Наруто бесмертный джашинисц

Солнце над Конохой стояло в зените, заливая мирным светом улицы деревни, скрытой в листве. Но в лесу, далеко за тренировочными полигонами, где тени ложились густо и тяжело, воздух казался липким и застоявшимся. Группа детей — Наруто, Чоджи и Шикамару — забрела в такие дебри, куда обычно не совались даже опытные чунины.

– Эй, Наруто, может, повернём назад? – пропыхтел Чоджи, прижимая к груди пустую пачку из-под чипсов. – Мой живот говорит, что здесь пахнет неприятностями, а не барбекю.

– Да ладно тебе, толстяк! – Наруто, семилетний мальчишка с вечно всклокоченными светлыми волосами, обернулся и оскалился в широкой улыбке. – Я чувствую, что там что-то крутое. Настоящее сокровище ниндзя!

Шикамару, лениво заложив руки за голову, вздохнул.

– Как же всё это проблематично... Если нас поймают в этой части леса, родители зададут нам трёпку. Особенно тебе, Наруто. Твой отец — Хокаге, он не обрадуется.

Наруто на мгновение посмурнел. Упоминание Минато Намикадзе всегда вызывало у него странную смесь гордости и глухой злобы. Отец был слишком занят деревней, мама — тренировками его младшего брата и сестры, а Наруто... Наруто всегда был предоставлен самому себе.

Они вышли на поляну, в центре которой стоял странный каменный алтарь. На камне был высечен символ: треугольник, вписанный в круг. Вокруг него валялись кости животных, а земля была пропитана чем-то тёмным, почти чёрным.

– Что это за хрень? – Наруто подошёл ближе, игнорируя протестующие возгласы друзей.

На алтаре лежала старая, потрепанная книга в кожаном переплёте и странный амулет. Как только пальцы мальчика коснулись холодного металла, в его голове раздался хохот. Это не был голос Девятихвостого, запертого внутри. Это был голос чего-то более древнего, безумного и жаждущего крови.

– Наруто, отойди оттуда! – крикнул Шикамару, почувствовав, как волосы на загривке встали дыбом.

Но было поздно. Наруто поднял амулет, и его глаза, обычно небесно-голубые, на мгновение вспыхнули алым, а зрачок вытянулся. Он почувствовал, как по венам разливается не чакра, а чистая, концентрированная ярость и экстаз.

– Джашин... – прошептал он, и это имя отозвалось в его душе сладостной болью. – Слышишь, Шикамару? Он хочет, чтобы мы поиграли.

– Ты чего несешь, придурок? – Чоджи попятился. – Пошли отсюда, мне страшно.

Наруто медленно повернулся к друзьям. Его лицо исказилось в гримасе, которую нельзя было назвать человеческой.

– Страшно? – Он расхохотался, и этот смех был полон желчи и безумия. – Да вы просто сраные слабаки! Вы не понимаете истинного кайфа. Боль — это единственное, что доказывает, что мы живы!

В ту секунду из тени алтаря, словно повинуясь его воле, вынырнула трёхлезвийная коса на длинном тросе. Она выглядела старой, покрытой пятнами ржавчины, но её лезвия сверкали опасной остротой. Наруто подхватил её, словно всю жизнь только и делал, что размахивал этим монструозным оружием.

– Эй, вы чего застыли, куски дерьма?! – заорал он, и из его рта посыпалась такая брань, от которой у взрослых шиноби завяли бы уши. – А ну, покажите мне свою кровь! Джашин-сама требует жертв, и я, блядь, собираюсь его порадовать!

Шикамару и Чоджи не стали ждать продолжения. Они бросились наутёк, не оглядываясь. Наруто не преследовал их. Он стоял посреди поляны, прижимая косу к груди, и чувствовал, как его тело меняется. В его сознании всплывали ритуалы, символы и понимание того, что теперь он — единственный истинный последователь великого бога разрушения.

***

Прошло пять лет. Коноха изменилась, но больше всего изменилась семья Намикадзе.

В доме Хокаге царила гнетущая тишина. Минато сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Кушина плакала в соседней комнате. Их первенец, их гордость, превратился в чудовище.

Наруто больше не носил оранжевый комбинезон. Теперь на нём был длинный чёрный плащ с красными облаками — символ организации Акацуки, в которую он вступил, едва ему исполнилось двенадцать, сбежав из деревни после того, как едва не зарезал собственного инструктора в академии.

– Где он? – Минато поднял глаза на вошедшего Какаши.

– Его видели в окрестностях Страны Огня, – тихо ответил Хатаке. – Он... он напал на патруль Облака. Минато-сенсей, это было не просто убийство. Это был ритуал. Он вычертил круг на земле собственной кровью. Никто не выжил.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Наруто. Его светлые волосы были зачёсаны назад, как у безумца, на шее висел амулет Джашина, а за спиной висела огромная коса. Его кожа была бледной, а под глазами залегли глубокие тени.

– Здорово, папаша! – Наруто осклабился, обнажая зубы. – Соскучился по своему любимому сыночку? Или ты слишком занят лизанием задниц старейшинам, чтобы заметить, как мир катится в бездну?

– Наруто... – Минато медленно встал. – Зачем ты пришёл? Ты предал деревню, ты стал преступником ранга S.

– Предал? – Наруто расхохотался, его голос сорвался на крик. – Да мне срать на твою деревню! Я нашёл истину. Джашин-сама показал мне, что ваши правила — это куча вонючего дерьма! Боль, страдание, крики — вот что имеет значение.

Он сделал шаг вперёд, и Какаши мгновенно преградил ему путь, обнажив кунай.

