Wonder over yonder

Тёмное пространство, в котором оказались невольные зрители, давило своей пустотой. Огромный экран, возникший из ниоткуда, мерцал холодным светом, отражаясь в широко раскрытых глазах собравшихся.

– Ого! – Тут-и-Там восторженно подпрыгнул, поправляя свою огромную шляпу. – Это что, вечер кино? Сильвия, ты взяла попкорн?

– Тут-и-Там, это не похоже на кино, – Сильвия настороженно прищурилась, её мощный хвост нервно бил по невидимому полу. – Больше похоже на какую-то магическую ловушку. Злыдень, это твоих рук дело?

– Если бы! – Лорд Злыдень скрестил руки на груди, его костлявое лицо выражало крайнюю степень раздражения. – Я планировал захват сектора, а не просмотр чужих слайд-шоу! Гляделкинс, докладывай!

– Сэр, мои приборы зашкаливают! – Командующий Гляделкинс лихорадочно тыкал в кнопки своего наручного компьютера. – Это не проекция, это... чьи-то воспоминания. Прямая трансляция из другой реальности!

– Скукотища, – подала голос Доминаторша, вальяжно развалившись в парящем кресле из чёрной лавы. – Если там никто ничего не взрывает в первые пять минут, я ухожу.

Но экран вспыхнул, и все замолчали. Перед ними предстал величественный Императорский дворец Воллахии, окутанный глубокой ночью. Камера медленно скользила по холодным коридорам, пока не остановилась в кабинете. За столом, заваленным грудами бумаг, сидел молодой человек.

– Оу, какой он грустный... – прошептал Тут-и-Там, его оптимизм заметно поутих. – Ему явно нужно обнимательное подкрепление.

– Посмотри на его глаза, – Сильвия сделала шаг вперёд. – Это не просто грусть. Это взгляд солдата, который видел слишком много смертей.

Субару Нацуки выглядел как тень самого себя. Чёрные волосы были тронуты преждевременной сединой, словно каждый седой волосок был памятником перенесённому ужасу. Тёмные мешки под глазами и мертвенная бледность лица делали его похожим на живого мертвеца в идеально скроенном императорском мундире.

– О-о-о, а вот это я понимаю – стиль! – Доминаторша заинтересованно подалась вперёд. – Чёрная эстетика, власть, изнеможение... Мальчик выглядит так, будто готов выжечь мир просто ради того, чтобы выспаться. Мне нравится.

– Он выглядит... эффективно, – признал Гляделкинс, оценивая стопки реформ на столе. – Посмотрите на объём работы. Этот правитель держит в узде целую Империю.

В дверь постучали. Субару даже не шелохнулся. Вошедший стражник склонился в глубоком поклоне, но Император продолжал смотреть в потолок, словно его душа была где-то далеко.

– Господин, делегация старейшин из королевства Лугуники просит о личной аудиенции, – голос стражника дрожал.

– По какому случаю? – хрипло спросил Субару, не меняя позы.

– Это... по поводу вашей жены — Леди Эмилии. Королевство Лугуника выражает протест и негодование против Эмилии, схожей с печально известной ведьмой. Они беспокоятся за свою безопасность.

В комнате, где находились зрители, повисла тяжёлая тишина.

– О нет, – Тут-и-Там прижал ладони к щекам. – Они обижают его жену только из-за того, как она выглядит? Это же... это же несправедливо!

– В политике нет места справедливости, рыжий, – фыркнул Злыдень, хотя в его голосе проскользнуло странное уважение к напряжённой атмосфере. – Сейчас он их выставит вон.

Субару медленно опустил голову. В его глазах не было гнева — там была пустота, которая пугала больше любого крика.

– Казните делегацию Лугуники и соберите войска к завтрашнему дню, – ровно произнёс он.

– Что?! – Сильвия вздрогнула. – Казнить послов? Это же безумие! Это начало войны!

– Но... как же? У нас ведь священный союз! – заикаясь, произнёс стражник на экране.

– Прямое оскорбление жены Императора карается смертной казнью. Таков закон Воллахии, – Субару встал, и его фигура в полумраке кабинета показалась зрителям гигантской тенью. – Я разрываю союз и объявляю войну Королевству Лугуника.

