Wonder over yonder

В центре пустого, залитого призрачным светом пространства парил огромный экран, сотканный из чистой энергии. Вокруг него, в неловком и вынужденном молчании, застыли те, кто обычно предпочитал сражаться друг с другом за господство над галактикой.

Лорд Злыдень нервно постукивал костлявыми пальцами по подлокотнику своего парящего кресла, а Командующий Гляделкинс лихорадочно протирал окуляр, пытаясь понять природу этой аномалии. Тут-и-Там, скрестив ноги, сидел прямо в воздухе, его огромные глаза светились сочувствием и любопытством. Сильвия стояла рядом, напряженная, как натянутая струна, готовая в любой момент броситься в бой. Чуть поодаль, сложив руки на груди, застыла Лорд Доминатор. На её лице блуждала циничная ухмылка, но в глазах искрилось неподдельное предвкушение чего-то ужасного.

– И долго мы будем смотреть на этот пустой экран? – прорычал Злыдень, пуская из пальцев маленькие молнии. – Гляделкинс! Сделай что-нибудь! Настрой это корыто!

– Сэр, я пытаюсь, но это не технология! Это… это как будто чьи-то мысли, воплощенные в реальность! – Гляделкинс суетливо защелкал кнопками на наручном компьютере.

– Ой, Громила, тише ты! – Тут-и-Там приложил палец к губам. – Кажется, начинается. Смотрите, это история про кого-то, кому очень, очень больно.

Экран вспыхнул багровым.

Перед зрителями развернулась картина ада. Столица великой Империи Лугуника, величественный город с белокаменными стенами, теперь напоминал огромный погребальный костер. Языки пламени лизали небо, окрашивая облака в цвет запекшейся крови. Грохот рушащихся зданий и рев огня заполняли пространство.

– Ого… – Доминатор подалась вперед, и в её шлеме отразились искры пожара. – А этот парень знает толк в разрушении. Мне уже нравится этот мир!

На экране появился он. Субару Нацуки. Он выглядел как оживший кошмар: пропитанная кровью одежда, безумный взгляд, перекошенное от боли и восторга лицо. Он мчался по улицам верхом на огромном, покрытом чешуей монстре. Зверь прорывался сквозь завалы, пока внезапно воздух не пронзил свист. Огромная, сияющая холодным светом сосулька, размером с копье титана, насквозь пробила монстра, пригвоздив его к мостовой.

Субару с силой вылетел из седла. Зрители вздрогнули, когда услышали отчетливый хруст кости – парень упал на брусчатку, и его левая рука неестественно вывернулась.

– Ой-ой-ой! – Сильвия поморщилась, прикрывая глаза. – Это выглядело больно. Даже для меня.

– Глядите, он встает! – Тут-и-Там сжал кулаки. – Почему он не убегает? Ему же страшно!

Субару поднялся, пошатываясь. Его рука безжизненно повисла, но он, казалось, даже не заметил этого. Он лишь цокнул языком, и его шепот разнесся по залу: «Снова неудачный цикл? Это уже десятимиллионная попытка… я должен её найти…»

– Десятимиллионная? – Гляделкинс застыл. – Сэр, если мои расчеты верны, этот субъект переживает один и тот же сценарий миллионы раз. Это… это статистически невозможное упорство.

– Или абсолютное безумие, – хмыкнула Доминатор. – Обожаю таких психов.

– Всё кончено, злодей.

Этот голос, чистый и ледяной, заставил Субару замереть. Зрители тоже затаили дыхание. Из пелены дыма и искр вышла девушка. Её серебряные волосы сияли, словно лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, а аметистовые глаза горели праведным гневом. Она была прекрасна и в то же время смертоносна.

– Вау… – Злыдень невольно приоткрыл рот. – Она… она крутая. И у неё есть ледяные пушки? Гляделкинс, почему у нас нет ледяных пушек?

– Потому что вы просили только лазеры, сэр! – огрызнулся Гляделкинс.

– Тише вы! – прошипела Сильвия. – Смотрите на него. Он… он улыбается?

Субару действительно улыбался. Увидев Эмилию, он преобразился. Боль от сломанной руки, жар пожара, трупы на улицах – всё это перестало существовать. В его черных глазах, которые Гляделкинс назвал бы «бездной», вспыхнула такая радость, что Тут-и-Там невольно всхлипнул.

– Эмилия… – выдохнул Субару. Его голос дрожал от нежности, которая в этой обстановке казалась кощунственной.