– Отойди, Какаши-сан, – прошипел Наруто, и в его глазах блеснуло извращённое удовольствие. – Или ты хочешь стать моей следующей жертвой? Я обещаю, я буду резать тебя медленно. Ты будешь молить о смерти, а я буду смеяться, чувствуя каждую каплю твоей боли. Это же такой кайф, разве ты не понимаешь?!

– Ты болен, Наруто, – глухо сказал Минато. – Мы поможем тебе...

– Поможете? – Наруто приставил лезвие косы к собственному предплечью и с силой провёл по коже. Кровь брызнула на пол, но он даже не поморщился. Напротив, его лицо исказилось в экстазе. – Мне не нужна помощь! Я бессмертен! Я — карающая рука бога! А ты... ты просто жалкий смертный, который боится собственной тени.

Он внезапно метнул косу в сторону Какаши. Хатаке едва успел уклониться, как трос натянулся, и лезвие, описав дугу, вернулось в руки Наруто.

– Какого хрена вы такие скучные? – Наруто сплюнул на ковёр. – Я пришёл сюда не за нотациями. Мне нужны свитки запретных техник. И если вы мне их не дадите, я превращу этот кабинет в бойню.

– Наруто, остановись, – Кушина появилась в дверях, её глаза были красными от слёз. – Сын, пожалуйста...

Наруто посмотрел на мать. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, но оно тут же сменилось похотливым, грязным блеском.

– О, мамуля... – он облизнулся. – Ты всё такая же красавица. Знаешь, Джашин-сама говорит, что плоть должна быть познана во всех её проявлениях. Может, мне стоит показать тебе, чему я научился в подворотнях?

Кушина отшатнулась, словно от удара. Оскорбление было настолько гнусным, что Минато не выдержал. В его руке вспыхнул Расенган.

– Уходи, Наруто. Сейчас же. Или я забуду, что ты мой сын.

– Да ты и так об этом забыл, старый хрен! – выкрикнул Наруто, вскидывая косу. – Ну давай! Ударь меня! Убей меня! Я хочу почувствовать это! Я хочу, чтобы ты видел, как я смеюсь, когда твоя техника разрывает моё тело!

Наруто бросился в атаку. Его движения были рваными, непредсказуемыми. Он не заботился о защите, он жаждал боли. Каждое столкновение кунаев и косы высекало искры.

– Ты ничтожество! – орал Наруто, уворачиваясь от удара Какаши. – Вы все — куски гниющего мяса! Я вырву ваши сердца и принесу их в жертву!

Он совершил невероятный кульбит, приземлившись на стол Хокаге.

– Знаете, что самое смешное? – Он посмотрел на отца с безумной ухмылкой. – Я уже проклял это место. Каждый раз, когда вы будете закрывать глаза, вы будете слышать мой смех. Вы будете чувствовать запах крови.

Минато нанёс удар, но Наруто, вместо того чтобы блокировать, подставил плечо. Расенган раздробил кость, но мальчик лишь взвыл от восторга, отлетая к окну.

– О-о-о, да-а-а! – простонал он, корчась на полу, но тут же вскакивая, несмотря на висящую плетью руку. – Вот это я понимаю! Вот это любовь!

Он выпрыгнул в окно, разбивая стекло.

– Мы ещё встретимся, папочка! – донёсся его крик снаружи. – Я вернусь, чтобы закончить ритуал! И тогда Коноха захлебнётся в собственной крови! Слава Джашину!

Минато подбежал к окну, но на улице уже никого не было. Только на подоконнике остался кровавый след в форме треугольника в круге.

***

Наруто бежал по лесу, его рана затягивалась на глазах — дар его бога и демона внутри. Он чувствовал себя живым как никогда. Его словарный запас, пополнившийся самыми грязными ругательствами всех стран ниндзя, так и просился наружу.

– Сраные ублюдки, – бормотал он, перепрыгивая с ветки на ветку. – Думают, что могут меня остановить. Никто не остановит Наруто Узумаки, когда у него есть вера и эта сучка! – Он похлопал по древку косы.

Его путь лежал в логово Акацуки. Там его ждал напарник — такой же безумец, как и он сам. Хидан. Вместе они собирались устроить этому миру настоящий ад.

– Эй, Хидан! – закричал Наруто, завидев знакомую фигуру в плаще у входа в пещеру. – Ты не поверишь, какую херню я только что провернул в Конохе! Мой старик чуть не обделался от страха!

Хидан обернулся, его глаза сверкнули фанатичным огнём.

– Опять ты за своё, мелкий ублюдок? – проворчал он, но в его голосе слышалось одобрение. – Принёс жертву?

– Обижаешь, – Наруто спрыгнул на землю и вытер кровь с лица. – Я принёс им страх. А кровь... кровь будет позже. Весь этот мир станет алтарём Джашина-самы.

Они вошли в темноту пещеры, два жреца боли, два проклятых сына своих деревень. Для Наруто приключения только начинались. И в этих приключениях не было места жалости, морали или свету. Только сталь косы, шёпот молитв и бесконечный, сладкий экстаз страданий.

– Знаешь, Хидан, – Наруто остановился и посмотрел на луну. – Я думаю, нам стоит заглянуть в Страну Ветра. Говорят, там у Казекаге есть дети. Интересно, какого вкуса кровь у принцев песка?

Хидан расхохотался, хлопая Наруто по плечу.

– Мне нравится ход твоих мыслей, пацан. Джашин будет доволен.

И они исчезли в тени, оставляя за собой лишь эхо безумного смеха и запах надвигающейся бури, которая навсегда изменит мир шиноби. Наруто Узумаки больше не был героем пророчества. Он стал его кошмаром.