– Вот это я понимаю – решительность! – Лорд Злыдень восторженно вскинул кулаки. – Никаких переговоров! Никаких соплей! Просто «бум» — и война! Гляделкинс, почему мы так не делаем?

– Потому что у нас обычно заканчиваются патроны на второй неделе, сэр... – пробормотал одноглазый командир, не отрываясь от экрана.

– Это неправильно, – Тут-и-Там печально покачал головой. – Война никогда не бывает решением. Посмотрите на него, он же сам страдает от этого решения.

Экран последовал за Субару в его личные покои. Когда он начал снимать тяжелый мундир, Доминаторша присвистнула, но тут же осеклась. Под дорогой тканью скрывалось тело, истощённое до предела. Кости обтягивала бледная кожа, шрамы и следы нечеловеческой усталости были видны повсюду.

– Он... он же умирает, – тихо сказала Сильвия. – Он буквально сжигает себя заживо, чтобы удержать эту корону.

– Он скрывает свою слабость под одеждой, чтобы враги не почуяли крови, – Гляделкинс кивнул с профессиональным одобрением. – Очень грамотно. Но долго он так не протянет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Эмилия. Её серебристые волосы разметались, а в фиалковых глазах застыл ужас.

– Субару! Как это понимать?! Ты объявил войну Лугунике?! Зачем?! – её крик эхом отозвался в пустом зале.

– Эмилия, так было нужно, – ответил он, даже не обернувшись.

– Было нужно что?! – она схватила его за плечи, заставляя посмотреть на неё. – Ты понимаешь, что погибнут мирные люди?! Субару, так нельзя!

– Оу, она такая милая, – Тут-и-Там шмыгнул носом. – Она хочет мира. Пожалуйста, Субару, послушай её!

– Она наивна, – отрезала Доминаторша. – Она не видит, что эти «мирные люди» только что назвали её монстром и потребовали её голову на блюде.

– Мирного пути нету, Эмилия, – голос Субару на экране стал холодным, как лёд. – Королевство Лугуника должно быть стёрто с этого мира.

– Субару... ты... ты не должен так поступать! – Эмилия отшатнулась, её голос дрожал от слёз. – Почему ты не хочешь просто решить всё мирно?!

И тут Субару сорвался. Его кулак с грохотом обрушился на деревянный комод, дерево треснуло под ударом.

– Я сказал, у нас нет мирного решения, Эмилия! – его крик заставил Злыдня и Гляделкинса невольно втянуть головы в плечи. – ЭТИ ТВАРИ ДОЛЖНЫ СДОХНУТЬ! СГОРЕТЬ В ПЕПЕЛИЩЕ СОБСТВЕННЫХ РЕШЕНИЙ И БЕЗМОЗГЛЫХ ОШИБОК!

– Ого, – прошептал Злыдень. – А у парня есть зубы.

– ОНИ ПОСМЕЛИ УГРОЖАТЬ ТЕБЕ, СЛЫШИШЬ?! – продолжал неистовствовать Субару. – ИХ НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ В ЖИВЫХ! Я УБЬЮ ИХ! ТОЛЬКО ТАК МОЖНО ВЫЖИТЬ И ВСЕХ СПАСТИ! ЭТО ВСЕХ СПАСЁТ!

– Он сошёл с ума от любви, – Сильвия грустно вздохнула. – Он пытается защитить её, превращаясь в то самое чудовище, которого она боится.

– Субару... я не узнаю тебя, – Эмилия плакала, закрыв лицо руками. – Где тот добрый Субару, которого я знала?

Субару выпрямился. Безумие в его глазах сменилось ледяной, горькой ясностью.

– Тот Субару сдох в трущобах от собственной слабости, – отрезал он. – Тебе не понять, Эмилия. Никому не понять то, что знаю я.

Он сделал шаг к ней, распахивая халат и демонстрируя своё измождённое тело.

– Ты вообще видишь меня, Эмилия? Да я могу сдохнуть на следующий же день от простого истощения! Я не позволю себе расслабляться в последние минуты жизни. Я не хочу сдохнуть, зная, что ты осталась на произвол судьбы!