– Ты знаешь моё имя? – Эмилия вскинула брови. В её взгляде не было узнавания, только холод и подозрение.

– Ха-ха-ха! – Субару залился счастливым, почти истерическим смехом.

– Я сказала что-то смешное? – сурово спросила девушка, готовя новое заклинание.

– Нет, прости. Просто… я так счастлив, – Субару смотрел на неё так, будто она была единственным живым существом во Вселенной. – Знаешь, это из разряда… Ты ни капельки не изменилась. Видя тебя такой, я понимаю, что все мои старания были не напрасны.

– О чем он говорит? – Сильвия нахмурилась. – Она его не знает, а он ведет себя так, будто они прошли через ад вместе.

– Он и прошел, – тихо ответил Тут-и-Там. – Он сказал про десять миллионов попыток. Сильвия, он умирал ради неё снова и снова, а она даже не помнит его имени. Это… это самое грустное, что я когда-либо видел.

– Или самое глупое! – Доминатор закатила глаза. – Парень, просто уничтожь её и захвати мир, раз ты уже всё сжег! Зачем эти сопли?

На экране Субару медленно, превозмогая боль, расстегнул свою олимпийку и развел руки в стороны. Его грудь была открыта – легкая мишень для любого заклинания.

– Всё, что я сейчас скажу, прозвучит как бред сумасшедшего. Умоляю, просто не бери это в голову, – произнес он, делая шаг вперед.

– …Что? – Эмилия явно была в замешательстве.

– Это я предал Столицу огню, – голос Субару стал резким, как удар кнута. – И горит не только она — это адское пламя сожжет дотла всю страну. И никто не сможет этому помешать. Это означает тотальный крах государства.

Злыдень одобрительно свистнул.

– О-о-о, вот это по-нашему! Монолог злодея! Гляделкинс, записывай, это классика!

– Но посмотрите на его лицо, сэр, – Гляделкинс указал на экран. – Он не выглядит гордым. Он выглядит… измученным.

– Непогрешимый престиж Райнхарда, как Святого Меча и защитника королевства, растоптан в грязи, – продолжал Субару, и в его голосе зазвучало торжество. – В конечном итоге, Райнхард оказался одинаково бесполезен, как и рыцари этой Империи.

Эмилия отступила на шаг, её глаза наполнились слезами ужаса.

– Сжёг… страну? Ты сжигаешь всё вокруг... только чтобы уничтожить Лугунику?

– Нет, – Субару улыбнулся самой нежной и в то же время пугающей улыбкой. – Я делаю это лишь для того, чтобы сделать тебя Правительницей. Это единственный способ.

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже Доминатор перестала жевать энергетический батончик, который достала минуту назад.

– Он… что? – прошептал Злыдень. – Он уничтожил страну… чтобы она стала королевой? Это… это самый безумный план захвата, который я слышал. Даже я до такого не додумался!

– Это не захват, Злыдень, – Тут-и-Там обхватил себя руками. – Это жертва. Ужасная, неправильная, кровавая жертва. Он хочет сделать её героем ценой собственной души.

Экран продолжал транслировать этот кошмар. Субару говорил, захлебываясь словами, игнорируя крики Эмилии. Он объяснял ей, что Райнхард не спас мир, что другие кандидатки мертвы, и только она, Эмилия, сразив «дьявола», который всё это устроил, взойдет на трон под ликование народа.

– Что... что ты вообще такое несешь?! – закричала Эмилия на экране, закрывая уши руками. – Замолчи, я не понимаю! Я не понимаю ни единого твоего слова!!

– Тебе и не нужно понимать, – мягко ответил Субару, хотя в его глазах промелькнула тень невыносимой боли. – Всё, что произойдет дальше, решится само собой. Люди сами вознесут тебя на пьедестал. Это единственная причина, по которой я предал эту страну огню. Всё это... всё до последней капли крови... было только ради тебя.

– Лжец, лжец, лжец! – Эмилия рыдала, её магия начала выходить из-под контроля, вокруг неё закружился ледяной вихрь. – Я ведь даже... ты... почему... почему именно ты...

– Смотри на меня, Эмилия! – Субару вдруг сорвался на крик, и его голос перекрыл рев пожара. – Запомни меня. Возненавидь меня. Впечатай меня в свою память навечно!

– Кто ты? Кто ты, черт возьми, такой...? – её голос сорвался, она смотрела на него, как на монстра, вышедшего из самых глубин ада.

Субару остановился в нескольких шагах от неё. Его лицо было бледным, как у мертвеца, но глаза горели фанатичным огнем.

