Звон колокольчика

Сири проснулась от странного ощущения, будто на языке осел вкус чего-то одновременно приторно-сладкого и металлического, как будто она всю ночь ела леденцы вперемешку с медью. Она несколько раз сглотнула, пытаясь избавиться от навязчивого привкуса, но он лишь глубже въедался в рецепторы.

Поднявшись с кровати, девушка побрела в ванную. Из зеркала на неё взглянула привычная копна серых волос, растрёпанных после сна, и два разных глаза — бирюзовый и алый. Эта гетерохромия всегда выделяла её из толпы, но Сири привыкла скрывать свою уникальность за длинной челкой или просто игнорировать чужие взгляды. Умывшись ледяной водой, она почувствовала себя немного бодрее.

Сегодня была её смена в кафе. Сири быстро натянула любимую безразмерную толстовку, в которой чувствовала себя как в защитном панцире, и нацепила наушники. Музыка — единственный способ выжить в шуме мегаполиса.

Выскочив из дома, она прибавила шагу. До работы оставалось пятнадцать минут, а путь пролегал через старые кварталы, где по утрам было непривычно тихо. Сири перепрыгивала через лужи, погруженная в ритмичный бит, пока внезапный резкий звук не пробился даже сквозь плотные амбушюры наушников.

Это был крик. Грубый, надрывный и полный необоснованной злобы.

Сири замерла. Она стащила наушники на шею и прислушалась. Звук доносился из узкого переулка между двумя кирпичными зданиями. Любопытство, смешанное с врожденным чувством справедливости, заставило её заглянуть за угол.

Картина, представшая перед ней, была сюрреалистичной.

Посреди грязного переулка стоял мужчина — высокий, нелепо длинный, почти два метра ростом. На нём был ярко-красный костюм Пьеро с пышным воротником, а на голове — колпак с бубенцами, которые мелко подрагивали, издавая едва слышный звон. Лицо скрывала белая маска с нарисованной слезой, но сквозь прорези Сири увидела что-то пугающее и одновременно завораживающее: золотые глаза, в которых не было и следа белка. Только чистое, плавленое золото.

Напротив него стоял невысокий коренастый мужчина в грязной куртке, который так яростно размахивал кулаками, что едва не задевал длинный нос маски.

– Ты что, оглох, урод расфуфыренный?! – орал мужик, брызгая слюной. – Я тебе говорю, проваливай из нашего района! Ишь, вырядился, как на карнавал уродов! Чучело гороховое! Ты вообще человек или сбежавшее пугало?

Пьеро молчал. Он просто стоял, чуть склонив голову набок, и его огромная фигура казалась странно беззащитной, несмотря на внушительный рост. Его пальцы, обтянутые тонкими перчатками, нервно перебирали края красного рукава.

– Ну чего ты вылупился своими зенками желтыми? – Мужчина замахнулся, явно собираясь ударить безмолвную фигуру. – А ну, пошёл вон!

Сири почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Она не выносила несправедливости, особенно когда нападали на тех, кто не мог или не хотел защищаться.

– Остановитесь! – звонко крикнула она, выходя из тени. – Или я вызову полицию!

Мужик в куртке вздрогнул от неожиданности и обернулся. Увидев невысокую девушку в мешковатой толстовке, он презрительно сплюнул.

– Ещё одна... Тебе чего, малявка? Иди куда шла, пока и тебе не прилетело.

– Я уже набираю номер, – Сири решительно вытащила телефон из кармана, хотя руки у неё слегка подрагивали. – Оставьте его в покое. Он вам ничего не сделал.

– Да он напугал мою собаку! – буркнул мужчина, но, увидев, что девушка не шутит и палец её уже занесен над экраном, решил не связываться. – Тьфу на вас обоих. Психи городские.

Он злобно пихнул Пьеро плечом, проходя мимо, и скрылся за поворотом, что-то бормоча себе под нос про «цирк, который приехал и не уехал».

В переулке воцарилась тишина. Только бубенцы на колпаке незнакомца тихо звякнули, когда он медленно повернул голову к Сири.

Девушка выдохнула, пряча телефон. Теперь, когда адреналин спал, ей стало немного неловко. Она посмотрела на Пьеро снизу вверх — он был выше её почти на тридцать сантиметров.

– Вы в порядке? – спросила она мягко, стараясь не смотреть слишком пристально в его странные золотые глаза. – Он вас не задел?

Пьеро молчал несколько секунд. Затем он внезапно сделал шаг назад, и Сири заметила, как его плечи напряглись.

– С-спасибо, – раздался тихий, на удивление приятный баритон. – Но вам не стоило... Я бы... я бы просто ушёл.

Сири улыбнулась, и её бирюзовый глаз весело блеснул.

– Нельзя позволять таким людям так себя вести. Я Сири, кстати.

– Пьеро, – представился он, и вдруг его маска показалась ей менее пугающей.

Он потянулся рукой к своему колпаку, словно поправляя его, и Сири на мгновение показалось, что под плотной тканью что-то шевельнулось — какие-то острые выступы. Но она тут же отогнала эту мысль. Мало ли какой каркас у таких костюмов.

– Вы из цирка? – поинтересовалась она, заметив, как он неловко переминается с ноги на ногу.

– Вроде того, – Пьеро вдруг замер, и Сири увидела, как края его маски (или это были его щеки под ней?) порозовели. – У тебя... у тебя очень красивые глаза. И... от тебя пахнет карамелью.