– Это так... мрачно, – Тут-и-Там вытер слезу краем шляпы. – Он думает, что он один во всей вселенной. Он не понимает, что друзья могут помочь.

– У него нет друзей, Тут-и-Там, – Гляделкинс поправил шлем. – У императоров такого уровня есть только подданные и враги.

– Я заставлю каждого себя бояться! – Субару почти шептал, но этот шёпот был страшнее крика. – Я уничтожу всех, кого только можно, если это обеспечит твою безопасность. Только внушив дикий ужас, я смогу умереть, зная, что страх не позволит им даже рот открыть в твою сторону!

– Хм, рабочая стратегия, – Доминаторша задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Страх — отличный фундамент для долголетия. Правда, спать потом неудобно, но ему, похоже, всё равно.

– Кто угодно... умрёт каждый, кто посмеет встать на нашем пути! – продолжал Субару, прижимая напуганную Эмилию к двери. – Дети, взрослые, старики... я не стану жалеть никого!

– Ты... ты монстр, Субару... – прошептала Эмилия.

В этот момент на лице императора промелькнула тень невыносимой боли. Он увидел её страх. Настоящий, искренний страх перед ним. Он отвернулся, отходя к окну, за которым раскинулась ночная столица.

– Когда я умру, ты займёшь моё место, Эмилия... – его голос снова стал ровным, почти будничным. – У меня есть доверенные лица. Переделай Империю так, как хочешь сама. Они помогут тебе во всём, чего не стал бы делать я.

– Он готовит для неё мир, в котором ей не придётся пачкать руки, – Сильвия покачала головой. – Он хочет стать единственным грешником, чтобы она осталась святой.

– Но это же не сделает её счастливой! – воскликнул Тут-и-Там. – Она будет жить в мире, построенном на костях, и помнить, что это сделал он!

– Пока я жив, – Субару обернулся, и в лунном свете его глаза блеснули сталью, – я уничтожу каждого недоноска в этой галактике, способного тебе навредить. Клянусь именем императора Воллахии — Нацуки Субару. Я сделаю всё, чтобы твоё правление вошло в историю как самое мирное время на этой земле.

Экран медленно погас, оставляя зрителей в тишине.

– Ну... – Злыдень первым нарушил молчание. – Это было... интенсивно. Гляделкинс, запиши: «Уничтожать целые королевства, если кто-то косо посмотрит на мой корабль». Это звучит солидно.

– Сэр, я не думаю, что это хорошая идея для нашего бюджета, – вздохнул командир.

– Он такой несчастный, – Тут-и-Там сидел на полу, обняв колени. – Он думает, что любовь — это щит из мечей. Но любовь — это рука, которую ты держишь, когда страшно.

– Этот парень... он прошёл через ад, – Сильвия посмотрела на потемневший экран. – И он принёс этот ад с собой, чтобы согреть ту, которую любит. Безумный план. Но, честно говоря? Я бы не хотела быть его врагом.

Доминаторша поднялась со своего кресла, потягиваясь.

– Монстр, император, мученик... скучновато в плане разрушений, но потенциал у мальчика огромный. Жаль, что он тратит его на одну девчонку вместо того, чтобы просто взорвать эту чертову планету.

– Он не хочет взрывать мир, Доминаторша, – тихо сказал Тут-и-Там. – Он хочет, чтобы в этом мире было место, где она может улыбаться. Даже если он сам никогда больше не улыбнётся.

Зрители стояли в темноте, и каждый из них думал о своём. О власти, о страхе, о долге. И о том, какую цену готов заплатить человек за то, чтобы защитить тех, кто ему дорог. В тишине пустоты всё ещё слышалось эхо слов императора: «Я заставлю каждого себя бояться».

– Пойдёмте отсюда, – Сильвия подтолкнула Тут-и-Тама к выходу, который внезапно открылся в стене. – Нам нужно найти какую-нибудь планету, где люди просто дарят друг другу цветы. Мне нужно смыть этот вкус пепла во рту.

– Да, – Тут-и-Там в последний раз оглянулся на экран. – И я обязательно свяжу ему свитер. Очень мягкий свитер. Кажется, ему это нужнее, чем новая армия.