Звон колокольчика

Утро ворвалось в комнату Сири вместе с настойчивым лучом солнца, который бесцеремонно устроился прямо на её веках. Девушка поморщилась, ощущая на языке странный, едва уловимый привкус — не то металла, не то каких-то экзотических специй, который преследовал её последние несколько дней. Списав это на странные сны, она с трудом поднялась с кровати.

Первым делом — ритуал. Сири нащупала на тумбочке чайник и заварила крепкий чай с ромашкой, щедро насыпав туда сахара. Сладкое было её главной слабостью, своего рода топливом для долгого рабочего дня. Пока напиток настаивался, она выудила из шкафа огромную, растянутую футболку с каким-то нелепым мемом про уставшего кота и быстро натянула её через голову. Серые волосы торчали в разные стороны, а в зеркале на неё смотрели два разных глаза — бирюзовый и алый, — которые сегодня казались особенно яркими.

– Ну что, Сири, еще один день в роли королевы подносов, – пробормотала она себе под нос, делая первый обжигающий глоток.

Работа в кафе всегда была лотереей. Иногда день пролетал незаметно, а иногда тянулся, как расплавленная карамель. Сегодня был второй случай. Девять часов пронеслись в суматохе: заказы, капризные клиенты, пролитый латте и бесконечный гул голосов. К вечеру ноги гудели, а лицо свела судорожная вежливая улыбка.

– Наконец-то... – выдохнула Сири, когда последний посетитель покинул заведение, оставив после себя лишь крошки от круассана.

Она привалилась к стойке, чувствуя, как приятная прохлада столешницы проникает сквозь ткань футболки. Её босс, вечно суетливый, но добродушный мужчина, уже накидывал куртку у выхода.

– Сири, через час закрой кафе, включи сигналку... ну, ты сама знаешь, что к чему, – он подмигнул ей, звеня ключами.

– Ага, – она устало улыбнулась и помахала ему рукой, – не беспокойтесь, всё сделаю в лучшем виде.

– Покеда! – дверь хлопнула, и в кафе воцарилась долгожданная тишина.

Сири уже собиралась размотать фартук, когда колокольчик над дверью снова звякнул. Она невольно вздрогнула. Неужели кто-то решил зайти за пять минут до закрытия?

– Простите... – раздался тихий, немного хрипловатый голос.

Сири мгновенно выпрямилась, возвращая на лицо маску гостеприимства. За порогом стоял мужчина. Он был необычайно высок — под два метра, и его фигура в длинном плаще казалась почти неестественно стройной. Лицо скрывала тень от глубокого капюшона, но Сири почему-то сразу почувствовала странное волнение.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – звонко произнесла она, стараясь скрыть усталость.

– Мне чай с можжевельником, пожалуйста, – незнакомец подошел ближе к стойке.

Его голос звучал мягко, но в нем слышалась какая-то странная, почти потусторонняя вибрация. Сири на секунду замерла, разглядывая его руки — длинные, бледные пальцы нервно теребили край рукава.

– Секунду, – кивнула она, – присаживайтесь, я сейчас всё подготовлю.

Она повернулась к полкам с жестяными банками. Можжевеловый чай был редкостью, его заказывали от силы раз в месяц. Пока вода закипала, Сири украдкой поглядывала на гостя через плечо. Он сел в самом дальнем углу, в тени. Что-то в его позе — сутулые плечи, склоненная голова — казалось ей смутно знакомым. Память подкинула образ из недавнего прошлого: переулок, крики, высокая фигура в красном костюме и белая маска, застывшая в немом крике или смехе.

«Пьеро?» — промелькнуло в голове, и сердце пропустило удар.

Она помнила, как заступилась за того странного парня. Мужчина в переулке тогда разошелся не на шутку, выкрикивая оскорбления, а Пьеро просто стоял, словно не зная, как реагировать на человеческую злобу. Сири тогда не раздумывала — она просто не выносила несправедливости.

Через пять минут ароматный пар, пахнущий лесом и хвоей, наполнил пространство кафе. Сири поставила чашку на поднос и добавила небольшую вазочку с медом — интуиция подсказывала, что этому гостю нужно что-то сладкое.

– Ваш чай, – она подошла к столику и осторожно поставила заказ.

Незнакомец поднял голову, и под капюшоном блеснуло золото. У него не было белков — только чистый, сияющий янтарь, который, казалось, видел её насквозь. Сири затаила дыхание. Она не испугалась, нет. Скорее, её охватило любопытство, смешанное с необъяснимым теплом.

– Спасибо, – он протянул руку к чашке, и рукав плаща немного задрался, открывая край красного шелка. – Вы... Вы очень добрая.

Сири почувствовала, как щеки начинают гореть. Она всегда легко смущалась, а под этим пристальным золотым взглядом и вовсе потеряла дар речи.

– Это просто моя работа, – наконец выдавила она, теребя край своей футболки с мемом.

– Нет, – он покачал головой, и под тканью капюшона что-то едва заметно шевельнулось, словно там было скрыто нечто большее, чем просто голова. – Я помню ту ночь. В переулке. Вы могли пройти мимо, но не сделали этого.

