....

Празднование дня рождения Бильбо стало для Торина Дубощита настоящим откровением. Гном, привыкший к тому, что в его культуре именинник является центром внимания и получает дары, был поражен до глубины души, когда обнаружил Бильбо, суетящегося над упаковкой подарков для каждого гостя. Если бы не своевременное вмешательство Банго и Белладонны, Торин рисковал бы прослыть самым невоспитанным гномом в Занозье.

– Пойми, дорогой Торин, – наставляла его Белладонна, лукаво поблескивая глазами, пока они вместе выбирали в кладовой лучшие головки сыра и бочонки эля, – у хоббитов отдавать – значит получать вдвойне. Бильбо будет счастлив, если ты просто будешь рядом и поможешь ему раздать эти свертки.

Торин тогда лишь хмыкнул, но наказ исполнил. Та осень и последовавшая за ней зима стали самыми спокойными и теплыми в его жизни. В Бэг-Энде всегда пахло сушеными травами, свежей выпечкой и табаком «Старый Тоби». Отношения между гномом и хоббитом крепли с каждым днем, превращаясь из осторожной дружбы в нечто более глубокое, лишенное пафоса, но полное немого обожания.

Однако весна принесла с собой беспокойство. Письмо от Фили и Кили, доставленное запыхавшимся гонцом, было коротким, но полным мальчишеской тоски: «Дядя, Синие горы кажутся мертвыми без твоего ворчания. Возвращайся скорее, мы скучаем».

– Тебе нужно поехать, – мягко сказал Бильбо, когда Торин в третий раз перечитал письмо, нахмурив густые брови. – Семья – это самое важное.

– Я не оставлю тебя здесь одного, – отрезал Торин, глядя на хоббита с той упрямой нежностью, которая всегда заставляла сердце Бильбо биться чаще. – Поедем со мной. Дороги уже просохли, а в Эред Луин сейчас цветут горные маки. Тебе понравится.

Бильбо, воодушевленный идеей увидеть мир за пределами Шира, начал собираться с лихорадочным рвением. Но судьба распорядилась иначе. За два дня до отъезда, решив навести порядок в саду под проливным весенним дождем, Бильбо сильно промок. К вечеру его бил озноб, а к утру он едва мог поднять голову с подушки, заходясь в хриплом кашле.

– Я остаюсь, – твердо заявил Торин, прижимая холодную ладонь к пылающему лбу хоббита.

– Нет, – просипел Бильбо, кутаясь в три одеяла. – Ты обещал племянникам. Со мной будут мама и папа. Если ты не уедешь сейчас, ты будешь винить себя. А я… я просто немного полежу. Обещай, что вернешься к лету.

Расставание было тяжелым. Торин уезжал с тяжелым сердцем, постоянно оглядываясь на круглую зеленую дверь Бэг-Энда, пока та не скрылась за поворотом тропы.

Прошли недели, затем месяцы. Работа в Синих горах затянула Торина, но мысли его неизменно возвращались в Шир. И вот, ровно через год после того дня, когда он впервые переступил порог дома Бэггинсов, Торин Дубощит снова поднимался по знакомому склону.

Солнце клонилось к закату, окрашивая холмы в золотистые тона. Торин чувствовал себя странно: он был воином, королем в изгнании, но сейчас его пальцы дрожали, когда он поправлял лямки тяжелого рюкзака, набитого подарками из гномьих кузниц.

Подойдя ближе, он услышал шум. Это не была обычная тишина вечернего Хоббитона. Слышался смех, звуки скрипки и звон посуды.

– Неужели я снова что-то перепутал? – пробормотал он себе под нос, подходя к калитке.

Сад перед Бэг-Эндом был украшен бумажными фонариками. На длинных столах, выставленных прямо на траву, громоздились горы еды. Хоббиты в ярких жилетах сновали туда-сюда, и в центре этого хаоса Торин увидел его.

Бильбо выглядел превосходно. Болезнь давно отступила, он казался чуть более возмужавшим, а его кудри стали еще гуще. Он что-то весело рассказывал группе маленьких хоббитят, активно жестикулируя.

– Глядите! – вдруг вскрикнул один из малышей, указывая пальцем на тропинку. – Большой человек!

Бильбо обернулся. Его лицо на мгновение застыло, глаза расширились, а трубка, которую он держал в руке, едва не выпала.

