руками, едва удерживая равновесие на краю ступеньки.

– Ты что творишь, мелкий?! – рявкнул старший, оборачиваясь.

Юки проигнорировал возмущение брата. Он перегнулся через перила, глянул в гостиную и замер. Его взгляд метался от одной матери к другой, от одного отца к другому. Он зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза.

– Я кажись с ума сошел, – констатировал он, хватаясь за голову. – У меня в глазах двоится. Сухо, скажи, что я вчера переборщил с дегустацией крема для эклеров и это галлюцинация.

Вместо ответа Сухо отвесил брату увесистый подзатыльник.

– Ай! За что?! – Юкио тут же перешел в контратаку, ныряя брату в ноги.

– За «статую» и за пинок! – Сухо попытался перехватить его, но Юки, несмотря на отсутствие маны, был невероятно быстрым и гибким.

Годы занятий боевыми искусствами и упор на физическую силу сделали его тело идеальным инструментом. Если охотники полагались на магические потоки, Юкио полагался на каждый мускул, доведенный до совершенства. Между братьями завязалась привычная потасовка. Они сцепились клубком и, потеряв равновесие, кубарем скатились по лестнице, глухо пересчитывая ступеньки собственными боками.

Грохот падения заставил гостей вздрогнуть, но «местный» Джинву лишь покачал головой с мягкой улыбкой. Он поднялся с кресла и подошел к сыновьям, которые замерли на ковре в прихожей: Юкио пытался заломить брату руку, а Сухо старался придавить младшего своим весом.

– Ну всё, достаточно, – Джинву протянул руки, помогая обоим подняться. – У нас гости, Юки. Веди себя прилично.

Юкио поднялся, отряхивая футболку. Он выпрямился, и теперь гости могли рассмотреть его лучше. Несмотря на юный возраст, парень выглядел внушительно: широкие плечи, рельефные мышцы, проступающие даже сквозь ткань, и черные пирсинг-кольца в ушах, придававшие ему дерзкий вид. На его шее на тонком шнурке покачивался металлический кулон.

– Гости? – Юкио прищурился, глядя на «другого» Джинву. – Пап, ты решил клонироваться, чтобы успевать и мир спасать, и на мои кулинарные выставки ходить?

– Не совсем, Юки, – мягко сказала Хэ Ин, подходя к сыну и приглаживая его вихры. – Это... наши друзья из другого места.

Юкио перевел взгляд на длинноволосую версию матери. Его лицо на мгновение смягчилось, а на губах заиграла та самая легкая полуулыбка, которая была его визитной карточкой.

– Ого, мам, тебе идут длинные волосы, – заметил он, совершенно не смущаясь присутствия могущественных сущностей. – Но взгляд у тебя там какой-то грустный. Недоедаете?

«Другая» Хэ Ин невольно улыбнулась. Этот мальчик, в котором не было ни капли магической силы, излучал такую мощную энергию жизни, что она невольно потянулась к нему.

– У нас... всё немного иначе, – ответила она.

Юкио понимающе кивнул и вдруг принюхался.

– Так, разговоры разговорами, а у меня заказ на двенадцать партий черничных маффинов и лимонный тарт. Я пошел на кухню. Если хотите, заходите, я вас чаем напою. Только чур муку не трогать!

Он развернулся и направился к боковой двери, ведущей в его личную пристройку-кухню, которую родители построили специально для него. Юкио жил как хотел: он не унывал из-за отсутствия маны, он просто выбрал другой путь. Путь силы, мастерства владения холодным оружием и... искусства выпечки.

– Он... совсем не владеет магией? – тихо спросил «холодный» Джинву, провожая парня взглядом.

– Ни капли, – подтвердил отец Юкио. – Но попробуй сказать ему об этом. Он быстрее вырубит тебя приемом из джиу-джитсу, чем ты успеешь вызвать призванного воина. Его сила — это он сам.

Через некоторое время из кухни потянулся божественный аромат свежей выпечки и лимонной цедры. Атмосфера в гостиной заметно разрядилась. Гости, ведомые любопытством, заглянули в святая святых Юкио.

Там парень уже скинул футболку, оставшись в одной куртке, небрежно накинутой на плечи, чтобы не стеснять движений. Его торс, покрытый легким блеском пота, выглядел как скульптура. Массивная черно-белая татуировка с растительными узорами на плече и груди двигалась в такт его движениям, когда он ловко орудовал ножом, нарезая цедру.

– Значит, ты готовишь? – Сухо из другого мира подошел ближе, с удивлением глядя на то, как уверенно младший брат его двойника чувствует себя среди кастрюль и венчиков.

– Готовка — это тоже битва, – усмехнулся Юкио, взглянув на него своими ярко-голубыми глазами. – Только здесь враг — это пресное тесто, а оружие — специи. Хочешь попробовать?

Он протянул гостю кусочек теплого печенья. Тот неуверенно взял его, откусил и... замер. Взрыв вкуса, тепла и домашнего уюта ударил в голову сильнее любого магического заклинания.

– Это... невероятно, – прошептал «другой» Сухо.

– Естественно, – Юкио подмигнул. – Я же Сон Юкио. В этой семье даже без маны мы привыкли быть лучшими.

Джинву-гость наблюдал за этой сценой, и в его ледяных глазах впервые за долгое время начал таять холод. Он посмотрел на свою жену, на своего единственного сына, а затем на этого странного, татуированного мальчишку, который пек кексы и не боялся Теневого Монарха.

– Знаешь, – обратился он к своему двойнику. – Кажется, в твоем мире действительно намного теплее.

– Это не из-за мира, – ответил отец Юкио, кладя руку на плечо сына, который как раз начал жонглировать лимонами, заставляя смеяться обеих Хэ Ин. – Это из-за тех, кто в нем живет.

В гостиной отеля, где еще час назад царило напряжение, теперь слышался смех и звон чайных ложек. Юкио, насвистывая под нос какую-то мелодию, выставлял на стол подносы, радуясь жизни и тому, что сегодня у него было в два раза больше зрителей для его маленького кулинарного шоу. Ему было неважно, из какого они мира — голодными из его кухни еще никто не уходил.