– Моё имя — Нацуки Субару, – произнес он с достоинством падшего короля.

– Су... бару? – повторила она, пробуя это имя на вкус, словно яд.

– Архиепископ Греха Культа Ведьмы, олицетворяющий «Гордость» — Нацуки Субару! – он выкрикнул это так, будто объявлял о самом великом достижении в жизни.

– Архиепископ! – Эмилия вскрикнула, и в её руках сформировался огромный ледяной кристалл.

– Я — человек, который сжег эту Империю, поставил на колени страну, уничтожил героя, и… тот, кого ты убьешь, – закончил он.

– Он хочет, чтобы она его убила, – Сильвия сжала кулаки так, что затрещали суставы. – Он всё это подстроил, чтобы погибнуть от её руки.

– Это так… так неправильно! – Тут-и-Там вскочил на ноги. – Он же любит её! Разве любовь — это когда ты заставляешь любимого человека стать убийцей?

– Для него — да, – Доминатор прищурилась, и зрители увидели, что её обычная маска цинизма на мгновение дрогнула. – Он хочет быть для неё всем. Если не любовником, то хотя бы её самым страшным кошмаром. Чтобы она никогда, никогда его не забыла. Это высшая форма эгоизма. И это… впечатляет.

На экране события достигли апогея. Эмилия, ведомая отчаянием и долгом, метнула сосульку. Снаряд пробил грудь Субару с влажным хрустом.

Зрители синхронно вздрогнули. Злыдень даже отвернулся, чего за ним раньше не замечалось.

Субару рухнул на колени. Кровь окрасила снег и пепел у его ног. Но на его губах всё еще играла улыбка — на этот раз абсолютно блаженная. Он закрыл глаза, готовый уйти в небытие, как вдруг почувствовал что-то теплое.

Эмилия. Она не оставила его умирать на холодных камнях. Несмотря на всё, что он сказал, несмотря на пожар и кровь, она подбежала к нему и положила его голову себе на колени.

– Почему…? – рыдала она, и её горячие слезы падали на его лицо, смывая грязь и копоть. – Почему ты это сделал? Зачем?

Субару с трудом открыл глаза. Свет в них угасал, но аметистовое сияние её глаз было последним, что он хотел видеть. Он приподнял руку, пытаясь коснуться её лица, но силы покинули его.

– Я люблю тебя, – прошептал он на последнем вздохе.

Экран мгновенно погас, погрузив зал в тяжелую, удушливую темноту.

Первым тишину нарушил Гляделкинс. Он судорожно сглотнул.

– Сэр… я… я думаю, мне нужно обновить протоколы безопасности. И, возможно, посидеть в темной комнате пару часов.

Злыдень ничего не ответил. Он просто сидел, уставившись в пустоту, где только что был экран. Его пальцы больше не искрили.

– Это было ужасно, – Сильвия вытерла глаза. – Просто ужасно. Он разрушил всё, включая её жизнь, ради своей идеи любви.

– Он был очень одиноким, – Тут-и-Там печально поправил свою шляпу. – Он так долго был один в этих своих «циклах», что забыл, как по-настоящему дружить и любить. Он думал, что должен нести всё это бремя сам. Бедный, глупый Субару…

Доминатор резко развернулась и пошла прочь, её металлические сапоги гулко стучали по невидимому полу.

– Эй, ты куда? – крикнул ей вслед Злыдень.

– Пойду уничтожу какую-нибудь планету! – бросила она через плечо, но её голос звучал как-то неуверенно. – Слишком много драмы для одного вечера. И… Гляделкинс?

– Да, Лорд Доминатор?

– Если ты когда-нибудь решишь сжечь галактику ради меня… я тебя лично придушу еще до того, как ты чиркнешь спичкой. Понял?

– Кристально ясно, мадам!

Тут-и-Там остался стоять на месте, глядя туда, где в последний раз видел улыбку парня, который назвал себя Гордостью.

– Знаешь, Сильвия, – тихо сказал он. – Я думаю, он всё-таки проиграл. Он хотел, чтобы она его ненавидела, но она плакала над ним. Даже в самом конце он не смог заставить её сердце стать таким же холодным, как его лед.

– Пойдем домой, Тут-и-Там, – Сильвия положила руку ему на плечо. – Нам еще нужно спасти пару-тройку миров. Настоящих миров. Где любовь не пахнет гарью.

Они ушли, и пустота поглотила остатки аметистового света, оставив после себя лишь горький привкус пепла и тишину, которую не смог бы нарушить даже самый громкий крик.