– Торин? – прошептал он, но в наступившей тишине это прозвучало громче крика.

Гном сделал шаг вперед, чувствуя, как с плеч спадает груз долгого пути.

– Я вернулся, Бильбо.

Хоббит сорвался с места, забыв о приличиях и о том, что на него смотрит добрая половина Хоббитона. Он врезался в гнома, обхватывая его руками за пояс и утыкаясь лицом в меховую оторочку плаща. Торин крепко прижал его к себе, вдыхая забытый, но такой родной запах табака и лавандового мыла.

– Ты как раз вовремя, – раздался густой голос Банго Бэггинса. Отец Бильбо подошел к ним, сияя улыбкой, и похлопал Торина по плечу. – Мы как раз празднуем.

– Снова день рождения? – Торин чуть отстранился, с подозрением глядя на Бильбо. – Я был уверен, что он осенью.

– О, нет, дорогой мой гном, – Белладонна появилась словно из ниоткуда, протягивая Торину кружку холодного эля. – Сегодня особенный день. Ровно год, как ты свалился нам на голову и перевернул жизнь моего сына вверх дном. Мы решили, что это отличный повод для праздника. Праздник Возвращения Короля под Холм, если хочешь.

Торин почувствовал, как в горле встал комок. Он оглядел собравшихся: здесь были и Туки, и Бэггинсы, и даже ворчливые Саквиль-Бэггинсы, которые, впрочем, сейчас были слишком заняты пирогом с почками, чтобы возмущаться.

– Я привез подарки, – вспомнил вдруг Торин, начиная возиться с застежками рюкзака. – Для всех. Как и положено у вас.

– Подарки подождут, – Бильбо взял его за руку, переплетая свои пальцы с его мозолистыми пальцами кузнеца. – Сначала поешь. Ты выглядишь так, будто не видел приличного жаркого с самой весны.

– В Синих горах готовят неплохо, – возразил Торин, послушно следуя за хоббитом к столу, – но их поварам не хватает… души.

– И масла, – добавил Бильбо, усаживая его на почетное место. – Определенно не хватает масла.

Вечер пролетел как в тумане. Торин рассказывал о племянниках, которые передавали Бильбо огромный привет и связку редких семян горных цветов. Он раздавал подарки: изящные броши для дам, крепкие ножи для мужчин и чудесные механические игрушки для детей, которые вызвали настоящий фурор.

Когда гости начали расходиться, а луна поднялась высоко над холмом, Торин и Бильбо остались одни на скамейке у входа.

– Я боялся, что ты не приедешь, – тихо признался Бильбо, прислонившись плечом к руке гнома. – Письма – это одно, но весна была такой долгой.

– Я не мог не вернуться, – Торин повернулся к нему, его голос стал низким и серьезным. – Шир – странное место, Бильбо Бэггинс. Здесь нет золотых жил и великих залов из камня. Но здесь есть то, чего я не нашел больше нигде.

– И что же это? – Хоббит поднял на него взгляд.

– Дом, – просто ответил Торин. – Мой дом там, где ты.

Бильбо улыбнулся, той самой светлой улыбкой, которая когда-то заставила сурового гнома поверить в чудеса.

– Ну, в таком случае, господин гном, – он поднялся и открыл круглую дверь, приглашая Торина войти, – добро пожаловать домой. Чайник как раз должен закипеть.

Торин переступил порог, чувствуя, как тепло очага окутывает его. Он знал, что впереди будет еще много дорог, много дел в Эред Луин и, возможно, новые приключения, но теперь он точно знал, куда ведет его сердце.

– Кстати, – Бильбо хитро прищурился, разливая заварку по чашкам, – на следующей неделе у моей кузины Доры юбилей. Тебе стоит начать готовить речь. Она обожает речи от «высоких и статных господ».

Торин застонал, закрывая лицо руками, но в его глазах плясали веселые искорки.

– Только если ты пообещаешь, что в этот раз никто не будет пытаться подарить мне вязаные носовые платки.

– Ничего не обещаю, Торин, – хохотнул Бильбо. – Ничего не обещаю. В Шире свои правила.

И, глядя на то, как гном неловко, но старательно пытается устроиться в кресле, которое было ему явно маловато, Бильбо понял: это будет лучшая весна в его жизни. Ведь самое главное возвращение уже состоялось.