Сири замерла. Значит, это действительно был он. Тот самый Пьеро из Цирка фриков, о котором ходили странные легенды.

– Тот человек был неправ, – тихо сказала она, присаживаясь на край соседнего стула. – Никто не заслуживает таких слов. Особенно... когда ты просто другой.

Пьеро — а это был именно он, скрывающий свои три рога под плотной шапкой и капюшоном — замер с чашкой в руках. Он осторожно пригубил чай, и на его бледных губах появилась едва заметная улыбка.

– Можжевельник напоминает мне о доме, которого у меня никогда не было, – произнес он, глядя в окно на ночной город. – Там, в цирке, всё иначе. Люди смотрят на нас как на монстров или игрушки. Но вы... вы смотрели на меня как на человека.

– А ты и есть человек, – уверенно заявила Сири, хотя её алый глаз чуть заметно пульсировал, улавливая его нечеловеческую ауру. – Ну, в плане... у тебя есть чувства. Это главное.

Пьеро вдруг смутился. Его бледные щеки окрасились в нежно-розовый цвет, и он поспешно уткнулся в чашку, делая большой глоток.

– Вы любите сладкое? – спросил он, кивнув на вазочку с медом.

– Обожаю! – Сири просияла. – И острое тоже. Но сладкий чай с ромашкой — это мой утренний ритуал.

– Я тоже люблю сладкое, – признался он почти шепотом. – В цирке мне иногда дают конфеты, если выступление прошло хорошо. Но они никогда не бывают такими вкусными, как этот чай.

Сири почувствовала, как к горлу подкатил комок. Сколько одиночества было в этом существе ростом почти два метра? Он казался таким могущественным и в то же время невероятно хрупким.

– Знаешь, – она вдруг решилась, – кафе уже закрыто, так что мы можем посидеть подольше. У меня в подсобке есть еще коробка имбирного печенья. Хочешь?

Золотые глаза Пьеро расширились. Он выглядел так, будто ему предложили всё золото мира.

– Очень, – выдохнул он.

Сири вскочила и убежала на кухню. Когда она вернулась с жестяной банкой печенья, Пьеро уже снял капюшон, но остался в своей высокой шапке с бубенцами, которые едва слышно звякнули, когда он повернул голову. Без тени капюшона его лицо казалось еще более неестественно красивым — тонкие черты, серебристые волосы, выбивающиеся из-под колпака, и эта маска кротости.

– Держи, – она протянула ему печенье. – Только осторожно, оно немного крошится.

Они просидели целый час, разговаривая о самых простых вещах. Сири рассказывала о своей любви к толстовкам и о том, как трудно иногда бывает с разными глазами, а Пьеро слушал её так внимательно, словно каждое её слово было бесценным даром. Он почти ничего не говорил о цирке, но Сири и не настаивала. Она видела, как он то и дело поправляет шапку, словно боясь, что она сползет и обнажит его тайну.

– Тебе не нужно прятаться здесь, – мягко сказала она, когда печенье подошло к концу. – Я ведь уже видела, что ты... особенный.

Пьеро замер, его пальцы вцепились в край стола.

– Вы не боитесь? – его голос дрогнул. – У меня под шапкой... три рога. Я не человек, Сири. Я просто... декорация для шоу.

– Для меня ты — Пьеро, который любит можжевеловый чай и смущается от комплиментов, – она накрыла его ладонь своей.

Его кожа была прохладной, но Пьеро вздрогнул от этого прикосновения, как от удара током. Он медленно поднял на неё глаза, и в их золотой глубине Сири увидела нечто, похожее на обожание. Он был ревнив к вниманию, он жаждал тепла, и сейчас, в этом пустом кафе, он нашел то, что искал годами.

– Мне пора, – наконец произнес он, неохотно поднимаясь. – Если я задержусь, Чай будет волноваться. Она... она единственная, кто заботится обо мне там.

Сири почувствовала легкий укол чего-то странного в груди при упоминании другого имени, но быстро отогнала это чувство.

– Конечно. Приходи еще. Я всегда заварю тебе самый лучший чай.

Пьеро кивнул, надевая капюшон. У самой двери он обернулся.

– Сири?

– Да?

– Спасибо. За то, что не вызвали полицию тогда. И за печенье сегодня.

Он вышел в ночь, растворяясь в тенях города так быстро, будто его и не было. Сири долго стояла у окна, глядя на пустую улицу. В воздухе всё еще витал тонкий аромат можжевельника и сладости.

Она знала, что их встреча не была последней. Мир «Цирка фриков» был полон тайн и опасностей, но теперь, закрывая кафе и включая сигнализацию, Сири чувствовала, что в её жизни появилась новая, пугающая и одновременно прекрасная глава.

– Рога, значит... – прошептала она, улыбаясь своим мыслям. – Спорим, они ему очень идут.

Завтра её ждал новый день, новые заказы и, возможно, новая встреча с тем, кто скрывал свою истинную сущность под маской грустного клоуна. И Сири была к этому готова. Она поправила свою футболку с котом, выключила свет и вышла на прохладную ночную улицу, чувствуя, как на губах всё еще играет вкус сладкого чая с ромашкой.