Сири мгновенно вспыхнула. Она не привыкла к комплиментам, особенно от таких странных личностей.

– Ой, это... это, наверное, из-за работы. Я официантка в кофейне неподалеку, там вечно всё пропахло сиропами. И спасибо, – она поправила волосы, скрывая алый глаз. – Насчёт глаз — это просто мутация.

– Это красиво, – повторил он более уверенно, а затем вдруг полез в глубокий карман своего красного костюма. – Хочешь конфету?

Он протянул ей на ладони ярко-розовый леденец в прозрачной обертке. Сири заколебалась, но, увидев, как надежда затеплилась в его золотых глазах, не смогла отказать. Она взяла сладость.

– Спасибо, Пьеро. Слушай, мне пора бежать, а то меня уволят раньше, чем я успею заварить первый кофе. Ты... ты будь осторожнее, ладно? Не все в этом городе добрые.

– Я буду, – пообещал он.

Сири помахала ему рукой и побежала к выходу из переулка. Если бы она обернулась, она бы увидела, как Пьеро проводил её долгим, почти одержимым взглядом, и как его пальцы коснулись губ там, где под маской скрывалась кожа.

***

Рабочий день тянулся невыносимо долго. Вкус металла во рту Сири сменился сладостью того самого леденца, который она съела во время перерыва. Он оказался невероятно вкусным — с привкусом лесной земляники и чего-то пряного, почти острого. Совсем как она любила.

Вечером, когда Сири уже закрывала кафе, она почувствовала чьё-то присутствие за стеклянной дверью. Обернувшись, она вскрикнула от неожиданности. У входа стоял Пьеро. В сумерках его красный костюм казался почти черным, а золотые глаза светились, как два маленьких фонаря.

Она открыла дверь.

– Пьеро? Что ты тут делаешь? Уже поздно.

– Я ждал, когда ты закончишь, – он переминался с ноги на ногу, и бубенцы на его шапке издавали тревожный звон. – Я хотел... проводить тебя. Чтобы тот человек не вернулся.

Сири почувствовала, как в груди разливается тепло. Это было странно и немного пугающе — огромный парень в костюме клоуна-мима караулит её у работы, но от него не исходило угрозы. Скорее, какая-то детская, наивная преданность.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала она, выходя на улицу и запирая замок. – Но я живу совсем рядом.

– Всё равно, – упрямо отозвался он.

Они пошли по вечерним улицам вместе. Сири рассказывала о своей работе, о вредных клиентах и о том, как она любит острую лапшу, а Пьеро слушал её, затаив дыхание. Иногда он вставлял короткие фразы, и Сири замечала, что он очень легко смущается. Стоило ей случайно коснуться его рукава, как он начинал заикаться.

– А почему ты не снимаешь маску? – спросила она, когда они подошли к её подъезду.

Пьеро замер. Его рука непроизвольно потянулась к колпаку, натягивая его ниже, почти на самые глаза.

– Я... я не могу, – прошептал он. – Тебе не понравится то, что под ней. Я не такой, как ты, Сири.

– Мы все разные, – пожала плечами девушка, глядя на него своим бирюзовым и алым глазами. – Посмотри на меня. Я тоже не совсем «обычная».

Пьеро медленно наклонился к ней. На таком расстоянии Сири почувствовала странный запах, исходивший от него — запах старого грима, ладана и... сахара.

– Ты идеальна, – выдохнул он. – Я видел много людей, но ты... ты заступилась за меня. Никто никогда этого не делал.

В его голосе прозвучала такая неприкрытая тоска и одновременно собственническая нотка, что Сири на мгновение стало не по себе. Но затем он снова стал тем самым смущенным гигантом.

– Возьми, – он протянул ей целую горсть конфет. – Я сам их делаю. Они сладкие, как ты.

Сири неловко приняла угощение, чувствуя, как краснеют её щеки.

– Спасибо, Пьеро. Увидимся завтра?

Золотые глаза вспыхнули ярким светом.

– Обязательно. Я буду ждать.

Сири зашла в подъезд, сердце её колотилось. Она подошла к окну на лестничной клетке и посмотрела вниз. Пьеро всё ещё стоял там, неподвижный, как статуя. Ветер трепал его серебристые волосы, выбившиеся из-под колпака. В какой-то момент он поднял руку и коснулся головы, и Сири ясно увидела, как под тканью шапки отчетливо проступили два острых, изогнутых рога.

Она отпрянула от окна, прижав руку к груди.

– Не человек... – прошептала она.

Но, странное дело, страха не было. Было лишь любопытство и то самое странное послевкусие сладости на губах. Она развернула одну из его конфет и положила в рот.

Вкус был божественным. И в этот момент Сири поняла, что её жизнь в этом сером городе только что превратилась в нечто совершенно иное. В нечто, пахнущее карамелью и опасностью, под звон серебряных бубенцов.

А внизу, в тени деревьев, Пьеро улыбался под своей маской. Его золотые глаза не отрывались от окна, где только что горел свет. Он чувствовал запах её страха, смешанный с добротой, и это было слаще любых конфет в мире. Он будет защищать её. Он будет принадлежать ей. И горе тому, кто посмеет встать у него на пути или обидеть его маленькую Сири.

В конце концов, в цирке фриков всегда найдется место для того, кто умеет видеть истинную красоту. И Пьеро был готов показать ей весь свой мир, шаг за шагом, конфета за конфетой.